29. Как понять, что влюбилась?

Летний день выдался неимоверно жарким. Солнце пекло в окна, нагревая комнату до температуры Сахары. Решая волшебный судоку, где цифры то и дело меняли свои позиции, Картер заперлась в своей спальне с самого утра в предверии долгожданного похода в архив. Когда волшебник сходился с маглом, законом разрешалось рассказать тому о магии, но и у этого было условие. Как только пара разводилась, ещё несколько лет вёлся учёт о жизни и местонахождении магла, чтобы тот не распространялся о том, что видел. Если же правило нарушалось, министерство посылало стирателей памяти и навсегда забирало воспоминания о волшебном мире. Много лет Картер волновал лишь один вопрос. Что заставило маму уйти? Само собой, появлялись и другие. Помнит ли она о своей дочери, или же ей просто стёрли память? Желала ли она когда-нибудь вернуться? Больна ли, здорова ли? Может, у неё даже появилась другая семья? Отец ненавидел говорить о своей бывшей жене, но Картер не переставала пытаться спрашивать. Она подписалась на несколько магловскиз газет, надеясь, что где-то промелькнёт имя матери. Хотя бы имя. Киара уже давно забыла, как та выглядела. Архив мог дать то, о чём девушка так долго мечтала. Информацию. Хотя бы намёк на то, где находится её мать. И плевать, если ради этого придётся сходить на свидание с человеком, которого она видела от силы пару раз. Всё не так плохо. В конце концов, Киара сама согласилась, хоть и признаться честно, лишь чтобы разозлить близнецов. Разве они не виноваты? Кто им дал право решать за неё? Пойти — уже дело принципа. Помимого этого всего балагана, девушка успевала думать ещё кое о чём. Чёртов маховик времени… За ночь раздумий Картер уверенно решила, что показывать его отцу она не собирается — тот обязательно отберёт и скажет держаться подальше. Вариантов осталось немного. Элинор? Всё поведает отцу. Мистер Уизли? Глупо рассказывать о незаконной вещице работнику Министерства. Миссис Уизли? Не поймёт. Близнецы? Ни за что. Перси? Слишком правильный и дотошный, скажет сдать его Министерству. И остался в итоге… Никто. Картер одна со своим секретом, с которым она и понятия не имет, что делать. А здоровье всё продолжало ухудшаться. Кровоостанавливающее зелье стало соком, платки или салфетки — вечным атрибутом, а тошнота стала неотъемлемым спутником. Только вдумайтесь. Киару убивала её собственная копия… И вот надо ей было воспользоваться этим чёртовым маховиком! — Киара? — раздался стук в вдерь. — Входи. — лениво протянула девушка, услышав нежный голос мачехи. Журналы с судоку были отброшены на стол. — Миссис Уизли рассказала мне кое-что по секрету. — Ну не-е-е-ет, она не могла! — У тебя свидание. — ликующе заявила Элинор. — Не то чтобы это свидание, скорее встреча. Мерлин, только не говори отцу. У него слабое сердце, как только дело касается моих ухажёров. — Должны же у нас быть секреты только между нами, девочками. Я ничего не скажу, но взамен кое-что попрошу. Только сейчас Киара заметила коробку, которую женщина держала всё это время за спиной. — И что же? — Позволь мне тебя подготовить. Первое свидание — это так волнительно. Я хочу, чтобы ты сразила его наповал. Картер не стала упоминать, что свидание было далеко не первым, если учесть все неудачные в прошлом. — Мы идём в архив. Там не принято наряжаться. — Киара неуверенно приняла коробку. — Архив или кафе, дом или работа — девушка везде должна выглядеть так, будто недавно сошла с подиума. Ты ведь знаешь, твой отец влюбился в меня, когда покупал цветы для другой женщины, с которой собирался пойти на свидание. Никогда не знаешь, где и как пригодится лучший наряд. Я хранила это до твоего дня рождения, но раз появился такой повод… Развязав ленту на коробке, Картер вынула нежное белое платье в чёрный горошек. Сначала она хотела возмутиться, что в таком наряде её даже не пустят на порог архива, но, приглядевшись, разглядела в наряде весьма офисный стиль. Верх платья напоминал рубашку без рукавов: аккуратный воротничок, несколько чёрных пуговиц, ремешок на талии. Низ — юбка-карандаш до колен с тонкой оборкой по краю. — Как тебе? Я купила это недавно. Увидела на витрине и поняла, что ты просто обязана его примерить. Чудесное, правда? — Правда. Оно замечательное. Даже не знаю, как тебя благодарить, Элинор! — воодушевилась девушка. — Можешь сказать отцу, что это ты разбила его любимую кружку? Не хочу портить свой образ идеальной хозяйки в его глазах. Улыбнувшись, Киара приобняла мачеху, сжимая в руках платье. Одевшись, Картер позволила даже накрутить себе волосы. Без нескольких ожогов не обошлось. Красота требует жертв. Вот глупость… Когда в обед зашёл мистер Уизли, парень по имени Стивен уже стоял у него за спиной. Вот теперь-то девушка вспомнила его. Фликерман был её соседом по парте на уроках Нумерологии. Оба поздоровались тихонько, неуверенно. Картер была рада, что неловкость сразила не её одну. Когда Артур обменялся несколькими словами с Элинор, все трое отправились в Министерство. Лишь когда они очутились в атриуме, девушка нашла в себе силы что-то сказать. — Удивительное место. — торжествующе заключила Картер, разглядывая фонтан Магического Братства. — Кто-то не скупился на интерьер. Усмехнувшись с комментария парня, Киара и не заметила, как они подошли к дежурному. У мистера Уизли само собой имелся пропуск, а вот спутников обыскали снизу доверху, проверив заодно и их волшебные палочки. Когда фамилии в журналах были дописаны, все трое переместились в небольшой зал с множеством лифтов. Зайдя в один из них, мистер Уизли уверенно нажал кнопку «10». Добравшись до архива, Киара удивилась в третий раз. Это было огромное подвальное помещение с тысячами ящиков, размером от спичечного коробка до дорожного сундука. Все они парили по разным траекториям, словно звёзды в созвездиях. Внизу под ними находились небольшие письменные столы, заложенные свитками, по которым строчили десятки перьев. За ними возвышались шкафы с остальными ящиками. — Интересно, как они устроены. Что за чары позволяющие им писать беспрерывно? — разумно поинтересовался юноша, приглядевшись к одному из них. — Да кто ж его знает. Всё засекречено. Впечатляет да? Это отдел Самонаводящих документов. Здесь хранится всё, что Министерство когда-либо записывало о ведьмах и волшебниках. Ну, детишки, веселитесь здесь. Можете всё осмотреть, только ничего не трогайте. Если что, я буду в том конце. Когда мистер Уизли ушёл, тишина стала совсем уж тесной. Решив спасать ситуацию, Картер завела разговор об обыденном. — Прости. Мы ведь даже толком не представились. — Это и не нужно. Кто ж тебя из школы не знает. Ты всё-таки староста, да ещё популярная. — О чём ты? — Я про ту историю с Пьюси. Ну помнишь, с подписями? — А-а-а… — нервно накрутив волосы на палец, Киара улыбнулась. — Могу представить, какая обо мне слава ходит. — В основном хорошая. Наши тебя уважают. Ты всегда горой за свой факультет да и другие не обделяешь. После смерти Седрика ты многое сделала. Чанг тебе благодарна. — Это ведь мои обязанности. Ты знаком с Чжоу? — Немного. Она подруга моей подруги. Мы приятели. — Должно быть, ей очень нелегко. Я пыталась несколько раз заговорить с ней, но она всё время извинялась и уходила. Разговор всё ещё клеился худо, но Картер наконец расслабилась, почувствовав себя в «своей тарелке». — Подруга рассказывала мне, что Чанг начинала плакать, как только кто-то упоминал Седрика. Тяжко ей пришлось. Вновь расползлась тишина. Киара не нашла идеи лучше, кроме как заговорить о том, ради чего они тут собрались. — Передай своей маме, что я обязательно приму её приглашение в гости в следующий раз. Миссис Фликерман чересчур добра ко мне. — Д-а-а-а… Я передам. Слушай, Кьяра… — КИара. Можно просто Ки. — Прости, я нервничаю. В общем, я не думаю, что у нас с тобой что-то получится. — Я так плоха, раз ты говоришь это мне так рано? Картер и сама не надеялась, что что-то дельное из этого свидания выйдет, но полученный так быстро отказ заметно ударил по её самолюбию. — Нет, что ты! Ты неплохая, то есть прямо хорошенькая, точнее… — юноша раздосадованно вздохнул. — Слушай, если честно, у меня уже есть девушка. — Что? Но почему ты согласился тогда на свидание? — растерянно спросила девушка, не зная, что и сказать. Верх неловкости… — Я не хотел признаваться маме, что у меня уже кто-то есть. Понимаешь… Моя девушка со Слизерина. Её зовут Табита, Табита Блетчли. Ты можешь знать её. Она ходит в наш школьный хор. Но мои родители ненавидят всё, что связано со Слизерином. Ну знаешь, предубеждения и прочая чепуха. — По твоей маме не скажешь, что она верит в подобное. — К сожалению, это так так. Ты извини меня, что я говорю это так поздно. Я просто пытался подобрать слова и вообще… Я думал, что ты встречаешься с Джорджем Уизли. — Что? С чего ты это взял? — запаниковала Картер. — Я видел, как вы это… Ну-у-у… целовались в совятне. Девушку словно окунули в чан ледяной воды. На тот момент Киара и представить не могла, что кто-то станет свидетелем этой сцены. Воспоминания нахлынули с новой силой. — Нет! Ты просто не так всё понял. Ничего не было! В смысле было, но совсем не то, о чём ты подумал. — Киара, я не злобная старуха, чтобы стыдить тебя за такое. Было и было. Вам уже давно не по одиннадцать. Получается, ты встречаешься с Фредом? — Что? Нет! Я не встречаюсь ни с кем из них. Мы просто друзья. — Но слухи ходят… — Это просто домыслы. На деле ничего нет. — отрезала девушка. А хотелось бы...? — Нет так нет. Прости, но я не слишком интересуюсь другими в школе, поэтому только по сплетням и сужу. Значит, ты так и не нашла себе спутника по жизни? — Ты говоришь слишком серьёзные вещи. Разве много тех, кто начинает встречаться в таком возрасте и заканчивает вместе? Спутник жизни это нечто большее. — Я с тобой не согласен. Возможно, ты просто ещё не поняла, каково это. Когда встретишь того самого, ты поймёшь, что он тебе уже как родной. Не знаю как у вас, девушек, но когда парни встречают ту самую, сердце бьётся от одного лишь взгляда. Почему же оно трепещет, как только натыкается на глаза Фреда? — А ещё всё время хочется коснуться, дотронуться. Почему руки непроизвольно тянутся к волосам Джорджа? — Ты начнёшь запоминать всё: привычки, вкусы, даже самые мелочи. Почему в голове так и крутится, что Фред любит чай с барбарисом? Почему помнится, что Фред всегда чешет затылок, когда врёт? Это же мелочь… — Ну и конечно ты будешь ревновать, когда увидишь этого человека с кем-то. Я в первое время вообще не мог отлипнуть от Табиты, потому что на неё то и дело засматривались другие парни. Почему Джордж улыбался, когда та брюнетка с ним флиртовала? — Да что я тебе тут всё объясняю? Ты сама поймёшь, когда встретишь того, кто тебе по-настоящему приглянётся. Вот дела… — Бред это всё. — фыркнула девушка, уводя в сторону взгляд. — В книгах говорится, что любовь — это нечто великое, неосязаемое. Как её тогда можно различить по каким-то нескольким признакам? — Книги не всегда правдивы. — И это мне говорит тот, кто учится на Когтевране? — Даже книги иногда ошибаются. И это не признаки, это чувства, ощущения. О-о-о, Киара ещё как знала, что ЭТО такое. — Раз мы во всём разобрались, могу я попросить тебя о помощи? — наконец решилась Картер. То, ради чего она сюда пришла... — Если ты пообещаешь, что скажешь моей маме, будто свидание прошло хорошо, но я тебе не приглянулся. — Идёт. Умеешь врать? Подыграй мне — Да, но зачем тебе… — Мистер Уизли! Мистер Уизли, скорее сюда! Стивену нехорошо. Мне кажется, ему срочно нужно на свежий воздух. Ударив юношу по коленям, Киара дождалась, пока тот согнётся пополам, и подхватила «больного» за плечи, изображая сильную озабоченность. — Что случилось? — тут же подоспел мужчина. — У него вдруг закружилась голова. Здесь, наверное, очень душно. Могли бы вы вывести его на улицу. Я посторожу вашу работу здесь. Подхватив недоумевающего парня под локоть, мистер Уизли заботливо отвёл его к лифту. Когда двери за ними закрылась, Картер победоносно улыбнулась и убежала в глубь зала. В центре за поворотом на пюпитре лежала раскрытая книга, служившая огромной системой хранения информации. — Смешанные браки одна тысяча девятьсот седьмедят восьмого года. — чётко проговорила девушка, ожидая ответ. Страницы забегали, строчки начали парить друг над другом. В конце концов раздался металлический звон. Оглянувшись, Киара заметила, как один ящиков медленно опустился на пол, раскрывшись. Внутри лежали папки, рассортированные по алфавиту. Картер принялась смотреть в разделе буквы «К», но ни спустя минуту, ни спустя две поиски не увенчались успехом. С трудом волшебнице удалось вспомнить девичью фамилию матери. Добравшись до папки с наименованием «Вайолет Андерсен&Джон Картер», Киара почувствовала, как задрожали руки, как ходуном затряслись колени. Вот он. Момент истины. Многолетние поиски наконец должны завершиться. Раскрыв папку, Картер пропустила информацию об отце, дату регистрации их с Вайолет брака, дату развода, информацию о себе. Глаза устремились на длинную колонку с перечнем пунктов. Перемещения по каминной сети: не обнаружены. Судимости: отсутствуют. Запросы на использование портключей: не обнаружены. Пользование волшебной палочкой: не зарегистрировано. Получение лицензии на использование магических артефактов: не зарегистрировано. Пересечение международных магических границ: не обнаружено. Обращения в лечебницу Святого Мунго: не зарегистрированы. Членство в магических организациях и гильдиях: отсутствует. Открытие счетов в банке «Гринготтс»: не обнаружено Регистрация смерти: отсутствует. Признание пропавшей без вести: дело не открывалось. Регистрация места жительства: отсутствует с сентября 1981 года. Регистрация по месту работы: Королевский оперный театр, Лондон, Англия. Запрос на расторжение брака: удовлетворён. Опекунство над ребёнком: добровольный отказ от родительских прав. Статус наблюдения: активен. Киара поглощала информацию, как сумасшедшая. Глаза безудержно бегали по строчкам, цепляясь за слова. Королевский оперный театр? Отлично. Теперь хотя бы известно, где ее искать. Отказ от родительских прав? Что ж, и с тем можно смириться. Статус наблюдения активен? Заме… Что? Киара вчиталась ещё раз, потом ещё и ещё, но буквы не исчезали. Какого чёрта? Почему Министерство продолжало следить за тем, кто давно исчез из магического мира? Услышав звон лифта, Картер подбежала к фолианту и спешно крикнула «отменить запрос». Ящик вернулся на место, а записи со страниц исчезли, словно ничего и не было. За спиной раздался голос Артура Уизли. — Киара? Ты всё ещё здесь? Я оставил Стивена на улице. Кажется, ему стало лучше. У меня ещё много работы здесь, поэтому, если ты уже осмотрелась, может, вы сходите куда-нибудь вместе. Не думаю, что вам будет интересно провести весь день среди пыльных бумажек. — Конечно. Я обязательно найду его, только… Мистер Уизли, могу я задать вопрос? Как долго Министерство продолжает следить за маглами, когда-то состоявшими в браке с волшебниками? — О, Киара, ты всё ещё думаешь о своей маме? Слушай, это гиблое дело. Министерство следит за объектом ещё год, и, если всё в порядке, прерывает связь с маглом раз и навсегда. Не думаю, что теперь уже возможно отыскать информацию о твоей маме. Она добровольно покинула наш мир. «Если наблюдение за ней всё еще идёт, значит ли это, что она опять связалась с волшебным миром? Вдруг она хотела найти меня? Может, отец что-то знает.» — Я всё поняла, мистер Уизли. Не волнуйтесь, я не собираюсь искать её. В конце концов, я даже не помню её. Это не было такой уж ложью. Киара не видела материнского лица больше тринадцати лет. Что она могла запомнить? Когда Вайолет ушла, Картер было всего три года. Возможно, девушка бросила бы попытки искать её, если бы не услышала слова Пьюси про естественный отбор. С того момента волшебница загорелась одним вопросом. Почему? Почему Вайолет бросила их? —Я вернусь к Стивену, мистер Уизли. Спасибо, что предоставили мне возможность осмотреть архив. Поднявшись на лифте и отправившись с помощью камина на улицу, Картер принялась размышлять. Маховик. Мама. Близнецы. Всё это не давало покоя. И если с последними двумя пунктами Киара могла как-то справиться, то что делать с поломанным маховиком девушка знать не знала. Стивен ждал возле телефонной будки, что-то насвистывая себе под нос. — О, а вот и ты, мелкая мошенница. Может, расскажешь, что это был за цирк? Я даже сам поверил, что мне стало плохо. — Маленькое представление для большого дела. Ты очень мне помог. Поедим мороженного у Флориана Фортескью? Я угощаю. Говорят, что появился новый вкус. Взрывная вишня. Слышал? Вот что-что, а от ответа Киара всегда умела уходить филигранно. Всего пару слов, а парень уже забыл, что спрашивал минутой ранее.

***

Вернувшись в деревню, Картер решила сразу же навестить миссис Уизли. Шум Норы заставлял девушку почувствовать себя по-настоящему дома. Всё лучше, чем холодные пустые комнаты родного поместья. — Миссис Уизли, вы дома? — Киара привычно вошла без стука. С кухни раздался звон посуды. Стоило Картер переступить порог, как она тут же осознала. Её ждали. Близнецы сидели по разные стороны стола, словно готовились к допросу. Миссис Уизли бросила на них укоризненный взгляд. — Не начинайте. — Мы ещё ничего не сказали. — возмущенно отрезал Джордж. — Всем доброго вечера. — Ага, как же, доброго. — тут же фыркнул Фред. — Дорогая, ты рано. Как всё прошло? Он тебе понравился? Скажи же, прекрасный молодой человек? — напала с вопросами Молли. — Всё прошло замечательно, миссис Уизли, но мы решили, что нам лучше остаться приятелями. Джордж наконец смог выдохнуть. Фред подозрительно сузил глаза. — А чего так? Не приглянулся? — Он хороший, Фред, но это не мой типаж. — А кто же тогда твой? — подключился младший близнец. — Ну чего вы напали на девочку с допросом? Нет так нет. Значит, сердце ещё не ёкает, не нашло оно того самого. Ты не волнуйся, Киара. Любовь — такая вещь, что появиться может совсем внезапно. Она сама тебя найдёт. — Миссис Уизли, а как вы влюбились? Усевшись за стол, Киара инстинктивно протянула свою тарелку Джорджу. Тот аккуратно перенёс весь горошек себе и передал блюдце брату. Фред соскрёб всю фасоль к своему рису и вернул тарелку Картер. Казалось бы, мелочь, но близнецы — единственные, кто досконально знал её вкусы. — Зря ты это спросила. Сейчас будет плаксивая и очень до-о-о-олгая история. — лениво потянулся Джордж. — Когда это я говорила, что история нашей с отцом любви грустная? — разумно возмутилась Молли, наконец присаживаясь за стол. — Я бы сказала, что это даже больше смешно. Я ведь первая влюбилась в него. Артур был старостой, но таким пройдохой, а я — лучшей ученицей на курсе. У меня были самые высокие оценки. — Хвастаться не обязательно, Ма. — усмехнулся Фред, переглядываясь с братом. — Вот вам всё смешно, а вы ведь даже и представить себе не можете, как сильно напоминаете мне вашего отца. Он был тем ещё балагуром. Уж не знаю, кто выбрал его на роль старосты, но на ковре у декана ваш отец бывал чаще, чем в собственной комнате. Ему постоянно доставалось за его проделки с моими братьями. Собственно, благодаря им мы и сдружились. Я была молодой и наивной, у меня был ветер в голове, поэтому мне тоже захотелось приключений. — Хочешь сказать, что ты бедакурила в школе на пару с отцом? — искренне удивился Джордж. На самом деле он с братом, как и Киара, впервые слышал эту историю. — Нет, но я постоянно прикрывала его, иногда брала вину на себя, чтобы ему меньше досталось. — Что-то мне это напоминает. — ухмыльнулся Фред, бросив на Картер многозначительный взгляд. А ведь правда… Киара была для близнецов щитом, который отмазывал и защищал их при любом наказании. — И так я загляделась на вашего отца, что бесповоротно влюбилась. — Как вы это поняли, миссис Уизли? — О, детка, это такое чувство, которое сложно спутать с другим. Сначала я ловила себя на том, что пялюсь на Артура на уроках. На пятом курсе у него была ужасная стрижка, но для меня не было никого красивее его. Джордж задумался. Считал ли он Картер красивее всех? Алисия ведь куда больше выигрывала в этом плане. Только вот… У Спиннет не было тех милейших рассыпчатых веснушек, не было тёплых карих глаз, которые сияли на солнце, не было забавных родинок на руках, расположенных будто в форме созвездий. У Алисии были прекрасные шелковистые волосы, но не было тех чудны́х кудряшек, которые порой торчали в разные стороны. Алисия никогда не носила чудаковатые очки, никогда не заплетала волосы в косы, не косолапила, не носила заячьей пижамы, и в этом была вся проблема. — Потом я поняла, что краснею всякий раз, как ваш отец что-то говорит мне. Ох, глупо же я тогда выглядела. Киара залилась румянцем. Ну вот опять… И почему только она краснела всякий раз, как Фред шутил что-то в её сторону? Это какими же были её шеки, когда Джордж поцеловал её… Боги, как стыдно! — Ну а после началось самое страшное. Я так сильно ревновала вашего отца. Была там одна особа. Красавица, умница, ну прям идеальная партия. Куда уж мне до неё было? Я злилась всякий раз, как только она оказывалась рядом с вашим отцом, не могла никак себя сдержать. На этот раз задумался Фред. Ох, уж он-то знал, что такое ревность. Кажется, чувство собственничества в семье Уизли — нечто врождённое. Киару не так уж и часто донимали ухажёры, всех на пальцах можно посчитать, но шестой курс преумножил число в двое. Как только появился тот Барс, Фред уже почувствовал неладное. Кулаки его сжимались всякий раз, когда этот парень приближался к Киаре, а уж когда вскрылось, что он поцеловал её, держать себя в руках стало совсем трудно. А этот Пьюси? Как только этот урод влюбился в неё? Фред стал замечать его взгляды на неё на уроках. Зубы скрежетали, а глаза собственнически не отрывались от Картер. Фред, словно молитву, повторял себе одно. Это наша Картер. Стивен этот ещё нарисовался. Да кто они все такие, что думают, что могут претендовать на неё? Никто не заберёт Киару у близнецов. Н-и-к-о-г-д-а. — Миссис Уизли, вы признались первой? Как вы поняли, что пора? — Я хотела, да не успела. Артур признался первым. Знала ли я, что он признается? Нет, для такого не бывает «пора». В таких делах главное знать одно. Если не сказать однажды, можно потерять что-то уже навсегда. Только представьте, если бы из нас никто нн признался? Разве была бы у нас сейчас такая большая семья? Услышать «нет» не так страшно, как потерять любимого человека навсегда. — Но что если признаться — значит потерять друга. Признание ведь может всё испортить. — Неловкости конечно могут заметно пошатнуть дружбу, но настоящую ничего разрушить не сможет. Чувства наоборот могут её укрепить. Бояться признания — худое дело. — Чего ты тут им рассказываешь, Ма? — ввалился на кухню Рон, дожёвывая грушу. — Признание всё испортит окончательно. Никакой дружбы с чувствами уже быть не может. — Рональд! —И это говорит говорит тот, кто сам неровно дышит к своей небезызвестной подруге? — Фто?! Нифефо подобнофо! — Рональд, не говори с набитым ртом. Это неприлично. У нас же гостья. — Кто? Она? Она уже у нас прописалась. — Эй, братец, повежливее. — А фто? Я не праф фто ли? Я же беф претензии. — Рональд! Марш с кухни. Вернись, когда прожуёшь. — Пфф! Пофумаешь… — лениво бросил юноша, покидая комнату. За место него на кухню вошёл мужчина. Джон застыл в проходе, укоризненно глядя на дочь. — Так и знал, что найду тебя здесь. Почему ты не предупредила Элинор, что после архива отправишься сюда? У тебя что, своего дома нет? — Брось, Джон. Здесь ей только рады. Тем-более , она только недавно вернулась со сви… — Со свидания с бумажками. Представляете, провела в архиве целый день среди бесполезной кучи свитков. Как она только не умерла от скуки. — быстро исправил маму Джордж. Джон с подозрением сузил глаза. — И правда, как? Чем ты так долго занималась? — Помогала мистеру Уизли с его работой. Продолжение допроса будет? — Не ёрничай. Идём домой. Ты засиделась в гостях. Поднявшись со своего места, Картер поблагодарись миссис Уизли за ужин и последовала за отцом. Джордж нагнал её в прихожей, когда Джон уже вышел за дверь. — Ки, можем поговорить? — Отец и так зол, что меня не было дома. Думаю, что не стоит сердить его сильнее. — Всего пару минут. Я уже давно хочу тебе сказать, что ты… — Вот ты где, братец! — с притворной улыбкой Фред вынырнул из-за поворота. — Ты ещё здесь, малышка Картер? Поспеши, а то твой отец придёт в бешенство. — Я пойду, Джордж. Дава поговорим обо всём завтра. С этими словами девушка исчезла за дверью, оборвав уже в который раз так и не высказанное признание. — Ты специально появляешься всякий раз, как только мы остаёмся наедине? — Я появился, чтобы напомнить тебе. Ты не забыл, что мы пообещали друг другу? Никаких романтических действий в сторону нашей Картер. — Предлагаешь мне молчать вечно? — Кажется, нам пора поговорить. Поднимемся в комнату? Последовав за братом, Джордж уже готовился к худшему, глупо надеясь, сто его просто будут отчитывать. Младший ожидал услышать всё, что угодно, только не то, что в итоге сказал Фред. — Она тоже мне нравится. — Что? Кто? — искренне удивился Джордж, будто и не подозревал это сотню раз. — Не веди себя как придурок. Киара. Она мне тоже нравится. — Нет! Нет-нет-нет. Это неправда! Ты сейчас шутишь? — Я серьёзно. — Нет! Не может быть. В смысле может, я знал, то есть… Ты специально? — судорожно тараторил Джордж, мотая головой. — Что специально? — Как только я сказал, что она мне нравится, ты тут же повторяешь всё следом за мной. — С твоего признания прошли месяцы. — Не имеет значения! Почему ты говоришь это только сейчас? Почему не сказал мне, когда я признавался? Почему не сказал раньше? Ты говоришь это сейчас, только потому что я сказал, что она мне нравится. Ты делаешь это назло мне! — По-твоему, мои чувства ничего не значат? По-твоему, они существуют, только чтобы бесить тебя? — Я вообще не верю в их существование! Дружил, дружил, а потом раз и влюбился? — Хочешь сказать, что у тебя было иначе? Хочешь сказать, что не стал резко видеть в ней девушку? — Нет. Я люблю её уже давно! — срывался на крик Джордж, вовсе не заботясь о том, что их кто-то может услышать. — Сколько? Годы? Не ври хотя бы себе! Раньше шестого курса ты вообще в ней девушку не признавал. — Это не значит, что я не любил её. — Любил, но только как подругу. Как и я. У меня хотя бы есть причины такого резкого изменения. Когда я поцеловал её, я… — Я тоже целовал её! — в горячах выпалил Джордж, выстроив между ними с братом окончательную стену. — Что? Мы же договорились, что… — А что? Тебе значит было можно, а мне нельзя? Теперь я понял, почему ты отговаривал меня от признания. Ты приберёг её для себя, и дело совсем не в дружбе. — Не говори того, о чём потом пожалеешь. — Я жалею, что мы с тобой братья. Рон, да даже Перси — никто бы из них со мной так не поступил, как это сделал ты. Не хочу тебя видеть. Захлопнув за собой дверь, Джордж сбежал по лестнице и вышел на улицу. Ему определённо следовало проветриться. Чувства прожигали дыру в груди. Обида на брата била сильнее всего. Как простить такое предательство? Было ли это предательством? Джордж не знал, но видеть брата и правда не хотелось. Что делать дальше? Как выбрать между любовью и братом?

***

— Прости. Я едва не проболталась о твоём свидании. — тихонько прошептала Элинор, заходя в девичью спальню. — Всё в порядке. Кажется, папа не догадался. —устало промялила Киара, закрывая книгу, которую читала мгновенье назад. — Я уверена. Если бы он что-то узнал, боюсь, его бы хватил сердечный приступ. Ты ведь знаешь, что твой отец пока не готов делить тебя ни с кем другим, особенно с молодыми людьми. — Это поэтому он запирает меня дома, даже не давая общаться с друзьями? Элинор нежно улыбнулась и заботливо поцеловала девушку в макушку, присев рядом. — Кто же виноват, что твои друзья мужского пола. Твой отец тот ещё ревнивец. Кстати, как прошло свидание? — Неважно. У Стивена уже есть девушка, но он боится признать об этом своей маме. — Ты растроилась? — Нет. Я была рада. Мы хорошо поговорили. Элинор, я хотела спросить… А как ты поняла, что влюбилась в моего отца? Может, были какие-то признаки? — Признаки? Хах, это забавное название для столь глубокого чувства. Знаешь, Киара, ты сама поймёшь, когда найдешь того самого. И никакие признаки тебе будут не нужны. — Мне сегодня говорят это весь день, но я правда не понимаю, как можно так резко осознать, что кого-то любишь. Что, если я сомневаюсь? Как мне понять? — А у тебя есть кто-то на примете? — Это очень сложно. Я не понимаю, что чувствую. — В твоём возрасте это нормально — ощущение, будто тебя переполняет всё и сразу. Ладно, давай я попробую объяснить. Когда я влюбилась в Джона, у меня вечно потели руки от волнения. Я каждый раз очень нервничала перед нашей встречей. — Разве с любимым человеком не должно быть комфортно и спокойно? — Должно, но влюблённость и любовь — это немного разные вещи. Влюблённость буйная, трепетная и волнительная. Как же не нервничать, когда не знаешь, взаимны ли твои чувства или нет. Успокаиваешься ты только тогда, когда партнёр говорит заветное «да». А до этого тебя будет волновать всё: как ты выглядишь, как говоришь перед ним. Может дойти до того, что щёки будут гореть от каждого лишнего слова. Картер хорошо знало это чувство. Близнецы всегда поднимали в ней ураган волнения. А уж розовые щёки — уже привычный атрибут. — Когда мы впервые взялись за руки я взвигнула, представляешь? Я, взрослая женщина! Мне было тогда так стыдно, а он еще и рассмеялся. Как бы Джон со мной себя ни вёл, я не могла избавиться от мыслей о нём. По ночам представляла наши встречи, мысленно готовилась, придумывала, что сказать. Правда потом всё равно не могла и слово вымолвить в его присутствии. Как же это знакомо… — Если я всё это чувствую, значит ли это, что я влюблена? — Нет, не обязательно. Любовь не измеряется парой признаков. Просто поверь, что осознание однажды придёт само. Будешь сидеть в компании этого человека, а потом БАМ! — О чём вы тут щебечите, птички мои? — без стука вошёл мужчина. — О нашем, женском. — А-а-а, секретничаете значит? Джон тепло приобнял их со спины, присев сзади. — Пап, а как ты влюбился? — С чего тебе вдруг стало интересно? Только не говори мне, что ты… — Нет-нет-нет! Она сегодня у всех поинтересовалась. Из любопытства. — тут же пришла на помощь Элинор. — Из любопытства значит? Ну слушай. Собираюсь я значит на свидание с одной особой, принаряжаюсь, готовлюсь, решаюсь зайди за букетом и тут она… Моя Афродита. — Джон игриво чмокнул женщину в щёку. — Как только увидел её, потерял голову. Даже не знаю, что она говорила мне, я успевал только головой кивать. В общем, купил букет и унёс его домой. Элинор подарить постеснялся, а той девушке уже и не зачем было, встречу мы отменили. Я всю неделю ходил в тот цветочный, чтобы увидеть Элинор. — А я тогда думала, как же повезло его девушке. Каждый день новый букет. — И вот когда у меня дома накопилось восемь букетов, я решился. Пошёл и… — торжественно рассказывал мужчина. — Ничего не сказал. Попросил девятый букет. Я поинтересовалась, всё ли нравится его девушке, а он промялил что-то наподобие «её нет». Тогда-то я и взяла быка за рога. Это я первая пригласила его на свидание. — Я правда собирался! Просто сдулся в последний момент, побоялся, что она мне откажет, или что она уже вовсе занята. — Так и прошли наши несколько свиданий, ну а дальше ты и сама знаешь. Признание, свадьба и наш пусть и небольшой, но счастливый брак. К слову, предложение сделала тоже я. — Что? Но папа рассказывал, как вставал на одно колено на берегу моря, как украшал пляж свечками и лепестками роз. — Такому ты значит учишь ребёнка? — возумщённо фыркнула Элинор. — Это я украсила пляж лепестками роз из моего цветочного, а свечи заколдовала, чтобы они парили в воздухе. Всё, что он осилил, это оставил тебя у миссис Маккласки, его тогдашней соседки. — Получается, ты врал, пап? — Я не врал. Я просто сделал эту историю немного мужественнее. А что я должен был сказать ребёнку? Что дрожал, как осиновый лист, когда ты спросила меня, готов ли я взять тебя в жёны? Что с перепугу сначала ответил «нет»? — Видишь, Киара, какие порой мужчины стеснительные и нерешительные. Так что если тебе когда-нибудь кто-то понравится, не жди и не церемонься, а признайся сама. Получить отказ не так страшно, как годами ждать предложения. — Ей рано в эти дела погружаться. Вот закончит школу, отучится в академии, устроится в Министерство, а потом уже можно подумать об ухажёрах, но только о тех, конечно же, которых я одобрю. — Не слушай его, Киара. Ты можешь встречаться с любым, кто заставит биться твоё сердце. И перестань запугивать её, Джон. Если ты будешь говорить подобные вещи, то о её молодом человеке она сообщит тебе в последнюю очередь. Я вас оставлю, у меня там пекутся пышки. Когда дверь за Элинор закрылась, Киара вспомнила то, о чём хотела расспросить. — Пап, а тебе когда-нибудь приходилось иметь дело с поломанными маховиками? — Я и с исправными мало дел имел. Держал пару раз в руках, но ты же знаешь, что каждый маховик находится под охраной Министерства. И не зря. С ними шутки плохи. Время — очень чувствительная материя. Я слышал, что если попасться на глаза своей копии, то можно умереть из-за какого-то там временного толчка. — А что если копия человека будет существовать в каждом моменте прошлого и настоящего? Это как-то можно исправить? — Ты про временной коллапс? Я читал что-то про это. Редкий случай. Говорят, что организм медленно убивает человека из-за того, что его копия попала во временную петлю. Не слышал ничего про то, как с этим можно справиться. Вроде бы как-то можно разорвать петлю, но я не вникал в эту тему. А что? Это ты тоже из чистого любопытства спрашиваешь? — Да. Я писала в школе доклад по маховикам. Вычитала про это в книгах, вот и решила разузнать. — на ходу придумала девушка. Настроение совсем сошло на нет. Подумать только… Её собственный организм медленно убивает её! Слёзы подступили к глазам. Сердце в отчаянии забилось сильнее. Сколько ей еще осталось? Что будет, если она не разорвёт петлю? Дано ли ей дожить до совершеннолетия? «Врач сказал, что разорвать петлю можно, если не воспользоваться маховиком. Мне будет спокойнее, если я просто закопаю его в саду.» — Ты что, плачешь? — Нет, пап. Просто книгу при плохом освещении читала, вот глаза и устали. — надрывным голосом отмазалась Картер. — Ты иди, я рано лягу спать. День выдался трудным. Стоило отцу выйти из комнаты, как Киара завыла навзрыд. Слёзы капали на платье, катились градом по щекам. Девушка до крови укусила губу, запрокинула голову и до побеления сжала пальцы в попытке их сдержать. Плотину сорвало окончательно. Зарывшись лицом в подушку и согнувшись пополам, Картер молилась, чтобы её истерика осталась неуслышанной. Самое страшное было в том, что плакала она уже не только от горя. Бывает момент, после которого человек перестаёт понимать, что именно его сломало. Все старые обиды, страхи, потери и разочарования поднимались из глубины разом, превращаясь в один огромный ком боли, который невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть. И продолжался всё это могло хоть час, если бы не неожиданный стук в дверь. — Киара, открывай. Я знаю, что ты там. Твой отец впустил меня, значит ты точно дома. — раздался мрачный, негодующий голос Джорджа. Опомнившись, Киара спешно вытерла краем одеяла лицо и открыла дверь. — Ты ревёшь что ли? Почему всхлипываешь? Свидание что ли прошло так плохо? — завалил вопросами юноша. — Книгу грустную читала, где главный герой умер в конце. — Вы, девушки, такие чувствительные. Плачете изо всякой ерунды. — во второй раз безрезультатно попытался пройти в комнату Джордж. — Ты чего пришёл так поздно? Что-то случилось? — спросила Киара, вытирая липкие, мокрые щёки. — Можно я у тебя переночую? — Это что ещё за выкидон? С какой стати? Хочешь колыбельную на ночь? Так храп Фреда отлично подходит под эту категорию. — Не хочу я его ни слышать, ни видеть. — Что уже случилось? За столом вы были не разлей вода. Когда вы успели поссориться? Всё-таки пропустив юношу в спальню, Киара закрыла дверь на ключ и присела на кровать, куда минутой ранее завалился парень. — Оказывается, для этого много времени и не нужно. Всего пару слов. — Вы наговорили друг другу гадости? Джордж, вам надо помириться. Фред порой рубит с плеча, не всегда понимает, как его слова влияют на окружающих. Такой уж он. — сказала Картер, накрыв ладонь друга. Джордж дёрнулся и уставился на их сплетённые пальцы, словно никогда ещё не чувствовал ничего подобного. — Не защищай его. Если бы ты слышала, что он говорил, ты бы сейчас не встала на его сторону. — Я не встаю на его сторону, я просто хочу, чтобы вы поняли друг друга. Вы же братья, Джордж, одно целое. Только юноша впервые смотрел на брата не как на половинку себя, а как на соперника, как на препятствие. — Ты слишком добрая. Аж тошно. Почему ты просто не можешь хоть раз встать на мою сторону? — Потому что ты и Фред для меня равны. Я не буду выбирать между вами. Зарывшись руками в рыжие волосы, Киара положила голову парня себе на колени и медленно стала водить пальцами по его макушке. Такое простое действие, но будоражило все внутренности. Джордж горько усмехнулся. А на что он надеялся? Что она прыгнет к нему в объятия? «Может, признаться сейчас будет глупо. Непохоже, что она влюблена…» — Прости, но не думаю, что ты сможешь остаться у меня на ночь. Твоя мама будет беспокоиться, если на найдёт тебя дома. — Я пошлю ей журавлика со словами, что останусь у тебя на ночёвку. Ки, что ты за друг такой, если не можешь поделиться своим ночлегом? — Мне не жалко кровати, я могу поспать на полу. Я просто не хочу создавать проблемы. Хотя возможно, вам с братом не помешает немного остыть. Ох, ладно, уговорил. Я пойду поговорю с отцом, а ты возьми у меня со стола бумажку и предупреди миссис Уизли, чтобы она не волновалась. Поднявшись с кровати, девушка выбежала за дверь, оставивив после себя шлейф своих духов. От Киары всегда пахло чем-то кондитерским, пышками или сладкими булочками с повидлом. Джордж глубоко вдохнул, откинувшись на подушку, и задумался о разговоре с братом Если так подумать, младший из близнецов не врал, когда говорил, что влюблен в Киару давно. Да, может вовсе не осознанно, но всё же любил. Каждая мелочь кричала об этом. Джордж невольно придвигался к ней в Большом зале под предлогом нехватки места, даже если вся скамья была свободна. Джордж выбирал из её тарелки горошек, потому что без сомнений знал, что она его никогда не положит в рот. Джордж мог забыть, какой ингридиент положил в зелье, но он всегда помнил, сколько ложек сахара она кладет в чай, какие булочки покупает на ярмарках и по каким дням моет голову. Джордж краем глаза приглядывал за ней, когда она поднималась по движущейся лестнице, закрывал рукой угол парты, когда она нагиналась, чтобы что-то поднять. Джордж обожал шутить в её присутствии, чтобы уловить её смех, пусть и не совсем элегантный, но зато чистый, искренний. Раньше всё казалось таким понятным и правильным. Ведь чего не сделаешь ради друзей, правильно? И ни о каких чувствах речи не шло. Когда Киара вернулась, журавлик с посланием уже был отправлен. В руках девушка держала лёгкое одеяло и небольшую, по всей видимости, диванную подушку. — Папа был против, но Элинор смогла его кое-как уговорить. Он сказал, что я уже не в том возрасте, чтобы находиться наедине с юношами в одной комнате. Бред же, да? Ты ложись на кровати, а я, как хорошая хозяйка, лягу на полу. — Брось. Мы с девяти лет спали в одной кровати. Я вроде как не кусаюсь. Закрыв за собой дверь, Картер задумалась. С одной стороны, не стоило так тревожить отца, с другой — в чём Джордж не прав? Если она откажется, разве не станет это признаком, что что-то между ними всё-таки изменилось. — Ладно. Так и быть. Ты спи на левой стороне, а я на правой. Только не пересекай вот эту не невидимую черту. Сказав это, девушка провела пальцем вдоль середины кровати и сбросила подушку. Ненужное одеяло пришлось убрать в шкаф. Присев на край, Киара попыталась расспросить снова. — Из-за чего вы всё-таки поссорились? — Из-за глупости. — отмахнулся юноша. — Из дома не уходят поздним вечером из-за глупостей. — Оказывается, уходят. — равнодушно фыркнул Джордж. — Давай не будем об этом говорить. Боюсь поссориться ещё и с тобой. — Предлагаешь молчать? — Расскажи, как прошло свидание. Что там за тюфяк, что на тебя не повёлся? Ботаник, да? — Он хороший парень. Мы славно поговорили, но он почти сразу отказал мне. Оказывается, у него есть девушка, которую он скрывает от мамы. — Тогда он не тюфяк. Он нюня, раз не может рассказать родителям про свои отношения. Проще говоря, трус. — Думаешь, это так просто? А что если родители не примут его выбор? Как ему быть? Выбирать между семьёй и любовью? — Ты всё утрируешь. Начиталась романов про запретную любовь. В жизни всё проще. Сейчас уже не то время, чтобы родители могли запрещать своим детям с кем-то встречаться. — Арх! Скажи это моему отцу. Он хватается за сердце, как только слышит слово «свидание». Боюсь, что встречаться с кем-то он разрешит мне годам к тридцати. — упрямо вздохнула девушка. — А ты планируешь выйти замуж раньше? А как же наша мечта? — Это всё же ваша мечта, Джордж. Ваша цель — магазин, и это чудесно, но я мечтаю о спокойной жизни в какой-нибудь глуши. — Я никогда не мог понять почему. Что хорошего в скучной и однотонной жизни? — Умиротворение. Только представь. Ты просыпаешься рано утром, слышишь пение птиц, завариваешь себе крепкий кофе, съедаешь оладья с джемом, а потом отправляешься на работу, где всё и так заранее известно, никаких неожиданностей. — С-к-у-у-у-к-а. — настойчиво протянул Джордж. — Если всё дело в оладьях, я буду готовить их тебе каждый день, лишь бы ты работала в нашем магазине. Ки, это наша мечта. Ты уже столько сделала ради неё, ты вложила всю себя, чтобы помочь нам с планом. — Говорить о будущем весело, но кто знает, как сложатся наши жизни. — поникла девушка, медленно опустившись на вторую подушку. — Если Сам-Знаешь-Кто вернулся, всем нам может не поздоровиться. Мысли вновь вернулись к маховику, таящемся внутри тумбы. — Слушай, Джордж… — решилась на вопрос Картер. — Если бы у тебя была вещь, которая может кого-то спасти, но при неправильном использовании убить тебя, ты бы оставил её у себя? — Конечно. Кто я такой, чтобы не рискнуть? — Ты всё шутишь… —иВопросы у тебя странные конечно, но я не шучу. Вдруг этим человеком окажется кто-то близкий. В конце концов, шансы пятьдесят на пятьдесят. А я везунчик. Киара задумалась. Вот уж о её везении и говорить нечего. Она падала даже на ровном месте, доставала самый сложный билет на экзамене и ударялась головой всякий раз об угол, который, казалось, невозможно не заметить. Каков шанс, что она правильно воспользуется маховиком? Один на миллион? — А ты? — Что я? — Как ты бы решила эту ситуацию? — приподнялся на локтях юноша. — Я… — промямлила девушка. — Не знаю. Думаю, я бы оставила вещь у себя. Таковой уж её вырастили, способной помогать и сострадать другим, даже когда на кону её собственная жизнь. Киара точно помнила, сколько раз она доставала и обратно убирала маховик в футляр. Он лежал на её ладони невыносимо тяжким грузом. Внутри бушевали два голоса. Один кричал сохранить маховик, ведь это возможность всё исправить, возможно, даже что-то спасти. Это шанс, которого потом может и не быть. Второй шептал навсегда закопать эту адскую вещицу, чтобы руки не смогли даже добраться до неё. Воспоминанием мелькали приступы тошноты, капли крови на носовом платке, бессонные ночи. Голос твердил, что цена может оказаться слишком высокой. «Я не хочу умирать…» — жалобно проносилось в голове. Чёртов маховик! Чёртов Барс, который его подарил! Чёртов лекарь! Всё хотелось отправить к чертям вместе с этим уже ненавистным маховиком. — Ты чего затихла? — вывел из размышлений Джордж. — Я думаю. Знаешь, так странно, что жизнь продолжается обычным ходом даже после того ужаса, что произошёл. Седрик умер, а мы все уже будто забыли об этом. — Хочешь сказать, что все должны продолжать жить в трауре? Слушай, Ки, я не мастер красиво говорить, да и с Седриком я был плохо знаком, но иногда легче что-то забыть и оставить в прошлом. Время лечит. Мёртвым уже неважно, помнит ли кто-то о них или нет, но живым нужно как-то жить дальше. На похоронах оплакивают не мёртвых. Люди плачут, чтобы заглушить свою собственную боль. — Когда это ты стал философом? — горько усмехнулась Киара. — Я же взрослый, а взрослым это свойственно.А ты думала, что у меня только один ветер в голове? — У тебя может и нет, а вот у твоего брата — да. Фред, кажется, едва поменялся, начиная с момента, как ему исполнилось тринадцать. — Мы можем не говорить о нём сейчас? — раздражённо фыркнул юноша. — Я не отстану от тебя, пока вы не помиритесь. Джордж, я надеюсь, что вы не наговорили ничего из того, о чём потом будете жалеть. Злые языки мир разоряют. — Я наговорил лишнего со зла. Хотел задеть его побольнее, как он задел меня, но, кажется, переборщил. — чистосердечно признался Джордж. Сказать, что он не жалел, ровно как сказать, что небо зелёного цвета. — Фред тоже говорил что-то лишнее? — Нет. На самом деле он просто был со мной честен. Это я сразу напал на него с претензиями. Но ты не поймёшь, Ки. Иметь брата-близнеца это замечательно. По крайней мере у меня всегда есть человек, который полностью понимает меня без слов. Только, оказывается, в этом и проблема. Мы слишком похожи. Ему нравится то же, что и мне. — Хочешь сказать, что вы поссорились, потому что не могли что-то поделить? — Да. Но не смотри на меня так, будто я всё преувеличиваю. На сей раз это не батончик, который можно аккуратно разрезать пополам. Сейчас проблема куда масштабнее. Но дело даже в том, что я не имею права обижаться, потому что то, на что стал претендовать Фред, даже не было моим. Я обиделся на пустом месте. — Я ничего не поняла, но мне ясно одно. Вы с братом — жуткие собственники. И единственное, что может вас помирить, это осознание, что вам не обязательно делить всё поровну. Что-то может быть лишь у одного из вас. Джордж взглянул исподлобья на Картер. Её слова звучали так правильно, но от того не менее больно. Конечно юноша понимал, что последнее слово останется за Киарой, но в этом деле Уизли не чувствовал себя таким уж везунчиком. Что если она выберет Фреда? Словно ударом колокола разнеслось у него в голове. Обидившись на собственные мысли, Джордж нагло перечеркнул разделяющую их с Картер линию и притянул девушку к себе, не давая даже шанса на то, чтобы выбраться. — Что ты творишь? — проворчала девушка, когда её нос упёрся парню в грудь. — Если мой отец увидит нас в таком положении, он невесть что подумает. Отодвинься. Попытки Киары выбраться были тщетными. Джордж намертво вцепился в неё. — Мне надоело думать, что что-то может испортить нашу дружбу. Хватит. Я хочу делать то, что я хочу, а не думать о том, что кто-то там подумает. Попытавшись в последний раз вырваться, Картер сдалась, не потому что силы не позволяли ей это сделать, а потому что в объятьях Джорджа было слишком тепло и спокойно. Как в очень холодную зимнюю ночь возле камина, как утром на цветочном лугу, как в грозу в родном доме, когда ветер бьётся в окна, а ливень барабанит по стеклу, но тебя это уже не касается. Киара недовольно фыркнула для приличия, но перестала сопротивляться и только удобнее устроилась, уткнувшись лбом ему в плечо. Джордж тут же, словно только этого и ждал, чуть крепче сомкнул руки вокруг неё. Картер вдруг поймала себя на том, что слушает его дыхание. Размеренное, спокойное. Оно действовало лучше любого успокаивающего заклинания. Рядом с ним исчезала необходимость постоянно быть настороже, следить за каждым словом, думать о завтрашнем дне. Мир за пределами этой комнаты продолжал существовать со всеми своими проблемами, опасностями и решениями, которые придётся принимать, но сейчас он казался бесконечно далёким. Джордж слегка наклонил голову, и она почувствовала, как его подбородок коснулся её макушки. Он ничего не сказал. Именно это почему-то тронуло её сильнее всего. Джордж не пытался шутить, не задавал вопросов и не требовал объяснений. Просто был рядом. Картер медленно закрыла глаза. На короткий миг ей показалось, что если она уснёт прямо сейчас, то проснётся через много лет, а мир всё ещё будет таким же тихим и безопасным. И это была настолько невозможная, детская мысль, что она едва заметно улыбнулась, впервые за долгое время позволяя себе ни о чём не беспокоиться.

***

Стоило двери за Джорджем захлопнуть, как пустота окутала Фреда с головой. Последние слова брата эхом пронеслись в его сознании. Я жалею, что мы с тобой братья. Жалею. Жалею. Жалею. Фред стоял посреди комнаты, не двигаясь, всё ещё глядя на дверь, словно та могла открыться снова. Словно Джордж вот-вот вернётся, закатит глаза и скажет, что всё это была глупая шутка. За всю жизнь они ссорились сотни раз. Спорили, дрались, неделями соревновались друг с другом в самых идиотских вещах. Но между ними всегда существовала невидимая уверенность: что бы ни случилось, это ничего не изменит. Они могли наговорить друг другу гадостей, могли хлопать дверями, могли клясться никогда больше не разговаривать. А потом всё равно оказывались рядом, потому что они были близнецами. Это естественно! Фред провёл ладонью по лицу и уставился в пол. В груди поселилось странное ощущение, похожее на страх. Страх потерять человека, который всегда был частью тебя самого. Он вдруг вспомнил десятки мелочей, которые раньше казались совершенно обычными. Как Джордж заканчивал его фразы , как они одновременно тянулись за одной и той же вещью, как обменивались взглядами через всю комнату и понимали друг друга без слов. Фред сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он злился. На Джорджа. На себя. На всю ситуацию целиком. Но сильнее злости было другое чувство. Вина. Потому что где-то глубоко внутри парень понимал: если Джордж сказал такие слова, значит, ему действительно было больно. Впервые за вечер долгих раздумий Фред понял, что обузой были вовсе не чувства Джорджа. Это его собственные. В тот самый момент, когда он впервые поцеловал Картер, Уизли сам подписал себе приговор. Ведь как можно было быть таким слепым, чтобы не заметить чувства брата? Джордж ведь почти кричал об этом с начала шестого курса. Внезапно появился смысл у всех тех взглядов, что он бросал на Киару, у всех тех лестных слов и забавных шуток. Фред просто предпочитал игнорировать это всё, потому что… Потому что был занят своими чувствами. Дверь неожиданно скрипнула. Фред инстинктивно бросил на неё взгляд в надежде увидеть там близнеца, но вместо Джорджа в проходе показалась опечаленная Джинни. Присев к брату на кровать, она решилась долго подбирать слова. — Я слышала. Вашу ссору. К счастью, только я одна. — сказала Уизли спустя минуту молчания. — Джинни, мне сейчас вот совсем не до тебя. — отмахнулся Фред, зарываясь руками в волосы. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, но это не так. Ты не виноват в том, что и у тебя есть чувства. — Поздравляю тебя, сестрица! Твой брат — настоящий олух, которого можно прочесть, как открытую книгу. — Фред, ты злишься на самого себя, но это неправильно. Неважно, у кого первее из вас появились чувства. Вы влюбились оба. Только это имеет значение. — Ты пришла меня поддержать или добить? — устало хмыкнул юноша, чувствуя, как внутренности сжимаются всё сильнее. — Я хочу сказать, что вы оба имеете право претендовать на Киару. Вне зависимости от того, кто влюбился впервые. Вам просто нужно всё обсудить. — Ты всё сама слышала, Джинни. Джордж даже видеть меня не хочет. Что нам обсуждать? Что я всё время делал вид, что его чувства — помеха, потому что меня волновали только собственные. Что я эгоистично приберёг Картер для себя, потому что не хочу её ни с кем делить? Это ты предлагаешь обсудить? Джордж только плюнет мне в лицо, когда я едва успею открыть рот. — А что ты предлагаешь? — возмущённо закричала Джинни. — Вы последний месяц перетягивали Киару, словно канат. Вас вообще волновали её чувства? Она металась между вами, дабы сохранить дружбу, а вы оба думали только о себе. — Отлично, Джинни, продолжай, добей меня полностью. — Хватит делать из себя жертву. Вам с Джорджем следовало бы подумать о Киаре, но вы предпочли поругаться на пустом месте, борясь за то, кто влюбился первый. Какая к чертям разница?! Будьте мужчинами, взгляните друг другу в лицо и поговорите нормально. Ты не сделал ничего, чтобы Джордж ушёл, а уж тем-более, чтобы он сказал те слова. Но и ты пойми его. Он привык делить с тобой всё, только Киара не яблоко, которое можно разделить пополам. Джордж думал, что у него наконец появилось что-то только его, уникальное, но и тут ты сообщаешь, что тоже влюблён. Тебе бы не было обидно? Фред задумался, впервые представив себя на месте брата. Было бы ему обидно? Вне всяких сомнений. Ведь именно по этой причине Фред и наплёл тогда Джорджу, что его чувства — обуза. — Джинни, я даже не знаю, куда он пошёл. Как ты представляешь себе этот разговор? — И ты ещё называешь себя его близнецом? Даже я знаю, куда он пошёл. К Киаре. И Джордж не придёт, пока не остынет. Одно радует. Киара действует на Джорджа лучше любого успокоительного. Фреда эта новость несильно обрадовала. Ну конечно… Куда ещё Джордж пойти, кроме как к объекту своего обожания. — Сейчас не время для ревности. Нужно придумать, как вас помирить. — Покричи на него так же, как орала только что на меня. — Это и не потребуется. Киара сама вправит ему мозги. Никто не мирил вас так хорошо, как это делала она. — Не делай вид, что всё помнишь, малявка. Тебе было пять, когда мы с ней познакомились. — Мне мама рассказывала. К тому же, пять лет это не два года. И хватит называть меня малявкой, долговязый. — Не огрызайся со старшим братом! — Не распускай нюни перед младшей сестрой! — Ах ты мелкая...! Не успел Фред двинуться, как Джинни тут же вильнула за дверь. Грусть как рукой сняло. В конце концов, кто Фред такой, чтобы отступать от своих чувств? Однако страх потерять брата был таким же сильным, как и страх увидеть Киару с другим.