Зарисовка двенадцатая: О проклятом молчании

2013 год

весна

Драко стал реже приходить к Ноттам. Что-то его всегда останавливало при посещении Ноттвуда, хотя раньше такого не было.  Тео стал другим. В его глазах что-то изменилось, будто угасло. Гермиона говорила не влезать, а Драко и не пытался, считая, что друг сам расскажет. Но он не рассказывал. Каждый раз их встреча заканчивалась неловким прощанием, а шуток становилось все меньше и меньше. Пэнси делала вид, что все хорошо. Драко делал вид, что верит им. Он старался понять их. Возможно, в семье Ноттов разлад. Возможно, просто сложный период. Да и Пэнси в какой-то момент перестала появляться на дружеских посиделках. Но на данный момент самой счастливой из четы Нотт была малышка Крисси, которая в последнее время зачастила в Мэнор. Грейнджер не была против, принимая ребенка, будто она понимала что-то, чего не мог понять сам Драко. Это злило, но он не подавал виду. — Все в порядке? — тихо шепнула супруга, подходя к нему сзади. Он обернулся, но улыбнуться ей не смог. — Меня не покидает беспокойство, — честно признался он. — Что-то неладное творится с Тео. — Драко… — Я знаю, ты просила не копаться, — вздохнул мужчина. — Ты обычно не переживаешь о других. Это меня и беспокоит.  Малфой промолчал. Он действительно переживал, ощущая эту холодящую душу тревогу, дребезжащую в солнечном сплетении. Он знал, что скоро все прояснится. Тео вновь начнет отпускать отвратительные шутки под каплей виски возле камина. Как раньше. Но этого так и не случилось. Одной поздней ночью в спальню Малфоев впорхнул огромный кот, ярко озаряя своим свечением стены. Это был патронус Тео. Гермиона напряглась и зажмурила глаза. Ее пугали ночные сообщения. Даже спустя столько лет.  — Пожалуйста, Драко, помоги ей! — раздался тревожный голос Нотта. Тревожный холодок коснулся кожи Гермионы, когда она увидела замершего супруга. На мгновение ее отбросило в прошлое, когда организм не позволял сну завладеть собой. Тогда было страшно даже просто прикрыть глаза на пару минут, потому что мозг не мог перестать воспроизводить кошмары.  Малфой не медлил. Он вообще редко позволял себе раздумья. Она старалась поспевать за ним, быстро одеваясь. В спальне уже стоял напуганный внезапный зовом хозяина Григ, а в тонких руках он держал небольшой чемоданчик. Тот самый, который Драко брал с собой в Мунго, когда уходил на очередное дежурство.  — Оставайся на чеку, Григ. Поднимай остальных, пусть присмотрят за детьми в спальнях, — Драко забрал свой чемодан.  — Да, хозяин! Григ лично проследит, чтобы юные хозяева спали в своих постелях до самого утра! Малфой не ответил. Гермиона благодарно улыбнулась домовику и провела рукой по его худому плечу. Ей ничего не оставалось, кроме как следовать за супругом.  Когда они вдвоем вышли из камина в гостиной Ноттвуда, их встретил мистер Бойд, дворецкий. Вряд ли Драко нужно было сопровождение, потому он бросился к лестнице, будто за ним кто-то гнался. Он преодолел ступеньки за считаные секунды, сокращая расстояние до нужной комнаты на одном из этажей. Гермионе едва удавалось поспевать за ним, как и мистеру Бойду, объясняющему ситуацию в их спины.  Она остановилась, чтобы отдышаться, но увидела спину Драко в дверях на пороге спальни. Он стоял несколько секунд, прежде чем войти внутрь, откуда был слышен дрожащий голос Тео. Гермиона медленно прошла к спальне, аккуратно заглядывая внутрь, но так и не смогла войти, потому что почувствовала, что ткань ее свитера натянулась. Она обернулась и увидела возле себя Кристину, сжимающую пальцами свитер Гермионы.  — Мама заболела? — спросила она сонным голосом. Грейнджер только сейчас поняла, что малышка вышла на шум прямо из своей детской, где должна была уже видеть третий сон. В руке она сжимала плюшевый снитч, который когда-то подарил ей Драко на Рождество. — Не переживай, Крисси, — ласково улыбнулась Гермиона, проведя по темной макушке ладонью. — Твой дядя быстро ее вылечит. Гермиона кивнула мистеру Бойду, как бы намекая, чтобы он забрал юную Нотт и унес детскую. Тот не стал медлить. И когда Кристина оказалась на руках дворецкого, прижимая к себе плюшевый снитч, Гермиона наконец вошла в спальню и плотно закрыла за собой тяжелую дверь.  На полу сидел Тео, прижавшись спиной к тумбочке. Его трясло. То ли от шока, то ли от отчаяния. Драко коленом уперся в мягкий матрас и навис над Пэнси, которая, судя по виду, была без сознания. Лицо ее заметно осунулось, а под глазами пролегли темные круги. Она выглядела чуть живой на фоне темных простыней.  Гермиона вдруг поняла, что очень давно не видела ее. Каждый визит в Ноттвуд их ожидал только Тео, но Пэнси не было. Он говорил, что она навещала тетушку в Германии. Но теперь стало понятно, что никуда Пэнси не уезжала. Она все это время была здесь.  В таком состоянии. О чем думал Тео, скрывая больную супругу от своего друга, который точно мог помочь без привлечения внимания? Да, он не был одним из ведущих колдомедиков Мунго, но знал куда больше, чем обычные лекари, работающие там. У него был опыт, были руки, способные сотворить любое зелье или заклинание.  — Как давно? — холодно спросил Драко. Тео не ответил. Он поднял голову, встречаясь взглядом с Гермионой, и у нее сердце сжалось от боли, когда она увидела это искаженное гримасой ужаса и страха лицо, некогда улыбающееся самой широкой и яркой улыбкой. — Тео, я должен знать, чтобы помочь! — рявкнул он, из-за чего мужчина на полу вздрогнул. — Я… я… не-не знаю… Не помню… — Тео! — Прекрати! — встряла Гермиона. Она опустилась на пол рядом с Ноттом и положила руку на его плечо, чуть сжав. Он был один в своей боли, не пуская никого в эту комнату, обманывая даже собственную дочь. Разве можно было осуждать его за молчание? Драко осуждал. — Не влезай, Грейнджер! Я должен знать, что случилось, чтобы помочь! Она поджала губы. — Мы были в Испании несколько месяцев назад, — выдавил Тео. — Я переводил свиток для налаживания коммуникации с испанскими чиновниками. Обычная волокита Министерства, знаешь? И мы были… на рынке. Что-то вроде нашего Лютного. Я не знаю, зачем она меня потащила туда… Захотела новую зловещую безделушку, как обычно… Ты же знаешь ее, Драко… — голос Тео сорвался.  Он отодвинулся от тумбочки и развернулся к ней лицом. Пальцы его обхватили ручку ящика и потянули на себя. Изнутри он извлек деревянную коробочку. — Пэнси надела их в тот самый миг, когда увидела на витрине. Сказала, что выглядит, как ведьма из детских сказок с этими серьгами. Открыл коробку он с помощью палочки, не касаясь содержимого. Гермиона уловила напряжение Драко, будто в памяти всплыло что-то жуткое, приключившееся с ним ранее. — Они прокляты, Тео. — Теперь я знаю это. Повисла тишина, рушимая лишь дыханием Пэнси и стуком бившихся сердец.  Случилось непоправимое. Самое страшное, что могло только произойти.  Драко провел палочкой по груди Пэнси, хмурясь. Он проводил анализ. Гермиона знала, как это происходит. Самая обычная диагностика состояния волшебника, когда он болен. Драко делал так во время ее беременности, переживая о любых отклонениях от нормы. Свечение из палочки было всегда золотистым. Теперь же — черным. Драко опустил руку, уронив палочку на пол. Он повернулся к жене, не в силах сдерживаться от той информации, которую получил за эти минуты. Глаза его наполнились слезами. Гермиона так давно не видела его слез. И предпочла бы никогда их больше не видеть. — Она умрет.