Глава шестьдесят восьмая

      Когда молодёжь, включая Курокаву Аканэ, вернулась домой, их ожидал стол, наполненный горячим чаем и плошками с различными сладостями. Конечно же, среди всех чашек была и чашка с ромашковым чаем. Правда, к ним приступили немного позже, поскольку вместе с молодыми людьми в дом Синигами приехал и Сато Акайо, тут же без особых расспросов принявшийся за лечение Птенчика (пока проходила небольшая операция, злой коп занялся тем, что связался с матерью Курокавы Аканэ и объяснил ей ситуацию с точки зрения обычных подростков — загулялись, сел телефон, решила остаться на ночёвку). Парень не проронил ни слова, даже лёгкого тихого стона не издал. Лишь зажмурился и закусил нижнюю губу, а в конце недолгой операции тяжело выдохнул, сразу же сделав глубокий вдох.        — Я даже удивлён, — заметил Сато-самый-старший во время уборки инструментов, — что под пулю в этот раз попала не Юки.        — Эта пуля предназначалась не для меня, — достаточно тихо пояснила девушка, при этом в её голосе была слышна злоба.        — Не для тебя?        — Нет…       Однако уточнять врач не стал. Он провёл взглядом на человека, на которого смотрела «актриска», и всё сразу же понял.        — Юи, — обратился к нему мужчина, — как ты себя чувствуешь?        — Совершенно нормально, — спокойно ответил парень. — Вы лучше осмотрите Аканэ. И дайте ей, может, какие-нибудь успокоительные, пожалуйста.        — Конечно, — мужчина кивнул, перебравшись поближе к новой гостье этого дома.       Осмотр и принятие успокоительного не заняло уж слишком много времени, именно поэтому Сато Акайо совсем скоро поднялся из-за стола. Синигами-младшая предложила ему переночевать у них, всё-таки время было уже позднее, однако мужчина отказался:        — Не пойми неправильно, Юки, однако, зная вас, вы просидите ещё долго, несмотря на твой домашний арест, а мне завтра рано на работу. Оставить вас на кухне и пойти спать я тоже не смогу — просто не усну.        — Ты ведь так и так не уснёшь, — заметил его сын, хмыкнув, — пока не получишь от меня сообщение, что всё более или менее хорошо и все отправились спать.        — Не спорю. Но так, по крайней мере, я буду не так сильно нервничать.        — Как скажешь, — со вздохом сказала «актриска», поднимаясь из-за стола. — Я провожу.       Девушка смотрела на отца своего опекуна, пока тот одевался, помогла ему накинуть куртку и достаточно тихо проговорила перед тем, как тот вышел из дома:        — Напиши, как доберёшься. Пожалуйста.        — Конечно, — Сато-самый-старший тепло улыбнулся, потрепав ту по чёрной макушке. — Не переживай. Я доберусь без происшествий и обязательно оповещу вас, когда буду дома.       Синигами-младшая кивнула, после чего обняла мужчину и наконец отпустила его. Дождавшись, когда машина отъедет, она закрыла дверь, вернулась на кухню и заняла своё законное место, тяжело вздохнув. С минуту просидев с закрытыми глазами, девушка подняла взгляд на Курокаву и спросила:        — Успокоилась?       «Актриска» смотрела в бирюзово-голубые очи новой гостьи своего дома, в то время как та не отводила взгляд от девушки весь этот вечер.        — Более или менее… — через несколько секунд ответила Курокава, кивнув. — Домашний арест? — тут же, не желая предаваться тишине, поинтересовалась та. — Удивлена…        — Со всеми бывает, — призналась Синигами-младшая, кивнув. — Итак… отвлечённые темы нас сейчас несильно беспокоят. Ни меня, ни тебя. Поговорим о насущном.        — Да… — она кивнула. — Конечно.        — В общем и целом, — «актриска» закинула одну ногу на другую, поставила локти на стол, скрестила пальцы в замок и поставила на них подбородок, при этом не отводя взгляд от бирюзово-голубых глаз, — как ты могла понять, я — тот самый «Тёмный Феникс», которого полиция так и не смогла разоблачить.        — Ну да… отрицать подобное после произошедшего было бы весьма глупо.        — Люблю разговаривать с умными людьми, — в другой любой ситуации, на её лице появилась бы милая улыбка, зияющая хитростью, однако в данный момент всё её лицо выражало лишь сосредоточенность и непоколебимую серьёзность. — Отвечу на твой немой вопрос: да, Руби и Аквамарин обо всём прекрасно знали.       — Вот как…        — Я отошла от дел, как ты могла заметить по новостям.        — Да. Заметила.        — И мои грехи всё ещё лежат на моих плечах.        — Я никому не скажу.       Синигами-младшая хмыкнула, насупив свой носик.        — Странные вы всё-таки люди, — со вздохом проговорила «актриска», облокотившись на спинку стула и тихо простонав. — Ладно Аквамарин… ему выгодно иметь такого союзника под боком, как я. Но ты и Руби… хотя, чёрт с ним, Руби тоже можно понять… если смотреть с той точки зрения, что я спасла ей жизнь. Но вот ты…        — Подожди! — перебила её Курокава. — Ты уже упоминала во время пути что-то такое. Спасение Руби? О чём ты?..       «Тёмный Феникс» кивнула и поведала ей небольшую историю, в которой главным злодеем являлся Мори Кэйташи. Представили мужского пола всё это время сидели в тишине, однако не отводили взгляд от беседовавших и внимали каждому слову их разговора, гадая, к чему он всё-таки приведёт.              — Так значит… — гостья сделала глубокий вдох, медленно выдохнула. — Понятно. По крайней мере, теперь всё встаёт на свои места. Неожиданная дружба с близнецами Хошино, твоё умение найти подход к каждому из них, в особенности к Акве. Если честно, это меня не особо уже удивляет.        — Ого… А что же тогда тебя удивляет? — поинтересовалась Синигами-младшая.        — Точнее, вносит непонимание.        — Поподробнее.        — Зачем ты нужна была Камики Хикару?       Миуюки пояснила и это, на что получила тяжёлый вздох и покачивание головы со стороны Аканэ.        — Сумасшествие… — выпалила гениальная актриса.        — В шоу-бизнесе достаточно сумасшедших людей. Как это интересно, всё-таки, получается, — хмыкнула Синигами-младшая. — Ты жила спокойной жизнью, повстречала близнецов Хошино, решила с ними подружиться, достигла этой цели и тут — бац! — вокруг тебя стали появляться одни психопаты.        — Так значит, ты считаешь себя сумасшедшей?        — Ха-ха… — «актриска» наклонилась немного вперёд и протянула ей свои руки, перевёрнутые ладонями вверх, на которых отчётливо были видны ужасные шрамы от ожогов; на сей раз на её лице появилась безумная усмешка. — Эти руки, дорогая Аканэ, окрашены кровью уже как пятнадцать лет. Я искала брата, убивая людей. Шестёрок и пешек, правда, но какая разница? Какими бы гнидами они ни были, все они — всё ещё люди. Даже тот же Камики Хикару. На моих руках кровь подобных тебе, Аканэ. Я устраивала пожары, в которых страдали и гибли ни в чём невинные люди. Без желания, конечно, но как получалось. Огонь — дело такое. А теперь вспомни об одном психопате, который похитил тебя и собирался сегодня прикончить.        — Но ведь…        — Ваша с Аквамарином деятельность в детективов — та ещё детская забава. Даже если вы и смогли к чему-то подобраться… Например, ты смогла разузнать, что я — далеко не миловидная девочка-айдол, которую все так любят, — она томно и наигранно выдохнула, положив одну руку на стол, вторую поставив на локоть и вложив в её ладонь щёку. — К тому же, если мне не изменила моя внимательность, ты совсем не удивилась тому, когда я называла Камики отцом близнецов Хошино. Что, неужели смогла сопоставить какие-то факты и прийти к такому же выводу?        — Да… — девушка робко кивнула, делая глубокие вдохи и медленные выдохи, чтобы держать себя в руках. — Так и есть. Но у меня не было доказательств. Только факты, сходящиеся между собой по времени, и предположения. А вот у тебя теперь…        — …есть прямое доказательство, — договорила за неё спустя несколько секунд молчания Синигами-младшая, доставая из кармана небольшую прядь волос Камики Хикару. — Проведём ДНК-тест и узнаем, истины ли наши с тобой предположения. Кстати, ты ведь не говорила ни о чём Аквамарину, верно?        — Как ты поняла?        — По твоему взгляду. И по поведению Рыбки. Он вёл себя так, словно ничего такого не знает. А ведь даже подобное предположение вызывает невероятные эмоции и чувства… — с её уст слетела усмешка. — Например, желание отомстить поднимается до невероятного уровня. Согласись?        — Не спорю, — девушка кивнула. — Я не стала ему говорить об этом, потому что у меня не было доказательство. Вот только… наверное, я бы не сказала ему даже после того, как смогла бы разузнать, правда ли Камики Хикару — их отец, — Курокава смотрела прямо в горящие лавандой глаза «актриски», твёрдо и уверенно, несмотря на лёгкую дрожь в руках. — Ты ведь догадываешься, о чём я хочу поговорить ещё?        — Конечно, — та тоже отвесила кивок, не вынимая из рук блондинистую прядь волос. — Начинай, Аканэ.        — Я хочу сделать заказ «Тёмному Фениксу», — на полном серьёзно проговорила гениальная актриса театра «Лалалай».       Признаться, Миуюки ожидала немного другого. Она догадывалась, что девушка заговорит об убийстве Камики Хикару, причём в том русле, чтобы этого не делал Хошино Аквамарин — именно своими руками. Но чтобы настолько… чтобы дело дошло до заказа. Это было поистине неожиданным заявлением. Для всех. Абсолютно.       Синигами-младшая в первое мгновение хихикнула, после чего засмеялась в голос, в конце томно выдохнув и усмехнувшись.        — Удивила так удивила. Заказ «Тёмному Фениксу»? А ты и правда не лыком сшита, Аканэ.        — В начале я и правда хотела просто поговорить о сотрудничестве, потому что чувствовала в тебе ту сталь, благодаря которой ты могла это сделать. Мы бы вместе нашли информацию и доказательства, а после — придумали план по уничтожению Камики Хикару, — начала объяснять свои мысли Курокава. — Но после пережитого… я подумала, что можно поговорить и о подобном. Раз ты «Тёмный Феникс», это значит, что…        — Дело слишком рискованное, — вставил своё мнение Сато-старший. — Камики Хикару — не шестёрка и не обычная пешка в игре. Просто так к нему в обличие «Тёмного Феникса» не подобраться.        — К тому же, это в любом случае ставит Крошку под опасность, — заметил Ёсида. — Причём не только её жизнь, но и раскрытие её тайной личности.        — Так что мы против, — заключил Синигами-старший. — Да и Casia под домашним арестом, — напомнил парень. — Решать подобное без нашего согласия она не имеет права.        — А меня вот, что удивляет, — начал Сато-младший. — Почему вы говорите об этом, если Камики — мёртв?..       — Ох, и ведь точно… — прикрыв рот ладошкой, согласилась Курокава. — Я как-то увлеклась разговором и забыла о подобном…        — Так он мёртв? — переспросил добрый коп. — Вы уверены?        — Вы проверили это наверняка? — уточнил злой коп.       Молодёжь не ответила, как и не посмотрела своим старшим товарищам в глаза.        — Я целился ему в лёгкое, — сказал Синигами-старший. — Без скорой помощи он не выживет.        — А его помощник вырублен и связан на улице, — кивнув, подтвердил его слова Сато-младший.        — И поэтому вы не проверили, жив Камики или умер? — продолжал закидывать своих младших вопросами Сато-старший.        — Нет, — ответила за всех «актриска», — не проверили. Оставили его погибать долгой смертью.        — Вы — идиоты, — заключил мужчина.        — Я же ведь уже сказал…        — Вот именно, что ты уже сказал, — Мамору перебил Юи. — И ты же говорил, что это — Камики Хикару. Буквально пару дней назад. Хотите сказать, что, зная, на что готова пойти Юки, он сам не подготовился?!       На кухне повисла тишина, тут же начинающая давить на уши и превращать более или менее приятную атмосферу в угнетающую.        — Чёрт возьми… — выругался злой коп, потирая виски. — У вас был шанс покончить со всем, а вы его упустили, сильно на себя понадеявшись.        — Кровь была, — заметила осторожно Курокава. — И её было много.        — Юки, после спасения Руби, вернулась обратно с ножом в животе, — проговорил Сато-старший, — так ещё и во время этого вела машину. Сумасшедшие люди способны на многое.       И вновь — тишина. Миуюки смотрела в бирюзово-голубые глаза Аканэ, словно пытаясь вести с ней немой диалог. Казалось, гениальная актриса театра «Лалалай» прекрасно её понимала, вот только… эти немые слова понимал и старший брат «Тёмного Феникса».        — Даже если Камики действительно выжил, ты не будешь принимать этот заказ. Точка, — строго проговорил парень.        — Я обещала Аквамарину помочь, — напомнила девушка. — Подтвердить свои догадки о родстве близнецов Хошино и Камики Хикару — лишь малая часть. К тому же… я ведь говорила, что не хочу, чтобы он окрашивал свои руки в крови.        — И ты готова пожертвовать всем, что ты имеешь? — поинтересовалась Курокава. — Тем, что ты смогла вернуть спустя пятнадцать лет?!        — Аквамарин и Руби стали для меня родными. Об этом я тоже уже говорила. Будь мне всё равно на них, я бы не стала спасать тогда Руби и помогать как-то Аквамарину, даже если это поначалу меня действительно только развлекало.        — Casia…        — Скорее всего, Камики, если выжил, первое время не будет появляться. Он появится эффектно, как и всегда. За это время что-нибудь придумаем. Придумаем, как его убить так, чтобы каждый из нас, в том числе и я, остались чисты.        — Ты ведь не остановишься, да, Casia?        — Нет. Он — преграда. Опасность. Причём не только для меня. Как я и сказала в особняке, следующая его жертва — Руби. А там и до Аканэ недалеко. Не думаю, что подобного человека необходимо оставлять в живых.        — А если насобирать на него компромат? — предложил Ёсида.        — Тогда он выложит всему миру компромат на Юки-чи, — возразил Сато-младший. — А его у Камики — дохрена.        — Играть вчистую не вариант, — согласилась Синигами-младшая.        — Поэтому остаётся играть по-грязному, — заметила Курокава.        — Готова изваляться в грязи и испачкать руки в крови? — спросила «актриска», глядя гостье в глаза.       — Я была готова к этому ещё с того момента, как предложила Акве свою помощь.       Синигами Миуюки усмехнулась, медленно поднялась из-за стола и протянула девушке руку.        — Что ж… возможно, мы и правда сможем стать подругами, — проговорила восходящая звезда шоу-бизнеса с довольной улыбкой на устах и хитрым огоньком в лавандовых глазах. — Что скажешь?        — Интересное начало дружбы, — поднимаясь со стула, Курокава кивнула. — Я не против, — она пожала протянутую руку. — Приложу все свои усилия для победы над главным противником.        — Мне нравится твой настрой, — девушка слегка наклонила голову набок, сузив глазки. — Тогда — в бой.        — Какой в бой?! — воскликнул Синигами-старший, прерывая нечто наподобие идиллии. — Ты под домашним арестом!        — Да что ты всё вопишь о нём, Lilum?..        — Никакого боя месяц, я сказал! Будешь жить под присмотром Мамору как шёлковая!        — Да помню я, помню… — тише заговорила девушка. — Разговор на этом окончен. Можно укладываться спать.        — Вот так, — её старший брат довольно кивнул. — Завтра у тебя много работы. Так что — спать.        — А Аканэ?..        — Поспит в гостиной, — перебил её Синигами-старший, нахмурившись.        — Ты слишком жесток, Lilum…        — Бегом.        — Иду, иду-у… — протянула «актриска», направляясь прочь из кухни. — Всем спокойной ночи! Ах, да, — она остановилась на проходе. — Аканэ, завтра поищем твою сумку с телефоном. Не волнуйся, я помню об этом, — и, помахав всем, девушка скрылась на лестнице.       Как только сверху послышался звук закрывающейся двери, Курокава издала тихий смешок.        — Не думала, что Юки-чан живёт под таким строгим надзором.        — Юки провинилась, — спокойно, хоть и со вздохом, проговорил Сато-старший, — так что Юи посадил её под домашний арест. Пойдём, Аканэ, — он поднялся со своего места, — я тебя расстелю.        — Ох… давайте я Вам помогу, Сато-сан?.. — девушка тут же направилась следом.        — Не стоит. Ты пережила сегодня не самые лучшие часы своей жизни.        — И всё же…        — К слову, Аканэ-чан, — обратился к ней Синигами-старший, прежде чем тоже направиться к себе в комнату, — слова Casia были искренними. Насчёт дружбы. Даже если она начнёт развиваться у вас на такой почве.       — А… — Курокава кивнула, тепло улыбнувшись. — Спасибо, Юи-кун.       Парень по-доброму усмехнулся, после чего продолжил свой путь наверх.       Ёсида, сидящий за столом, тяжело вздохнул.        — Тебе бы тоже отправиться спать, — заметил он, поднимаясь со стула и похлопывая Птенчика по плечу, — рана так быстро не заживает.       А вот Сато-младший зашипел от неприятного ощущения боли и со злостью посмотрел на друга.        — Ой-ой, прости! Не по тому плечу похлопал, ха-ха… — мужчина почесал затылок. — Может, чая?.. В знак извинения…        — Да ладно уж… — на выдохе проговорил парень. — Ничего страшного. Пойду спать, — и, покидая кухню, проговорил чуть громче, чтобы те, кто пребывал в гостиной, его тоже услышали: — Спокойной ночи.       Зайдя к себе в комнату, Синдзи сразу же закрылся, однако отходить от двери не стал. Он дождался момента, когда все двери на втором этаже откроются и закроются, а следом за этим повиснет тишина, заволакивающая весь этот дом в свои владения. Только после этого, выдохнув, парень подошёл сначала к тумбочке, достал оттуда пачку презервативов и направился на балкон, но и там задерживаться не стал. Сато перелез на балкон, ведущий в комнату девушки, и заглянул внутрь, с лёгкостью открывая дверь.        — Юки-чи?.. — шёпотом позвал её парень.        — Увидят — тоже посадят под домашний арест, — проговорила «актриска», сидя в кровати и смотря на слова песни в своём блокноте.        — Подумаешь… — хмыкнул Сато, подойдя к кровати и протянув руку. — Покурим?        — От этого точно не откажусь, — Синигами тут же захлопнула дневник, отложила его в сторону и, вложив ладошку в руку парня, направилась вместе с ним на балкон.        — Значит, мы лопухнулись, — подытожил сегодняшний разговор Сато.        — Получается, что так.        — Когда же это закончится, чёрт возьми?..        — Я об этом думаю уже пятнадцать лет, — призналась девушка.        — Что, подобная мысль не исчезла даже после того, как Юи вернулся домой?        — Не-а. Камики ведь никуда не делся.        — Засада…        — Ага.       Они помолчали с минуту, делая одновременно по затяжке, после чего переглянулись и тихо посмеялись.        — Тут смеяться не с чего, — заметил парень.        — И сам ведь смеёшься.        — Тоже, получается, сумасшедший психопат.        — Скорее, зависимый психопат.        — Ах… вот так, да? — цыкнул, наигранно, Сато.        — Скажи ещё, что не так.        — Может, ты и права, — хмыкнул парень, туша недокуренную сигарету, чем уже успел удивить «актриску». — Правда, та зависимость осталась в прошлом. Она никуда не денется, не спорю, и всегда будет преследовать меня. Однако, — он забрал сигарету у девушки, потушил и её, после чего подошёл вплотную к Синигами и, взяв её лицо за подбородок, наклонился к сладким губам, — сейчас я не против другой зависимости…        — Если нас поймают, нам обоим пизда, Птенчик…        — Ты боишься? — удивился Сато.        — Не хочу, чтобы из-за меня влетело и тебе…        — Я ведь уже дал понять — мне всё равно, — парень усмехнулся. — Я готов понести наказание в виде домашнего ареста, которого боишься только ты, если до этого я получу то, чего желаю.        — Значит, желаешь? — в лавандовых глазах загорелся огонёк азарта.        — Невероятно… — его дыхание обжигали губы девушки. — Сильно…       «Актриска» усмехнулась, после чего поддалась чуть вперёд, накрывая губы парня своими и обнимая того за шею и легонько сжимая одной рукой чёрные, как вороного крыло, волосы на затылке. Птенчик улыбнулся сквозь поцелуй, плавно спуская руки по телу девушки. Дойдя до бёдер, он покрепче их сжал и поднял Синигами на руки, направляясь в её спальню, прямиком на её мягкую и такую удобную кровать, которой в эту ночь предстояло выдержать жадные, сладкие и жаркие прикосновения друг к другу этих двух особ.