Часть 5

      1991 год. Весна.       Яркий линкольн остановился у въезда к рынку. Водитель заглушил мотор и, даже не оглянувшись на других пассажиров, покинул автомобиль.       — Коса хлебом не корми, дай в баскака поиграть, — усмехнулся Белов, развернувшись к другу.       Парень, восседая на заднем сидении автомобиля, крутил в руках зажигалку, потерявшись в потоке своих мыслей.       — Пчёла, приём!       Светловолосый устремил раздражённый взгляд на друга.       — Чё?       — Ничё, — так же перекинулся с ним собеседник, — Что с тобой? Загруженный ходишь.       Саша был лучшим другом Виктора, и тот всегда был первой инстанцией, к которой он прибегал, когда приперали проблемы или душевные терзания, которые для внутреннего перерабатывания были уже невыносимы, но сейчас он не мог собрать свои мысли воедино так, чтобы приемлемо выложить их другу.       Почти год назад Белый представил их компании свою избранницу, а сейчас уже невесту, Ольгу Сурикову. Дочь академиков, скрипачка, воспитанная бабушкой по всем соответствующим правилам. Он не мог понять, как её занесло в их мир, ещё и добровольно, но то, что их другу повезло, он не сомневался. В самом начале, по возвращению их в Москву, парень наблюдал за понурым Беловым, который пытался восстановить с ней общение, и не обходился без подколов о том, что та слишком много выделывается и баб вокруг пруд пруди, пока Саша не познакомил их, и всё не встало на свои места. Девушка была олицетворением женственности. Она излучала нежность и именно эту женскую слабость, которая так и манила мужчин спрятать её под своё крыло и никому не давать в обиду. Витя видел, как друг попал. Спустя время к нему самому пришло ужасающее осознание того, что он тоже разделяет эти чувства. Наивный взгляд зелёных глаз, каштановые волосы, струящиеся по хрупким плечам и добродушная улыбка. Этот образ отложился в его голове приятным воспоминанием, переплетаясь с чувством вины, которое нависало над ним, как дамоклов меч, стоило ему посмотреть в глаза другу. Угрызения совести парень чаще всего старался заглушить фактом того, что Александр сейчас работает на два фронта и мечется между Олей и Варей. Тот не говорил о Варе, и о том, что часто проводит с ней время. Виктор это видел сам. Видел, как Белов находит всё больше поводов «навестить» мать, как после встречи с этой студенткой улыбка не сходит с его лица, как пытается найти отговорки на расспросы о том, почему Оля пытается через друзей узнать, где он. Витю разрывало от несправедливости. Он не мог проявлять симпатию к избраннице друга, но и тот, как он мог наблюдать, ведёт игру между двумя, при чём, абсолютно противоположными девушками.       — Саня, ты лучше со своей жизнью разберись, — выплюнул Виктор, резко распахивая дверь и покидая машину.       Белов вышел следом и привалился к двери, наравне с ним.       — Объяснись.       Сделав первую затяжку и нацепив на лицо безразличный вид, Пчёлкин пожал плечами.       — Да тут нечего говорить.       — Не дури меня, Пчёла.       Закатив глаза, он всё же ответил:       — Прежде чем в мои проблемы лезть, свои реши. Пудришь мозги бабам, сам себе места не находишь.       В него моментально впился ледяной взгляд голубых глаз. Попал точно в цель.       — Ты чё несёшь?       Пчёлкин усмехнулся краем губ.       — Белый, я не слепой.       Повисло молчание.       — У нас с Кузнецовой ничего нет, — тише заговорил он, — Просто дружба.       Друг испустил смешок.       — Ага, я тоже со своими «дружу», — Белов раздражённо зыркнул на него, но молчал, — Давай, колись, — подначивал светловолосый.       — У Варьки жених есть, — начал он, выдыхая сизый дым, — Из армии его ждёт. Да и неважно это всё, у меня Оля.       Пчёлкин усмехнулся.       — Елисеева тебя тоже «ждала».       — Да заткнись ты! — не сдержался уже Саша, — Она не Ленка. Знаю, что дождётся.       — Тогда чё ты за неё уцепился? — скучающим тоном поинтересовался Виктор.       На некоторое время затянулось молчание, после чего последовал ответ:       — Сам не знаю. Мне с ней, скорее, легко становится, что ли. Будто в другом мире оказываюсь, далеко от нашего, и того, что мы делаем.       — А Оля? — не унимался друг и даже не заметил, как задержал дыхание после произнесённого имени.       — А что Оля? Олю я так же и люблю, ничего не поменялось.       Развернувшись к двери машины и схватившись за ручку, Пчёлкин лишь сказал:       — Белый, знаешь же, за двумя зайцами…       — Не лезь в это, Пчёлкин, — отрезал тот, и достал вторую сигарету.       

***

      Варвара стояла перед дверью, обитой уже выцветшим дермантином, и зажимала звонок, уже несколько минут слушая непрекращающуюся трель по ту сторону.       — Я тебе сейчас эту руку оторву, — прозвучало сзади.       От неожиданности девушка отскочила от двери и приложилась плечом о щиток. Она завыла, хватаясь за повреждённое место.       — Ну какая-же ты растяпа, — вздохнув, сказала Софья и поставила полные пакеты с продуктами на пол.       Зазвенели ключи, и в следующую минуту дверь квартиры распахнулась, пуская первой хозяйку.       — Ставь чайник, я пока вещи разберу, — всё говорила Соня, подталкивая сестру к кухне.       — Ты чего вся на иголках? — взволновалась Варвара.       Девушка выглядела измотанно. Залегшие синяки под глазами и лёгкая заторможенность вызывали беспокойство.       — Ох, да не бери в голову, Варь, — махнула на неё рукой та, принявшись раскладывать продукты по полкам холодильника.       — Ну уж нет, так не пойдёт! — девушка тут же оказалась около сестры, — Давай, рассказывай.       Тяжело вздохнув, Софья опустилась на стул и сложила в замок ладони.       — Да не знаю, что и делать. Зарплату задерживают, Вова сутками на работе. Постоянно думаю о том, а правильно ли я сделала?       Соня завязала со спортом, который был с ней буквально всю жизнь, сразу же после свадьбы. Сделала она это не сразу, а под воздействием разговоров о детях и роли хранительницы очага, которые, как бы «невзначай», заводил Володя. В ответ на аргумент жены о том, что сидеть дома она не будет и ей нужна коммуникация и какая-то активность, мужчина, через родственников, пристроил её в библиотеку при институте, в котором место директора занимала его тётка. Работа не пыльная, и в декрет уйти без проблем. Кузнецова не понимала ни девушку, ни Вову. Как можно просто раскидываться распоряжениями о жизни другого человека, и как можно этому человеку их безоговорочно принимать?       — Сонь, я, конечно, не хочу лезть в ваши отношения, но этого ли ты хотела?       Девушка вздохнула и упала головой на сложенные руки.       — Надеюсь, мы переживём этот период, — пробубнила она в стол, и следом спросила, — Ты то тут чего? Я, конечно, всегда тебе рада, но что-то тебе надо, Варька.       Закатив глаза на это, Варя ответила:       — Решила навестить любимую сестричку.       Та прыснула и скептически посмотрела на Кузнецову.       — Ага, рассказывай. О любимой сестричке последнее время вспоминаешь-то только по праздникам, а в этот район тебя вообще не затащишь. Дуру из меня не делай.       Решив закончить спектакль одного актёра, девушка всё же выдала:       — Да я вот, думала, может есть у тебя вариант в твоей академической среде где-то затесаться? Деньги нужны, а торгашкой идти ну никак не хочу.       — А со стипендией что? Тебе сорок пять рублей и с продажи картин не хватает?       «Вот и настал твой час, позорище» — забилось в голове девушки.       Её глаза забегали, и она подскочила со стула.       — Слушай, вот ты хозяйка конечно! Я к тебе в гости пришла, а ни чая, ни плюшек.       — Так я не…       — Да я уже сама, сиди! — махнула на Соню рукой, пытаясь тем временем собрать в кучу ту информацию, которую она собиралась обрушить на неё, — Тебе с сахаром или без?       — Ты же знаешь, что без сахара пью. Так ты…       — Да знаем, знаем, за фигурой следишь, — продолжила лепетать Кузнецова, — Я бы на твоём месте вообще не переживала. У тебя ни в коня корм. Вот у меня знакомая…       — Да сядь ты уже! — не выдержала Заварзина, схватив суетливую особу за руку и усаживая на место, — Что у тебя случилось?       Так, тут надо плавно.       — Будто ты не знаешь! Сейчас у всех что-то случилось. Кризис, люди с ума сходят, бабушке помогать нечем, скоро отчислят меня, картины спросом не особо…       — Отчислят?!       Варя от внезапного крика сестры чуть ли не подскочила, и опустила глаза на рвущие салфетку пальцы.       — Каюсь, проблема есть. Но я не унываю, — девушка натянула улыбку и подняла взгляд на сестру. Серьёзное лицо той заставило маску слететь, — Ладно, ситуация… ну…плохая. Стипендии лишили. Поэтому я и пришла к тебе.       Она сложила перед собой руки и начала деловой разговор.       — Так как я, к сожалению, сейчас не нахожусь на попечении государства за свои учебные заслуги, я хотела узнать, можно ли меня к тебе устроить? Я исполнительная, ты же знаешь.       — Нет, — отрезала та, и встала из-за стола, облокотившись о столешницу кухонного гарнитура, тем самым возвышаясь над Варварой, — Ты мне скажи, как ты докатилась до того, что тебя скоро выпрут?       — Сонь, я пытаюсь, честно. Ну не моё это. Бабушка с мамой накапали ещё по школе, вот и поддалась. А преподам чего меня тянуть, если я сама не горю желанием?       Сестра тяжело вздохнула и накрыла ладони девушки своими.       — Варь, я не из вредности с работой помочь не могу. У нас сейчас штат полный, да и, говорят, сокращение скоро будет.       — Ничего страшного,— Варя натянула на лицо улыбку, в голове уже пытаясь сообразить новый план, и поднялась из-за стола, — Я уже, наверное, пойду. Тебе отдохнуть надо.       Сестра махнула на это рукой.       — Да оставайся. Поди ничего даже поесть в твоей общаге нет, я ужин приготовлю.       — Да я поеду, вопрос с работой сам себя не решит.       — За учёбу возьмись, пока не поздно, а с деньгами мы мал-мало поможем. Сейчас не поймёшь, что будет завтра, а ты без образования будешь. Вот помяни моё слово! — пригрозила пальцем Заварзина.       — Да возьмусь с новой сессии, куда денусь, — бессильно махнула рукой та и направилась к выходу.       Соня пошла проводить сестру. Уже в дверях она сказала:       — Варя, ты только… не ввязывайся в глупости, ладно?       — Не буду, обещаю.              1990 год. Осень.       После визита Саши в квартиру её матери, Варвара снова ждала гостей. Софья с мужем должны были приехать после работы к Филлиповым на ужин. Михаил уже вернулся и ждали их уже всем семейством.       Вечер прошёл по семейному тепло. Присутствующие уже набили животы выпечкой Валентины Ивановны и пригубили домашней настойки, которую достал глава семейства, когда Кузнецова позвала сестру поговорить.       — Ну чего? — плюхнувшись на свою старую кровать, спросила девушка.       Не собираясь в чём-либо обвинять её, а лишь решив для себя хоть что-то понять, Варя начала:       — Сонь, сегодня приходил Саша. Спустя год объявился, представляешь?       — Какой Саша?       — Белов.       Заварзина сразу же подскочила и приобрела сидячее положение.       — Что ему было нужно?       Панические нотки в голосе сестры насторожили девушку.       — Да он у матери был, вот зашёл. Говорит, что месяц назад заходил, но ты ему сказала, что я вообще здесь не появляюсь. Почему я об этом не знаю?       Повисла напряжённая пауза, после которой Софья подала голос.       — Варь, я не знаю, насколько это правда… Короче, мои девчонки говорят, что Саша со своей компашкой по криминальной дорожке пошёл. В бандитов играют, понимаешь?       Почему то эта новость не вызвала удивления у Кузнецовой, но для сестры она была в таком же шоке от её открытия. Ей стали понятны некоторые моменты. Внешний вид Белова и его диалог с Пчёлкиным подтверждали теорию сестры. Варя не была в панике, как девушка, но и опасаться эту компанию тоже не собиралась. Связи, может и не сейчас, но понадобятся, а в такое время Саша был на стороне выигрывающего в обществе криминала, как бы страшно это не звучало, и, чувствовала она, это закончится очень не скоро.              1991 год. Весна.       — Даже не знаю, что мне не нравится в этой идее, — хмуро выдал заключение Пчёлкин, прикладываясь раскалывающейся головой к холодной бутылке минеральной воды.       Парень пил до утра, о чём говорил его помятый вид. Чем ближе была свадьба Белова, тем больше он засиживался в баре и казино. Иногда ему удавалось вытащить друзей на увеселительные мероприятия, но чаще он это делал в одиночку. Поправка: в одиночку, с постоянно меняющимися спутницами.       — Пчёла, есть претензии — излагай, — спокойно ответил Александр, развалившись в кресле ещё не обжитого кабинета и закуривая сигарету.       Тут голос подал Валерий, не давая вставить слово Виктору:       — Сань, оно тебе надо? Ты с этой девчонкой дружишь вроде, не чужая тебе, а она здесь будет сидеть, как на передовой. Хочешь, чтобы с ней сделали то, что мы обещали Люде, только уже по настоящему?       — Кто это сделает, вы что-ли? — выпустил смешок Саша.       — Найдутся покруче нас, — продолжал Филатов,— Мы то не обидим, ты знаешь, но у нас столько дел здесь проворачивается. Пристрой её на какую-нибудь нейтральную территорию. Пусть практику оплачиваемую где-то проходит, ты же говорил, она на юриста учится.       — Да из неё юрист… — парень не закончил, но мысль была ясна.       Этого разговора могло бы и не быть, если бы вчера Кузнецова не позвонила бригадиру. В начале, из-за некого волнения в голосе, Александр подумал, что у девушки серьёзные проблемы, и заставил её чётко изложить свою просьбу. На самом деле, ничего, с чем бы он не мог справиться, не было. Работу он ей предоставить мог, ручаясь за её безопасность и где-то в глубине души почувствовав удовлетворение, что обратилась она именно к нему.       — А Люду ты куда денешь? — возник Космос, восседая по другую сторону стола.       — Она остаётся. Варя будет её подменять, иногда на полдня. Учёба всё-таки. Как-нибудь сами решат.       — Вот зачем тебе этот геморрой?       — Помочь хочу. Лучше к нам попадёт, чем намотается в другом месте на проблемы.       — Белый просто решил свой гарем поближе держать, а мнит себя альтруистом,— съязвил Пчёлкин.       — В общем, я всё сказал,— вынес вердикт Белов, поднимаясь и опираясь обеими руками о стол, — Пчёлкин, а ты иди проспись. Не завяжешь бухать — закодирую.