Глава 4: Конец - всегда начало чего-то большего(1)

27 октября, 2314 3:45 От: Юный Мидория | я не могу | устал просто не могу | я блядь устал | почему всё это происходит именно со мной? В ванной стоял застывший запах крови. Запах метала бил в нос так же сильно, если бы по нему прокатились кирпичом. Мелкие кусочки плоти валялись на полу, пугая его ещё больше. В этот раз, он буквально разрывал себя….

***

Изуку даже не заметил, что на дворе уже сентябрь. Это дико, как быстро летит время. Он выглядит лучше. Возможно, он даже начинает себе нравиться. Его сон стал более стабильным и длительным. Хоть еда всё так же даётся трудно, но хотя бы один раз он в день ест. Иногда даже два. Тошинори им гордится? Свой день рождение он отмечал один. Ничего нового. Тошинори-сан предлагал Изуку прийти к нему, но.. нет. Изуку не заслуживает его доброты. Он не заслуживает, чтобы такой светлый человек, вообще смотрел в его сторону. От Даби, поступило лёгкое поздравление, написанное на сигаретах, что, кстати, достались Изуку бесплатно. Это ведь называется подарок? Вроде так. Где-то в августе, он пересёкся с Инко. Встал слишком рано, за что и поплатился. После этого, он начал соблюдать режим ещё старательней, чем когда-либо. Женщина хмурым взглядом смотрела на парня, выглядящего побитым и измотанным. Ей стало так мерзко на душе. Почему именно ей, той, что так была добра ко всем, усердно работала на работе, всегда помогала своему любимому мужу, почему она заслужила это? — Почему ты не спишь? – Грозный, злобный тон расползался по комнате. Обхватывая склизкими щупальцами Изуку, что слегка подрагивал. Женщина внимательно его осматривала, не пропуская лишних деталей. – Ты изменился. Ты что, стал тратить больше денег на еду, которых у нас и так нет?! — Н-нет… - Его голос дрогнул, глаза трясутся. Из-за её взгляда, под кожей создавалось неприятное ощущение, ему хочется содрать её к чертям собачим и сжечь. Он сжал кулаки до крови, до крови, что медленно капала на пол, давя своим отвратительным звуком на него ещё сильнее. – Н.. н-нет… — Я даю тебе достаточно денег, чтобы ты не сдох от голода, и тебе этого мало? Не уж что, ты думаешь, что заслуживаешь хоть чего-то большего, чем то, что у тебя есть сейчас? – Наклонив голову на бок, женщина походила на чудище.. на то, как Изуку мог бы описать страх. Холодный, не моргающий, не прощающий и бьющий в самые больные места. Это всё про неё. — Молчишь значит. – Инко довольно улыбнулась и направилась к выходу из квартиры. – В наказание, поживёшь недельку без еды. И помни, если доставишь кому-то проблем, придушу. Дверь закрылась. Он здесь один. Ему теперь можно двигаться? А дышать? Он может сделать вдох? Он ведь.. может, да? Он ведь, может её содрать?! Изуку упал на пол. Медленно, добравшись до дивана, Изуку остался на полу. Ему нужна была лишь опора в виде спинки дивана. Его правая рука не произвольно тянулось к левой. Изуку с ужасом смотрел на эту картину. В такие моменты, он сам не свой. Он просто.. меняется с кем-то другим местами, и этот кто-то просто делает то, что Изуку хочет. Ногти впиваются в кожу, раздирая и разрывая её. Они медленно продвигаются вниз по предплечью, иногда поворачивая и делая зигзаги. Кровь обильными ручьями стекает с его руки. Его пальцы мешают стекать ей нормально. Кровь течёт по его правой руке, капая на его и без того, грязные штаны. Содрав огромное количество кожи, рука Мидории на этом не остановилась. Она продолжила, продолжила разрывать его на куски. Когда ногти красного цвета, впиваются в мясо, Изуку вскрикивает и отдёргивает руку. Он срывается с места, как можно быстрее направляясь в ванную. Первым делом он не перевязывает или промывает раны, нет. Его рвёт. Сильно. Его рвёт всем, что он ел за последние дни. Желудок пустеет, а его стенки неприятно сжимаются, от чего Мидория не перестаёт блевать. Снова и снова, снова и снова, снова и снова… Он с ужасом смотрит на бинты. На проклятые бинты, что каждый раз после их встречи, оказываются на его левом предплечье. После того, как он вытер свою кровь, он просто укутывается в одеяло. Он ничего не чувствует, но из его глаз текут слёзы. Он даже не может понять, из-за чего плачет: из-за слов матери, которая давно ей не является или из-за разорванной руки, что будет заживать какое-то время? Или он плачет, чтобы ему стало легче? — Я не знаю.. не зна… Я БЛЯДЬ НЕ ЗНАЮ!

***

В конце сентября он встретился с Даби. Он уезжал куда-то по делам. Это было чем-то новым. Он, да и оставил свой бар в чьих-то руках? Изуку скорее поверит, что вся его жизнь, лишь выдумка его мёртвого мозга. В этот раз они сидели не в баре, а дома у Даби. Правильнее будет сказать в гараже, но гараж является частью дома, поэтому, можно и так сказать. Даби возился с развалюхой, лишь немного напоминающий байк. В теории, он должен выглядеть неплохо. Конечно, если Даби хватит терпения довести его до ума. Изуку притащил с собой свой фото альбом. Он сам не может понять, как он тут очутился. Но было бы глупо отрицать его существование, когда он вот, прямо перед ним. Скрипя душой, он открывает его и начинает листать. Вот здесь, ему всего три года и он счастливо проводит время с Каччаном Кацуки, а его некогда мама, весело общается с тётей Мицуки. «Интересно, как она там поживает? Всё ли у неё хорошо с дядей Масару?» Перелистывает ещё несколько страниц. Изуку натыкается на фото, где его семья запечатлена в полном составе. Как окажется после, в последний раз… Грустит ли об этом Изуку? Может, совсем немного. Ему нет особого дела до отца. Он его не помнит. Даже на фото, его не лицо не видно. Просто он не влез в кадр. Он задаётся вопросом, неужели, он был таким счастливым? И.. он постоянно плакал. Всегда стоял за спиной Кацуки, будто тот его защитит. Тогда, Бакуго даже пообещал, что они станут лучшим дуэтом, прямо как Всемогущий и Ночноглаз. «Забавно.. а что сейчас? Помнит ли он об этом? Какая разница..» А… кажется, теперь Изуку понимает, почему те розы вызывали в нём те же чувства, что дом, Инко. Блядские белые розы. Точно. Это же те самые, что так обожает его мама. Как он мог об этом забыть? На этом фото, он их дарит. Как ему противно, обидно, стыдно. Разве, она заслужила, чтобы ей хотя бы сорняки дарили? А он, чем он лучше? «Срал я на эти ваши розы…» - Рука на его плече заставила проснуться, и посмотреть на слегка обеспокоенного Даби. — Ты, блядь, десять минут смотришь в этот альбом. Чувак, всё хорошо? – Рука Даби сжала его плечо немного сильнее. Он явно не собирался его отпускать, пока не убедится, что с ним всё хорошо. — Даби, у.. у тебя же есть семья? – Изуку закрыл альбом. "Помнится, при их первой встречи, Даби что-то упоминал про свою семью, но.. что?" Рука его друга медленно сползла с плеча, и Даби словно застыл, будто на него смотрела Горгона. Даби запустил руки в карман своей куртки механика, немного отошёл от Изуку и смотрел куда-то вдаль. – Ага. – Обошёлся без лишних объяснений. — Они тебя любят? — Кто их знает. – Даби приземлился справа от Мидории, запуская обгорелую руку в немного кудрявые волосы Помидорки. – Они думают, что я мёртв. – Указывая большим пальцем, на свою горелую кожу. Изуку стало слегка не по себе. – Может, когда я ещё был «жив», кто-то меня да и любил. У меня… - Его голос дрогнул. Ему было трудно об этом говорить. Ему двадцать два, а он не говорил об этом. Никогда. Может, пора? – У меня была младшая сестра и, два младшеньких. Самого младшенького я ненавидел всей душой. Он так меня бесил. Отец.. просто взял, да и забыл обо мне, когда появился Шо… появился мелкий. А остальные двое.. Не думаю, что им было дело, до меня и моих проб… — Мне жаль. – Даби посмотрел на Изуку, обнимающего свои колени и всего трясущегося. – М-мне правда.. ж-жаль… Прости, ч-что заговорил об э-этом… - Даби заметил небольшие слезинки, стекающие по лицу Мидории. «Боже, чего ты плачешь то?» — Господи, не парься ты об этом. – Даби приобнял Изуку за плечи, прижимая его к себе поближе. – То, что ты заговорил об этом, показывает, что ты мной, дорожишь! – Даби запустил ладонь в волосы Мидории, и как старший брат, взъерошивал ему волосы. – Прозвучит чертовски сопливо, но сейчас, ты моя семья. Так что, меня слабо волнует, любят меня они или нет. Мидория накинулся на Даби с объятиями, заставляя того хохотать. Он нежно гладил его по голове, так по дурацки улыбаясь, что аж скобы начали немного выпадать, в некоторых местах. Даби внимательно осматривал Изуку. «Так много синяков». — Знаешь, - Мидория поднял на него свои глаза, внимательно прислушиваясь к нему, - порой, всё таки нужно дать сдачи, понимаешь о чём я, Изуку? – Бирюзовые глаза успокаивали. Изуку потихоньку приходил в себя. Что-то, в последнее время он сам не свой. — Думаю.. да?

***

На дворе уже октябрь. На улице начинает холодать. Теперь Изуку приходится накидывать спортивную кофту, чтобы не заболеть. В одну из своих пробежек, он встретил человека, которого когда-то считал своим другом. — Бакуго. – Фамилия его обидчика, автоматически слетела с губ Мидории. Волосы Изуку торчали как попало, не смотря на то, что собраны они в высокий пучок. — Деку? – Стоя перед ним, Бакуго застыл в неверии. Да, перед ним точно Деку, но, такое чувство, что его подменили. Это не его Деку. Его Деку всегда улыбался, у него был чёртов запал в глазах, которого сейчас не было. – Что с тобой не так? — О чём ты? — Ты.. что с тобой, блядь, такое?! – Руки создали несколько слабых взрывов, что уже давно не пугали Изуку. – Где твой чёртов огонь в глазах? Где твои жуткие тетрадки, бормотание.. ДА ХОТЯ БЫ ЭТОТ БЛЯДСКИЙ ОГОНЬ В ГЛАЗАХ! – Изуку приоткрыл удивлённые глаза. Бакуго тяжело дышал, сжимая руки в кулаки, до белых костяшек. — Что, со мной не так? – Изуку выдохнул, продолжая более-менее ровным голосом. – Что со мной не так? И это спрашиваешь ты, тот человек, что ненавидел и издевался надо мной с четырёх лет? Ты серьёзно, а, Бакуго? Хочешь знать, что со мной не так, просто вспомни, как мы с тобой общались последние годы. Вдруг, у тебя откроются глаза… — Серьёзно? Ты сдался?! Я думал, ты не такой, думал, ты будешь бороться до конца! Какой же ты жалкий.. — Бороться? Серьёзно? Да как мне бороться, когда против меня весь, сука, мир?! – Кацуки ошарашено смотрел на Деку. Он в жизни бы не поверил, что тот может сказать хотя бы «чёрт», не то что сука. – Ты был моим единственным другом! И что ты сделал? Всадил блядский нож мне в спину, а потом делал вид, мол так и должно быть? Говоришь, думал, что я буду бороться до конца? А зачем мне бороться, меня даже родная мать ненавидит! — Врёшь! – Бакуго вскрикнул ещё громче, словно пытаясь достучаться до Изуку. – Тётушка самый добрый человек на свете! Каким хером она может тебя ненавидеть?! — Да я дома один, двадцать четыре на семь. А если её и вижу, то она обязательно вскрикнет, что не заслужила такое ничтожество, как я! – Мидория начинал потихоньку закипать. Ранее, не знакомое ему эмоция, заполняла всё его тело. Бакуго накинулся на Изуку, валя его на землю. Он несколько раз ударил веснушчатого в лицо, немного рыча и скрипя зубами. – Не ври! Ты просто пытаешься выставить себя ебучей жертвой, которой не являешься! «…порой, всё таки нужно дать сдачи, понимаешь о чём я, Изуку?» Изуку вмазал коленом прямо в пах Бакуго, опрокидывая его на землю и заползая на него сверху. Сначала один удар, потом второй, третий, седьмой, десятый… Изуку не останавливался. Его и не пытались остановить. Словно Бакуго потерял контроль над телом. Может, он просто не верил, что жалкий Деку, способен хоть на какой-то отпор? Тем более, на такой сильный. Изуку, замахнулся за очередным ударом, но остановился в сантиметре от лица Бакуго. Его нос был разбит, а всё лицо измазано кровью. Он едва ли был в сознании. Встав, Изуку вызвал скорую и вытер руки об карманы своей спортивки. — Надеюсь, ты теперь понимаешь, что я чувствовал, каждый божий день.

***

— Ч-что ты делаешь? – Уже какой раз за этот месяц, слова слетают с губ раньше, чем Изуку успевает подумать. Инко тащила несколько чемоданов. По звуку, они набиты до краёв. Зачем они ей в четыре утра? — Собираю свои вещи. – Она развернулась к сыну лицом и довольно улыбнулась. – Я улетаю. — Что? — Всё ещё не понимаешь? Я улетаю из Японии. В Америку, к твоему отцу. Он давно просил меня бросить тебя и прилететь к нему. Но я ведь дура, не хотела тебя оставлять одного. Но знаешь, меня всё это так достало. Все эти взгляды, полные сожаление, слова поддержки. Ведь какое горе, у моего сына нет причуды! Если хочешь кого-то винить, то вини только себя. — Н-но.. как я буду жить? Откуда мне брать деньги? — Это уже не мои проблемы. Хочешь жить, умей вертеться. — Н-нет.. п-пожалуйста, не у-улетай! — Заткнись! – Инко схватила тарелку с фруктами и кинула её в лицо Изуку. Ударившись об правый уголок лба, тарелка разлетелась на мелкие кусочки, не стесняясь, вбиваясь в кожу Изуку. Он лишь слегка прикрыл глаза, в надежде, что осколки в них не попадут. Он не чувствовал боли. Ничего. Лишь страх. Страх, остаться совсем одному. – Итак уже всю жизнь испоганил. Дверь захлопнулась. Он один. Совсем один. Здесь больше никого нет. Заплатила ли она за воду, за свет, за отопление в этом месяце? А за квартиру? Как много денег оставила? На сколько ему хватит еды? Он не знает. Плевать. Ему уже плевать. Он просто свалился на пол, свернулся в маленький калачик и лежал. Он уже и сам не знает, как давно он тут лежит. Он всегда задёргивал шторы на кухне, так что определить время по свету с улицы, он не может. …Он, возможно, пролежал так несколько дней, после чего его вырубило. После своего пробуждения, он немного поел, но после.. после началась истерика. Самая дикая истерика в его жизни. В доме было если не всё разбито, так процентов девяносто так точно. Почти вся мебель, посуда, даже некоторым приборам досталось. На защитке телефона красовалось множество трещин и царапин. Изуку тупо вглядывался во время на телефоне. Трещины немного искажали экран, из-за чего было сложно распознать, точно время. Часы он разбил, как и микроволновку. Но он привык. Ему противна эта мысль. Привык, конечно он привык. Сначала его предал самый близкий друг, а теперь.. а что теперь? Разве, что-то вообще имеет смысл? Какое сейчас число? Чёрт, он всё это время не ходил в школу. — Интересно.. кто-то, вообще заметил, что.. меня там нет… - Голос был сухим. Он едва говорил, он сорвал голос, пока у него была истерика. Она ещё не закончилась. Так, лёгкая передышка, перед новым забегом. И так тянулись недели. Ранее сломанные вещи, были сломаны и переломаны по несколько раз. Семейный альбом так и вовсе разорван и раскидан по всей квартире. Фотографии внутри превратились в мелкие бумажки. Это просто бумажки. Ничего более. Ему плевать, что в них запечатлена вся его жизнь. Будь его воля, он бы хотел её забыть. …Если, он правильно разобрал содержимое экрана, сегодня двадцать шестое октября. Где-то одиннадцать вечера. На полу валялись в клочья разорванные бинты, полностью пропитанные кровью. Пожалуй, в этот раз его истерика имел совершенно иной характер. Его левое предплечье не до конца успело зажить. Кожа только-только начала зарастать обратно. Но Изуку не думает об этом. Он вообще плохо понимает свои действия, за последнюю неделю. Пальцы, как и всегда, вцепились в кожу, раздирая её с ещё большим энтузиазмом, нежели раньше. Он не помнит, что было дальше. Он прекрасно помнит боль, которую испытывал в процессе разрывания себя на куски. Всё как в тумане. Он, зачем-то, написал Тошинори. И только после этого, он пришёл в себя. В ванной стоял застывший запах крови. Запах метала бил в нос так же сильно, если бы по нему прокатились кирпичом. Мелкие кусочки плоти валялись на полу, пугая его ещё больше. В этот раз, он буквально разрывал себя…. Его глаза широко раскрылись, а взгляд медленно перешёл на предплечье. Оно всё в крови. Кожи почти нет, только у основания кисти и немного около локтя. Если сравнивать с правой рукой, то левая теперь имела небольшие «ямочки». Собственно, плоть, которая должна находится на месте этих «ямочек», сейчас разбросана по комнате. Мидория дрожащими руками, взял телефон и просто отправил адрес Тошинори. Он ни на что не надеялся. Он, скорее всего спит… Тогда зачем всё это? Боже… как же он устал… В глазах по не многу темнело. Веки налились свинцом и падали вниз из-за тяжести. Всё тело расслабилось на столько, что уже не было даже сил, чтобы просто держать телефон. Ему надо просто немного поспать. Он ведь.. заслужил