Часть 21

В дверь позвонили. Хаян побежала в прихожую, чтобы открыть. Подруга Хаян, Чхве Хэрим, стояла на пороге. В руках у неё был тортик и упаковка чая. Хэрим улыбнулась, приподняв тортик. Хаян обняла подругу. — Тебе грустно? — спросила Хэрим, поглаживая спину Хаян свободной рукой. — Сейчас попьём чаю и постараемся сделать так, чтобы твоё настроение улучшилось. Хорошо? — Угу, — пробормотала Хаян, шмыгая носом. — Хэрим, мне так плохо. Я опять хочу плакать. Я уже третий день плачу и не могу остановиться. Кажется, если буду плакать месяц, дом затоплю. Слёзы выльются на улицу и затопят наш город. И сил совсем нет. Еле ноги передвигаю. Да и аппетит пропал. Я почти не ем. Даже не помню, когда в последний раз в моём рту была еда. Хэрим отстранилась и посмотрела на подругу. Провела ладонями по её впалым щекам. Лицо у Хаян было бледным, взгляд потухшим. Хэрим завела её в дом. Они прошли на кухню. — Приготовлю тебе что-нибудь поесть. А то похудела и ослаба совсем. Бедняжка. Хэрим сварила рис и овощи. Достала из морозилки рыбу и пожарила её. Выложила приготовленную еду на тарелку и подвинула к Хаян. Хаян ковырялась вилкой в еде. Аппетита у неё не было. Хэрим заставила съесть хотя бы рыбу, которую Хаян очень любила. Но Хаян отрицательно покачала головой и сделала грустное выражение лица. Отложила столовые приборы, хотела выйти из-за стола. Подруга остановила. — Сейчас тебе чаю налью. Твой любимый. С лимоном. — Не нужно, Хэрим, — сказала Хаян. — Спасибо, что пришла. Я пойду лучше посплю. — Ты вчера весь день спала? — Нет. Половину. Я ничего не хочу делать. Настроения нет. — Попей со мной чая. Тортик вкусный. Тебе понравится. Обещаю. Хаян кивнула и осталась за столом. Кусочек торта охотно съела и выпила две кружки чая. Потом они с Хэрим сидели под одеялом в обнимку. Хаян отправила ей сообщение с записью звонка почти сразу, когда услышала. Хэрим попросила её успокоиться. Она не смогла. Плакала и днём, и ночью. Приехал Хисын. Увидев Хаян, побледнел. Он и представить себе не мог, что за время его отсутствия она превратится в привидение. Её кожа была бледной, под глазами пролегали большущие синяки. Хисын бросил сумку в прихожей. Резко шагнул к Хаян, чтобы приобнять и спросить, не заболела ли она. Хаян отпрянула. Отошла подальше. И выдавила из себя через силу: — Ненавижу тебя. Хисын так и замер. Её лицо исказила гримаса боли. Хаян сделала вдох-выдох, чтобы не расплакаться. Хисын смотрел на неё округлившимися глазами. За что она его возненавидела? Он хотел спросить. Хаян опередила. Вынула из кармана пижамных брюк телефон и сунула ему под нос, включив запись. Хисын прослушал. Откуда у Хаян это? Она убрала телефон обратно в карман. — Уходи. Оставь меня одну. Умоляю. Мне не нужны твои извинения. Я ни одному твоему слову не поверю. Обещал приехать через два дня, максимум, через три. Приехал через четыре. Я догадываюсь, что ты делал все эти дни. Ты врал, что встречался с писателем и художником. Я знаю, с кем ты встречался на самом деле. — Мне уйти? — только и спросил Хисын. — Я уйду. Но сначала скажу тебе: у нас с ней ничего не было. Я очнулся и чуть не убил её за то, что она сделала. — Сделала, — эхом отозвалась Хаян. Глотать было больно от подступающего плача. — Сделала, значит! Или вы это вместе сделали! И как тебе? Она опытная. Знает, как тебя гладить. Как сделать тебе хорошо. Она же твоя подруга! Ты спал с ней не раз. А я об этом ничего не знала. Ты и на работе якобы задерживался ради неё. Теперь я всё поняла. Всё. И твои слова слушать не хочу. Что ни слово, то чушь собачья. И как ты мог явиться после такого! Ах да, это твой дом. Я съеду. Буду жить у родителей. Сюда больше не вернусь. — Что ты такое говоришь? — у него волосы дыбом встали от её слов. Сердце зашлось в бешеном ритме. — Не нужно уезжать. Живи спокойно в нашем доме. Я не прогоню тебя. Никогда этого не сделаю. Обдумай мои слова хорошенько. Я не изменял тебе. Единственное, в чём я каюсь перед тобой, что выпил много. Вот она и воспользовалась мной. Я идиот. Хаян, можешь ударить меня. Бей сколько хочешь. — Не верю тебе. Не верю ни единому слову. Враньё. Убирайся! Прочь! — орала она, размахивая руками. — Ты растоптал мои чувства к тебе. Тобой, оказывается, легко воспользоваться. Какой ты мужчина, раз не можешь дать отпор! Хисын схватил Хаян за руку. Сдавил пальцами её запястье и произнёс стальным тоном: — Я дал отпор. Дал! Она не притронулась ко мне! Чуть не убил, мягко сказано. Я её правда хотел убить, — он ослабил хватку. Погладил руку Хаян до плеча и произнёс жалобно: — Пусть всё будет, как прежде. Давай любить друг друга, как прежде. Ты же любишь меня? Скажи, что любишь, пожалуйста. Я очень тебя люблю. Я действительно встретился с Союн после работы. Это было всего один раз. Я сказал, чтобы она держалась подальше от тебя. Чтобы не трогала нас. Не писала мне в соцсетях. Я удалил её из друзей везде. Хаян, ты мне нравишься безумно. То, что ты сказала про опыт, — возможно, он у неё большой, но это ничего не значит. Главное ведь, чтобы люди нравились друг другу. Только это дарит настоящую радость от близости. Она мне не нравилась никогда. Веришь мне? Хаян молчала. Высвободила свою руку из его руки и жестом указала ему на дверь. Он собрал в сумку необходимые вещи и ушёл, не сказав ни слова на прощание. Хэрим выслушала эту историю ещё раз. Хаян уже рассказывала её по телефону. — Сложно. Очень сложно, — задумчиво бормотала Хэрим. — Я думаю, он не врал тебе. Он тебя любит. Чтобы сказать слова любви, ему пришлось собраться с духом, я в этом уверена. А вот простить его или нет — это другой вопрос. Он виноват в том, что напился. Виноват, что позволил другой женщине затащить себя в постель. С другой стороны, он звонил тебе, чтобы узнать, как у тебя дела, а ты отклонила его звонки. Не стала слушать его, когда он хотел рассказать, как было на самом деле. Ты тоже виновата во многом. В отношениях важно научиться слушать. Да, это непросто порой. Но надо. Без этого никак. Через не хочу. Выслушала бы. Подумала над его словами. Вон, он тебе и дома жить позволил. Хотя этот дом принадлежат ему. Он точно тебя любит. Сто процентов из ста. И ему сейчас не легче. — Хоть бы он не пил много, — сказала Хаян. — Это вредно для здоровья. И для головы тоже. Хэрим потрепала подругу по голове. — Я поддержу тебя при любом твоём решении. Не вешай нос. Обещаешь мне? — Ага. Не буду. — Молодец. А теперь поспи. Хисын пришёл на следующий день. Позвонил в дом. Хаян была обижена на него. Сидела в спальне и не открывала. Он сам вошёл. Снял куртку и постучался к ней. Приоткрыл дверь. — Я лекарства тебе принёс. Хэрим сказала, ты заболела. Вот тут от температуры. Ещё сироп от кашля купил. Хаян отвернулась к окну. — Оставлю на стуле, — произнёс Хисын. Положил пакет. Посмотрел на Хаян. «Что же ты натворил! — сокрушенно подумал он. — Она болеет из-за тебя. Извинись ещё раз. Может быть простит». — Хаян, я сказать хотел… Прости меня. Она закрыла глаза. Слёзы опять взялись откуда-то. — Уйди с глаз моих, — проговорила Хаян, стараясь придать своему голосу силу. Он вышел за дверь. Хаян подошла, чтобы закрыть её плотнее. И вдруг услышала его голос. — Я буду сидеть возле двери до тех пор, пока ты не выйдешь и не простишь меня, — выпалил Хисын. — Прости меня. Хаян, прости. Я же не смогу без тебя. Сделаю что-нибудь с собой. В окно выброшусь или под машину попаду. Я говорил тебе однажды, моя жизнь потеряет всякий смысл, если рядом не будет тебя. Если я не смогу держать тебя за руку. Открой. Впусти меня в своё сердце. Хаян держалась за ручку двумя ладонями. Хотела повернуть её и броситься Хисыну в объятия. Нареветься всласть, прижимаясь лицом к его груди. Но дверь она не открыла. Чувствовала, он стоит напротив. Высокий, красивый, с печалью во взгляде. Он ведь и правда мог совершить то, что сказал. Она снова потянулась к ручке. Отдёрнула руку. Нет. Она не простит его. Сердце кровью обливалось от мысли, что он был с другой. Был со своей подругой Союн. Хаян слышала её стоны. Кажется, им двоим было хорошо. Вот и пусть идёт к ней. Пусть любит её. Хаян стиснула губы и заплакала тихонько, чтобы Хисын не услышал. Она глотала солёные слёзы и дрожала будто от холода. Она привязалась к нему. Она хотела только его. И все её мысли, все её мечты о нём разбились вдребезги. Разлетелись осколками стекла. Один осколок попал в её сердце. Рана не заживала. Она росла, расширялась и болела. Несмотря на боль, сердце продолжало биться. Продолжало любить и тянуться к нему. Сердцу было всё равно: враг он или друг. Оно чувствовало в нём спасение. Хаян услышала стук. Хисын сел, навалившись спиной на дверь. Он сказал себе: буду ждать её. Ждать, пока она не выйдет. Хаян вновь залилась слезами. Да что это такое! Он ей выхода не оставлял! Хаян сидела на полу до самого вечера. Пока не стемнело и по окнам не застучал дождик. Снег таял. Хаян подошла к окну и открыла его. Подышала свежим воздухом. Хотелось есть. Сходить бы на кухню и взять что-нибудь из холодильника. Хаян прокралась к двери, приложила к ней ухо и услышала тихий храп. Уголки её губ потянулись вверх. Хаян осекла себя. Чему это она радуется? Она не простила его. Осторожно покрутила ручку, надавила на дверь, открывая, и протиснулась в небольшую щель. Краем глаза взглянула на Хисына. Задержалась на минутку. Он спал. Скрестил руки на груди и похрапывал время от времени. Хаян пошла на кухню. Сделала себе бутерброд с колбасой, поставила чайник на плиту. Закрыла дверь, чтобы шипение от чайника не донеслось до уха Хисына. Она села за стол, положила на него голову и обратила взор к окну. По стеклу расплывались дорожки воды. Хисын сдержал обещание. Он сидел возле двери и ждал её. Может, он не врал? У него действительно ничего не было с Союн. Но почему он не рассказал, что встречался с ней месяц назад? Позвонить бы Хэрим и обсудить с ней печальные мысли. Хаян придвинула стул к окну и нарисовала на запотевшем стекле сердечко. Немного подумала и подрисовала стрелу. А рядом изобразила ещё одно сердце. Здоровое. Радостно бьющееся. Вот бы её сердце вновь стало таким. Хаян встала. Налила заварки в кружку. Залила её кипятком. Бутерброд не жевался, хотя есть хотелось сильно. В холодильнике стоял суп с водорослями. Хаян налила его в миску. Съела несколько ложек. — Я не могу. Мне плохо, — произнесла она дрожащими губами. — Можно мне тоже супа с водорослями? — вежливо попросил Хисын. Он был помятым после сна и всё равно симпатичным. Хаян поймала его взгляд на себе. Хисын дружелюбно улыбнулся. Хаян сжалилась и наполнила супом ещё одну миску. Поставила её на стол. Хисын сел и стал есть суп. Дул на ложку, сложив губы трубочкой, чтобы не обжечься. — У тебя самый вкусный суп с водорослями, который я ел. Даже в моём любимом ресторанчике не готовят так вкусно. Хаян было приятно от его слов. Но она не улыбнулась, услышав их. Сделала угрюмое лицо. Быстро зачерпнула суп и проглотила, чуть не подавившись. — Не торопись, — попросил Хисын. Хаян поджала губы. Едва не заревела. Почему он продолжал быть с ней таким заботливым? Спал с другой девушкой. Вот и пусть возвращается к ней. Хаян не нужен муж-изменник. Ещё и так жестоко пошутил. Позвонил в самый разгар секса. Небось, им обоим крышу сносило от трения друг о друга, а потом от оргазма. От этих мыслей Хаян совсем перехотела есть. Её тошнило. От многого. От доброты Хисына больше всего. Он её достал своей постановочной заботой. Она резко встала и вылила суп в раковину. Бросила миску под кран. Выкрутила его почти на максимальный напор. Хаян яростно натирала посуду моющим средством. Вода и пена расплескалась по сторонам. Хисын молчал, не подавал виду, что с Хаян явно что-то не так. Она была в истерике. Хисын мог бы её обнять и успокоить. Но боялся, что сделает только хуже. Хаян выключила воду и вдруг громко, срываясь на плач произнесла: — Чего ты от меня хочешь? Прощения? Я не прощу тебя никогда! Ты спал с другой девушкой! Ещё и надо мной пошутил. Мне больно здесь. Здесь! — она ткнула себя пальцами в сердце. — Я ведь хотела чистой первой любви. Настоящей. Я — дура! Никакой настоящей любви не существует. Чонвон был прав: нам нужен был только секс. Тебе, мне, ему, Союн. Может, и я тебя никогда не любила. Вообразила себе, что люблю. Хотела готовить для тебя вкусную еду. Хотела видеть твою улыбку, когда ты ешь. Хотела быть хранительницей очага. Тебе, наверное, смешно это все слушать. Думаешь, я наивная дура, воспитанная на сказках. Да, я и есть та самая дура. Меня так воспитали родители. Они хотели, чтобы я была счастливой. Говорили, что с тобой я обрету счастье. Я верила, что так и будет. У нас даже начало получаться. Но то, что произошло неделю назад… Я не могу тебя простить за это. Не могу. Она закрыла лицо руками и заплакала. Хисын перевёл взгляд с дрожащей Хаян на окошко. Посмотрел на сердечки и улыбнулся легко и беззаботно. — Моё сердце такое же, — проговорил он. — Проколотое остриём стрелы. Истекающее кровью. И живое. Рана затянется. Я уверен в этом. — Ничего ты не понимаешь. Не затянется, — промолвила Хаян. — Эта рана будет истекать кровью всегда. — А вот и нет, — спокойно сказал Хисын, отодвинув миску. — Она заживёт. Он встал. Ещё раз посмотрел на сердечки. Сделал несколько шагов к Хаян. Хаян хотела сказать: «Не подходи. Не трогай меня». Вместо этого молчала и плакала. — У меня ничего не было с Союн. Я окончательно разорвал с ней отношения. В детстве она не выглядела такой ненормальной. Одержимой мной. Я думал, она мне друг. А оказалось, ей нужно было только одно. Не буду это произносить вслух. Простишь меня когда-нибудь? Я буду ждать столько, сколько понадобится. Да хоть сто лет прожду. — Мы столько точно не проживём, — проговорила Хаян. — Умрём и воссоединимся в следующей жизни. Я найду тебя. И не совершу ошибок, которые совершил в этой жизни. Я сделаю тебя счастливой, как ты мечтала. Он протянул к ней руку. Задержал над её головой и медленно опустил. Погладил по волосам. Подвинул ногу вперёд, чтобы стоять ближе к Хаян. — Ты же понимаешь, что мы всё равно продолжим видеться на работе. Это не угроза. Я хотел сказать, что буду так же, как и прежде, смотреть на тебя издалека. Это поднимает мне настроение. Она ничего не ответила. Ещё ниже опустила голову и плотно прижала ладони к лицу. Хисын никуда не уходил. Гладил её неспешно. Он верил, что у него получится успокоить её хотя бы немножко. Если у неё ещё были чувства к нему, она примет его ласку. Она была высокой девушкой. Он был выше намного. Наклонился, чтобы их лица были почти напротив. Хаян своего лица не поднимала. Её охватило смятение. От каждого его слова сердце пропускало удар. Хисын улыбался и отодвигал за её уши тонкие прядки волос. Они были слегка мокрыми. Хаян проглотила ком в горле и сказала твёрдо: — Попей чай и уходи. Хочу побыть одна.