III

Отдаться ему. Да эта мысль еще не так давно вызвала бы приступ тошноты. Но они прошли свой странный путь, и теперь все иначе. Теперь она лежит на пледе, обнаженная перед ним, и всем сердцем жаждет его объятий. Жаждет чувствовать его твердое, горячее возбуждение между ног, касаться его шеи кончиками пальцев, груди, где грохочет сердце, накрывать широкие плечи ладонями, очерчивать линии лопаток и позвоночника, ощущать перекат мышц на спине при каждом его движении. И целовать губы. Те самые губы, которые сперва так бесили своей хитрой усмешкой, а после стали предметом для тихого любования украдкой. Он над ней. Держит в руках, как хрупкую драгоценность, крепко, но бережно. Обнимает ее, позволив уложить затылок на его ладонь, пропускает волосы через пальцы. Она обнимает его ногами, коленками касаясь ребер. Она открыта перед ним. Жаждет его. Доверяет. Они оба доверяют. Теперь. Хотя не должны были. Никогда и никому. Когда-то преданные, брошенные, использованные ради торжества чужого эго. Когда-то они зареклись доверять, решив лишь использовать иных для своего личного блага. Поломанные, истерзанные. Залечившие раны друг друга. Нет больше необходимости прятаться за масками. И можно смотреть друг на друга так, как они давным-давно ни на кого не смотрели. Открыто, нежно, с любовью, оставив все колючие слова где-то там, во внешнем мире. Их сегодняшняя колыбель – искренность. Она целует его, дышит им, пробует на вкус. И это будто самое восхитительное, что она когда-либо ощущала. Она цепляется за его плечи, прижимаясь грудью к его груди, и отвечает на жадный, голодный, такой чувственный, что дрожь по коже бежит, поцелуй. Снова и снова. Ей мало. Ему тоже. Язык к языку, и чистая страсть между ними. Губы к губам, и осторожные зубы с трепетными, игривыми укусами. Она тихо стонет, он улыбается, заглядывая ей в глаза. Улыбается. Не ухмыляется, не насмехается, как обычно. Он спрятал все свои шипы и сейчас в лунном свете, под кроной дуба, на цветущей поляне у пруда был самым красивым человеком, какого она только видела. Был тем, кого ей хотелось чувствовать каждой клеточкой тела. Руки вновь гуляют по его спине и груди. Губы вновь обласканы поцелуями. Она выгибается ему навстречу в нетерпении, а он сжимает пальцами упругое округлое бедро, прижатое к нему. Он не торопится входить, только прижимается к ее промежности собой. Она влажная, она хочет, жаждет. А он так тверд и горяч, но только дразнит. Пока что только дразнит. И она разрывает поцелуй, чтобы заглянуть ему в глаза. С просьбой. Или уже даже с мольбой. Он все понимает. Мягко целует ее губы, щеки, подбородок и спускается ниже. Откинув голову, она с тихим вздохом подставляет ему шею. Его дыхание на коже будоражит, распаляет, и заставляет отзываться короткими тихими стонами. Язык касается ключиц, зубы слегка задевают выглядывающие косточки. Она вздрагивает, когда грудь накрывает большая, чуть шершавая ладонь. Сжимает, играет с чувствительной вершиной, пока губы ублажают вторую. Ногти скребут по его плечам в ответ на все манипуляции. Она крепче стискивает бедра, чувствуя внизу живота пылающую пульсацию. Ее нутро жаждет слияния. Но некогда враг, затем сомнительный спутник, после друг, а ныне любовник, не торопится исполнить ее желание. Он спускается все ниже и ниже, оглаживая ребра, талию, стискивая бедра в ладонях. А затем целует ее между ног. Так же жадно и горячо, как до этого целовал в губы. В ответ тело выгибается в пояснице. Она откидывает голову, прикрыв трепещущие веки, и из груди вырывается протяжный полный наслаждения стон. Его юркий, живой язык, его нежные пальцы – он быстро справился с тем, чтобы найти то, как доставить ей удовольствие. Словно только и ждал момента, где-то подсмотрев инструкцию к ее телу. Ее мелко потряхивает, сердце суматошно бьется о прутья костяной клетки, словно вспугнутая птица. По венам, кажется, жидкий солнечный свет течет ручьями, спутываясь в тугой клубок там, где копится возбуждение. Она неровно дышит, понимая, что еще немного и она окажется не просто на грани, но и перейдет ее. И совсем не тем способом, которым хотела. Она опускает руку и хватается за густые волосы, останавливая ласки. Их взгляды встречаются. Оба блестящие, алчущие большего. - Иди ко мне, - шепчет она и манит его к себе, невесомым прикосновением к щеке. Он подчиняется. Медленно, как сильный, ловкий зверь возвращается на место, вновь нависая над ней. Настолько великолепный, что дыхание почти перехватывает. Чувствуя, как пылают щеки, она немного теряется. Не так давно она считала, что он настолько гнилой и отвратительный человек, что к нему прикасаться было даже противно. А сейчас восхищена им до предела. - Я… у меня давно никого не было, поэтому… - отчего-то смущаясь, шепнула она. - Не волнуйся, - его губы растянула мягкая улыбка. – Я буду нежен. Он наклоняется к ней, вновь обнимая, вновь позволяя ей уложить затылок в его ладонь. Откуда ему знать, что так она чувствует себя в полной безопасности, так и останется тайной. Но она благодарна, обнимая его в ответ и разводя для него ноги. И через мгновение она чувствует, как он медленно проникает в нее. - Боги… ты такая узкая, - выдыхает он и по дрожащему голосу понятно, насколько сильно он себя сдерживает. Интонация же говорила о восторге. Не том, восторге, когда радостно кричишь от переизбытка чувств, подпрыгивая на месте, а о том трогательном восторге, когда не веришь, что с тобой происходит нечто настолько чудесное, что оно кажется сном. Прекрасным сном, от которого не хочется пробуждаться. Улыбка расцветает на ее лице, несмотря на ту боль, на тот дискомфорт, что она ощущает, пока ее тело подстраивается под вторжение. Она старается расслабиться, старается отвлечься поцелуями и ласками, а он, как и обещал, нежен и никуда не торопится. Миллиметр за миллиметром он погружается, плотно обхваченный обжигающе горячим нутром. Скользким, пока что неподатливым, но постепенно, понемногу принимающим его. И, наконец, он оказывается полностью в ней. Не двигается больше, ждет, когда она разрешит. Ждет, когда мышцы внутри нее расслабятся, и он получит возможность дарить ей наслаждение. Вскоре она сама легонько двигает бедрами. Осторожно. Проверяет, все ли в порядке. Чутко прислушивается к телу. И то, в один момент будто бы, дает свое позволение. Тогда она ведет бедра вверх смелее. И еще раз. И еще. И он понимает, что теперь может двигаться. Первый толчок и первый громкий стон слетает с ее губ. Стон, наполненный удовольствием. Тягучий, сладкий как нуга. Стон, ласкающий его слух, пробирающийся под кожу, касающийся сердца, разжигающий пламя в нем, заставляющий действовать. Лишь бы она продолжала так потрясающе звучать, хватаясь за его плечи. Он не торопится. Все еще нежен. Медленно раскачивается, почти выходя из нее, а затем возвращаясь, вдавливаясь до упора. И снова, и снова, и, наконец, ускоряясь. Она такая же мокрая, такая же узкая, но не сопротивляющаяся, а радушно принимающая. Ласковая. Мягкая. Восхитительная. Он целует ее. Ловит ее срывающийся голос ртом, утягивает язык в пылкие ласки. И сильнее вбивается, прислушиваясь, не сделает ли ей больно своим натиском. Бросает внимательные взгляды на ее лицо, чтобы увидеть ненужную морщинку на лбу в случае чего. Но ей не больно. Ей непостижимо хорошо. Щеки очаровательно пылают, распахнутые губы, припухшие от поцелуев, блестят. И, глядя на нее, единственное, чего он хочет всем сердцем, чтобы она была довольна, чтобы была счастлива. Он приложит все силы, мыслимые и немыслимые, чтобы она не жалела о том, что доверилась ему. Он продолжает двигаться, продолжает наполнять ее, чувствуя, как она все так же обнимает его ногами, прижимается бедрами к его бокам. Он решает немного изменить позу, разнообразить происходящее. Отстранившись, подхватывает ее под коленками и, мельком поцеловав щиколотки, укладывает голени себе на плечи. И, подавшись вперед, начинает снова двигаться. Она трепещет под ним, снова громко стонет и тянет к нему руки. Ей нужно держаться. Кто он такой, чтобы не идти на ее зов… Она потрясающе гибкая. Обхватывает его шею руками, прижимается губами ко рту – и их дыхание смешивается воедино. Ей невозможно хорошо. Так, будто никогда не было прежде. Ни с кем. Каждое его прикосновение это горящий приятным огнем след на коже. Каждый его поцелуй как глоток воды для изнывающего от жажды. Каждый его толчок в ней – шаг к блаженству. Шаг к тому, о чем она когда-то запретила себе даже мечтать, чтобы не отравлять душу несбыточным. Она снова чувствует, снова доверяет и умершие сады в ее сердце вновь зеленеют и цветут надеждой, верой и любовью. Он тот, кого она хочет подпускать к себе. Тот, кого она желает сейчас и будет желать потом. Уже желает, потому что даже сейчас ей все еще его мало. И тем не менее она стремительно близится к апогею их теперешней связи. Жар и тяжесть его тела, влажное дыхание, прорывающиеся стоны и мощные толчки действуют на нее вполне однозначно. Она чувствует, как все стягивается внизу живота, как напрягаются мышцы. Дыхания почти не остается, и она только сбивчиво шепчет, умоляя, чтобы он не останавливался. Он ускоряется, переходит на короткие, сильные толчки – и ее выгибает под ним с протяжным вскриком. Ком внизу живота разлетается яркими вспышками по телу. Ее потряхивает от накатившего оргазма и, широко распахнув веки, она смотрит в звездное небо сквозь листья дуба, пытаясь заново начать дышать. Смотрит и едва его видит, оглушенная ощущениями. Нега стремительно разливается по организму, и впервые за долгое время она чувствует себя абсолютно счастливой. Он следует за ней буквально через пару толчков и успевает выйти из тела, прежде, чем достигнуть своей эйфории. Горячие, белесые капли украшают ее блестящую от пота кожу, и она улыбается, ощутив это. Ей нравится, что ему было так же хорошо, как и ей. Они оба тяжело дышат, их обоих мелко потряхивает. Они уставшие, но на их лицах красуются умиротворенные улыбки. Они смотрят друг на друга. Нежно, тепло. С любовью. А затем целуются и смеются в объятиях, зная, что это их первый, но далеко не последний раз. Ночь все еще была темна, луна серебрила травы, а легкий ветерок резвился в кронах деревьев. Обнаженные мужчина и женщина, держась за руки вошли в прозрачные воды пруда. Их наслаждение друг другом продолжалось.