Часть 1

Голова начала закипать. От постоянных криков и с её, и с его стороны в висках начало отдавать лёгкой болью. Она была заряжена высшею степенью злости вперемешку с раздражением. Вдруг резко захотелось пить. Поняла, что кричала так долго, что стала мучить жажда. Когда это закончится? – Правда не понимаешь? Сколько ещё раз мне понадобится объяснять это тебе? – Амен прошёлся по ней гневным взглядом. – Это моя работа, и впредь ты не будешь указывать мне как её выполнять. – Иначе что? – эти его высокомерные речи слушать было невозможно. "Я и без тебя знаю, что делать", "не указывай мне". Да плевать она хотела, знает он, что делать или нет. – Иначе я завтра же прикажу всех твоих друзей, включая брата, закопать далеко в пустыне. Будешь знать, как указывать и перечить, не подумав. – его глаза опасно сузились, и вдруг Эва поняла, что мужчина и правду не просто запугивает. Он не пытается проучить её, он говорит о том, что действительно может сделать в случае её плохого поведения. Но разве он мог поступить с ней так? Исфет с ними, с наставником и друзьями, но Исман?.. Он не мог сотворить с ней такое. Знал, как сильно брат ей дорог. Девушка резко вздохнула, опустив плечи и нахмурив брови. Губы сжались в одну тонкую линию, глаза стали блестеть от еле сдерживаемых слёз. – Ты не можешь сделать этого со мной. Так поступить. – по щеке покатилась одинокая слеза. Мужчина холодным взглядом проследил за ней, но Эве вдруг показалось, что в этом взгляде было что-то ещё. Может быть, сожаление? Безмолвная просьба о прощении? Что бы там ни было, оно испарилось также быстро, как и проявилось. К той самой слезе после добавились целые рыдания. Дорожки солёных капель скатывались по щекам, спускаясь к подбородку. – Прошу, не говори так. Ты же знаешь... Он не позволил ей договорить, перебив: – Плевать. – он прошёл к выходу с хижины, обходя девушку, но вдруг добавил: – И ещё... Лекаря твоего тоже на закапывание пущу. Самым первым. Он ушёл, закрыв за собой дверь и наконец позволяя Эве выпустить все свои слёзы, которых стало литься ещё больше. Из горла начали выходить сдавленные всхлипы. Не зная, как выдержать нарастающее отчаяние, она осела на пол, спиной прижимаясь к кровати. Поджала колени к себе, кладя на них голову и продолжала плакать, задыхаясь в слезах и судорожно ловя ртом кислород.

***

Амен сидел на лавке в компании приближенных к нему охотников. Перед ним на тарелке был его предполагаемый завтрак, но в рот и куска не лезло. Он внимательно оглядывал входящих и выходящих из трапезной, надеясь увидеть в потоке людей Эву, но она не появлялась. После их вчерашней ссоры он понял, что перегнул палку. Ему не стоило говорить такие ужасные вещи, но он просто не сдержался. Гнев наполнял его всего изнутри, заставляя говорить и делать то, что в уравновешенном состоянии он бы никогда не позволил сказаться и сделаться при своей женщине. Да, Эвтида была именно ею. Его женщиной. И он ни в коем случае не мог позволить себе её потерять. Но... Вдруг, он уже потерял? Мужчина снова внимательно осмотрел людей, окружающих его и снова огорчённо отметил для себя, что девушки, что он так желал видеть, здесь нет. Да и не появится, скорее всего... Обиделась. Но это неважно. Он отыщет её. Куда бы она не сбегала от его цепкого взгляда. Достанет хоть из-под земли. И попросит прощения. Обязательно. Между ними всё будет в порядке. Как и до этой отвратительной ссоры. Но нужно подождать. Он прекрасно знает, как она будет вести себя в первые дни. Это точно не добавит ему шансов на быстрое решение проблемы. Пусть пройдёт несколько дней. Она остынет, и обида, которая к тому времени исчерпает свои силы, станет совсем незаметной. Такой, какую она сможет с лёгкостью переступить и сделает это ради своего любимого. Только он начал думать об этом, к нему подскочил Тизиан, передавая послание от самого фараона. Он прочитал письмо от начала и до самого конца несколько раз, нехотя осознавая написанное. Фараон ожидал его во дворце. А после отдал приказ как можно быстрее направиться в путь. Как Амен понял – дело срочное. Отсутствовать ему придётся около двух недель. Если не больше... Но он не хотел оставлять Эву. Отправка срочная, и ему попросту нет времени на прощание. Не говоря уже об извинениях. – Начинай подготовку. Сейчас же отправляемся в Фивы. – Тизиан лишь кивнул и скрылся также быстро, как и появился. К тому времени и остальные охотники, ранее сидящие рядом с ним ушли, готовясь к поездке. Глаза эпистата вдруг прикрылись, губы плотно сжались. Письмо в одно мгновенье стало лишь помятым комком у него в кулаке. Он встал, надеясь найти свою Эву и успеть объяснить ей всё. Извиниться и попрощаться и плевать, что времени мало. Ему необходимо увидеть её. Это как сделать давно желанный глоток воды. Как после долгой задержки дыхания наконец впустить в лёгкие кислород, при этом продолжая ртом ловить всё больше и больше. Он нуждался в ней. Нуждался в ней сейчас, но пока не знал, что найти её он не успеет и уедет в Фивы с сердцем, что будет тяжестью и горечью отдавать в груди, тоскуя по любимой.

***

Она проснулась позже обычного, чувствуя, как опухло лицо после целой ночи рыданий. Сначала даже не осознала, как много времени проспала, а потом поняла, что пропустила завтрак, и Реммао наверняка будет не в восторге. Эва вскочила с кровати, в сторону сбрасывая одеяло, которым накрылась ночью, и принялась за сборы. Расчесав волосы, сделала незамысловатую причёску, переодела платье и нанесла немного макияжа, что освежил её лицо и от ночных рыдании не оставил и следа. Она сделала несколько глубоких вдохов, после чего открыла дверь, выходя на улицу. Оглянувшись, девушка заметила, что охотников в поселении стало меньше. Может, разъехались куда? Решив не думать об этом сейчас, она направилась в трапезную. Как раз к обеду. На одной из лавок она обнаружила своих друзей и направилась в их сторону. Поодаль от них сидели Исман и Ливий, и Эва решила, что будет лучше, если сейчас она окажется в компании брата. Лекаря она проводит. Они заметили её только тогда, когда она опустилась на лавку рядом с Исманом, не желая снова быть близкой к его наставнику. – Здравствуй, Эме. – поприветствовал её Исман, а после оглядел и добавил: – Ты сегодня поздно. Неужели спала так долго? Ливий промолчал, но девушка чувствовала как его цепкий взгляд проходит по ней, разглядывая и анализируя. Лишь бы не рассмотрел опухшее от слёз лицо... Одна его бровь вдруг взметнулась вверх, но спустя пару секунд также быстро опустилась назад. Эва удостоила его лишь коротким взглядом в его сторону, после чего начала беседу с братом, в которую лекарь лишь иногда вставлял слово. – Эпистат сегодня рано утром уехал в Фивы. Не слышала? – вдруг заявил Ливий. Её сердце пропустило пару ударов. Она удивлённо округлила глаза и всем телом повернулась к нему. Как же он мог? Уехал, чтобы её не видеть? Или и вправду что-то срочное? В голове закрутились мысли. Юноша лишь натянул на лицо ухмылку. – И вправду... Как ты могла слышать? Ты ведь у нас отсыпалась до самого обеда. – он заключил всё в шутку, но ей было не до смеха. – И вправду. – Эва лишь натянуто улыбнулась ему, спрашивая – А почему же? Случилось что? – Никто не знает. Пришло письмо от фараона и эпистат тут же сорвался из поселения. – вдруг за него ответил брат, после чего в шутку проговорил: – Тебе же лучше. Не ты ли жаловалась на количество писанины, которым эпистат нагружал тебя целыми днями? Да, жаловалась. Но не писаниной вовсе они занимались... Прошло уже достаточно времени, но она всё ещё не смогла признаться Исману про их с Аменом отношения. Не решалась. Решила хранить их секрет до последнего. – Точно. Хоть отдохну немного. Девушка изобразила поддельное облегчение, не давая её собеседниками узнать про то, каких размеров камень лёг ей на сердце после вести об отъезде эпистата. Ливий и Исман продолжили свою беседу, которую она прервала своим появлением, позволяя Эве окончательно погрузиться в свои мысли. Отчаяние окутало её с ног до головы. Она не хочет думать, что это конец. Что он уехал и больше не вернётся. Что он не хочет больше её видеть. Сердце бешено забилось в груди от страха оказаться любимому чужой. После всего того, что было между ними, он не мог так резко всё оборвать, но... Никаких "но". Он просто не мог. И не может. Она обязательно поговорит с ним после его приезда. Будет ждать сколько понадобится. Хоть неделю, хоть месяц. Дождётся, а после извинится за ссору, которую развела. И плевать на те его ужасные слова. Она всё исправит. Остаток дня прошёл скверно. Не зная, чем себя занять, Эва сходила в библиотеку. Хотела попрактиковаться в письме. Как назло сегодня у неё всё валилось из рук. Сначала она переписывала свитки и вдруг, отвлёкшись, начала переписывать не с того места, пропуская часть текста и путая темы. Начала всё заново, но после пролила чернила, которые с папируса начали капать ей на платье и кожу, оставляя тёмно-синие – почти черные – следы. Она раздражённая и уставшая заявилась в хижину, снова отмечая отсутствие подружки. Даже не переодеваясь, завалилась на кровать, тяжело вздыхая. Весь день она провела с тоской по Амену. Волновалась, гадая, какое дело заставило его уехать так скоро и даже не попрощаться с ней. Разве он не мог передать ей письмо? Или заглянуть в хижину буквально на минутку, дабы в крайний раз перед отъездом поцеловать? Неужели злился так сильно, что решил пренебречь ею и её чувствами? Эва сложила руки на груди и обеспокоено таращилась в потолок. Голова продолжала заполняться новыми страхами и обидами на эпистата. Тревога поселилась в груди и явно не собиралась уходить оттуда до приезда мужчины. Дыхание стало совсем тяжёлым, и девушка поняла, что беспокойство начало одолевать её и брать вверх над другими чувствами. Глаза начали блестеть от слёз. Девушка, тяжело дыша, поднялась на кровати, одной рукой опираясь на мягкую поверхность. Сна не было ни в одном глазу. А даже если и было, то нарастающая паника быстро прогнала его, явно обеспечивая Эве бессонницу. Она была рада, что её соседки всё ещё нет. Хоть её отсутствие в такое время и было странным, но девушка чувствовала немного облегчения от того, что Дия не сможет сейчас наблюдать за ней, находящийся в таком состоянии Сердце стучало всё сильнее и сильнее. В ушах начал раздаваться звон. Потирая виски, Эва встала с кровати, видя перед глазами вспышки чёрного цвета. Дошла до окна и, настежь открыв его, высунула голову, вбирая в лёгкие как можно больше свежего воздуха. Мысли начали успокаиваться, позволяя ей очистить разум и избавиться от щемящей тоски в груди и тревоги. Ветер обдувал лицо, отрезвляя и приводя девушку в чувство. Она кинула взгляд на небо, отмечая большое количество звёзд на нём. Любовалась ими, выискивая те или иные созвездия, переходя от звезды к звезде, вырисовывая из маленьких белых светящихся точек линии. Ветер вдруг стал более холодным. Он начал обдувать её щёки, словно приказывая закрыть окно и лечь в кровать, дабы не простудиться. Эва уступила ему и уже через несколько минут снова глядела в потолок, на этот раз ни о чём не думая и не беспокоясь. Накрылась одеялом, а после погрузилась в сон.

***

Следующие две недели, Эва старалась заниматься привычными делами, обещая себе не думать об Амене и его отъезде. Если она снова начинала погружаться в тревогу, то быстро принимала меры. Она запомнила, что свежий воздух помог ей в тот раз и стала почаще гулять перед сном, таким образом очищая мысли и восстанавливаясь. Девушка часто проводила время вместе с братом. Иногда к ним также присоединялся Ливий. Исман и его наставник своими рассказами и беседами с головой погружали её в траволечение. Они втроём нередко трапезничали вместе и вместе передвигались по поселению. Двое лекарей также позволяли Эве присутствовать на моментах осмотра больных, уча её оказывать помощь в тех или иных случаях. Она также иногда беседовала и гуляла с Рэймссом и Дией, но получалось это далеко не часто, ибо первого Реммао заставлял пропадать в библиотеке, а вторая постоянно пропадала где-то. Для Эвы тайны подруги до сих оставались загадкой. Время от времени наставник предлагал девушку заказы по обоим направлениям, но юная шезму отказывалась, не решаясь заниматься черномагией в отсутствии эпистата. Понимала, что если она попадётся и её схватят, то некому будет её выручить. Ей и её друзьям в придачу сразу придёт конец. Две недели прошли для Эвы безумно медленно, и наконец наступил день, когда Амен должен будет вернуться в поселение. Вернуться к ней. Девушка вскочила с кровати, начиная собираться. Уложила волосы в простую, но красивую прическу. Выбрала платье, что больше всего нравилось Амену. Подвела глаза черным и подкрасила губы. Осмотревшись и удовлетворившись своим видом, она вышла на улицу, где уже находилось скопление людей, ожидавших приезда эпистата. Кортеж въехал на территорию поселения и остановился, позволяя охотникам ступить на землю после наверняка долгой поездки. Девушка начала волноваться. Амен так и не показывался. Толпа вдруг забеспокоилась и зашевелилась. Раздались удивлённые звуки и некоторые начали шептаться, обсуждая что-то происходящее. Эва еле пробилась сквозь скопление сплетников и увидела, как двое мужчин на носилках выносят бессознательного эпистата. Исфет... Отовсюду только и слышалось: – Как же так?.. – Проклятье, не иначе! – Хворь и до нас дошла... Ей хотелось закрыть руками уши и начать громко кричать, лишь бы не слышать эти перешёптывания. Вот бы забиться в угол и просидеть там до самой ночи... А потом вдруг оказаться в объятьях её мужчины. Её Амена. Здорового и не болеющего хворью Амена. Сердце бешено заколотилось. Она чувствовала, как кровь отливает от лица. Руки начали дрожать, а по спине прошел холодный пот. Это не может происходить с ней. Просто не может... После их ссоры, после её обещания, данного самой себе, что она попросит прощения и оставит все в прошлом. Боги, видимо, смеялись над ней. Смеялись самых худшим образом. Неужели она лишится его? Отправит на тот свет своего любимого? Верить не хотелось. Девушка вгляделась в лицо эпистата, осознавая то, насколько он стал бледнее. Он и так был достаточно светлым, но теперь его губы и кожа были практически серыми. Засыпая рядом с ней, Амен всегда выглядел таким невинным и умиротворенным. Она часто любовалась его видом, пальцами перебирая его мягкие волосы. Сейчас же под его глазами залегли тёмные круги. Брови были нахмурены, будто ему снился кошмар. Будто сейчас он проснётся под действием жуткого сна, а после снова уткнётся носом ей в плечо, мирно засыпая. Но он не вставал. И вряд-ли встанет. Под удивлённые возгласы его занесли в его хижину, а после толпу зевак решили разогнать. Большинство ушло, начав заниматься своими делами, но Эва, её друзья, наставник и ещё несколько впечатленных остались. Девушка переглянулась с Реммао, после кинув взгляд на его младшего брата и свою подругу. Тревога, которую она старательно избегала всю неделю, начала окутывать её с новой силой. Кажется, теперь никакой свежий воздух ей не поможет.

***

Эва решилась на отчаянный шаг. Понимала, что может заразиться. Что её могут обнаружить, и на этот раз Амен её не спасёт. Что это гиблое дело, и ей лучше оставить всё как есть. Смириться с болезнью. Но позволить её мужчине умереть?.. Нет. Это всё не важно. Заражение хворью для неё неважно. Раскрытие её как черномага для неё неважно. Лишь бы помочь любимому... Сделать хоть что-нибудь, чтобы снова иметь возможность целовать его. Под покровом ночи она преодолела путь к его хижине. Несколько раз осмотрела все вдоль и поперек и, убедившись, что охраны нет ни внутри, ни снаружи, подошла к окну. Боязливо осмотрелась ещё раз, после чего открыла окно и влезла в него. Комната была погружена во мрак. Ей пришлось подождать, пока глаза привыкнут к помещению, что в отличие от улицы не освещалось лунным светом. Зрение начало позволять девушке видеть очертания предметов, и она начала путь от окна к кровати. Прислушалась к звукам, уловив только тихое сопение. Эпистат лежал на спине, вытянув руки вдоль тела. Его брови снова были нахмурены, но теперь он выглядел не обеспокоенным плохим сном, а больше сосредоточенным. Будто он был готов к неожиданным гостям, что в столь позднее время могло заявиться к нему домой. Он ничем не был укрыт, что удивило её. Рядом с кроватью стояла тумбочка, а на ней кувшин с водой, стакан и влажная тряпка. Эва опустилась на колени рядом с кроватью. Маску в своё маленькое приключение она решила не брать, опасаясь быть пойманной. Если и обнаружат её в доме эпистата, то хотя бы не обвинят в занятии черномагией. Она взяла его за руку, крепко сжимая её и вглядываясь в его лицо. Он был всё таким же прекрасным, как и раньше, только теперь на его пороге стояла смерть. Ничего. Эва всё исправит. Поможет ему. Она второй свободной рукой поправила светлые волосы с чёлки, что спадали ему на глаза. Потом снова провела рукой уже по всей длине волос, даря ему ласку, которую он, к сожалению, не мог почувствовать. Налюбовавшись им, она решила, что пора приступать к делу. Юная шезму глубоко вздохнула, нависая над больным мужчиной. Прижалась своим лбом к его. Тихо прошептала: – Я чувствую тебя и понимаю. – Эва прикрыла глаза, чувствуя, как она соприкасается с Ка Амена. Его сон начал затягивать её в себя, и она расслабилась, позволяя себе уже через несколько секунд оказаться в... Трапезной? Она стояла у входа и глазами начала выискивать в толпе сидящих Амена. Обнаружить его было не так уж и трудно. Она наблюдает за тем, как он в руках комкает что вроде письма, поднимаясь с лавки и решительно направляясь туда, где сейчас стояла девушка. Вход из трапезной светился разными оттенками, но все они были яркими. Место у лавки там, где мужчина смял и выкинул письмо наоборот – погружалось в мрак. Она видела, как там начали кишеть тени, всё ближе и ближе подбираясь к ногам эпистата. Амен вдруг заметил её и, обрадовавшись, остановился. Взгляд его вдруг стал неуверенным, каким то обеспокоенным, но после мягкость в серых глазах сменилась на сталь. Он уверенно подошёл к ней, не обращая внимания на остальных. Она лишь вскинула подбородок, думая, какими будут его следующие действия. Тьма подбиралась к ним всё ближе, но мужчина, кажется, вовсе не обращал на неё внимания. Его взгляд был прикован к Эвтиде. Она, словно заворожённая, вглядывалась в его лицо, любуясь его острыми чертами. Одна его рука вдруг опустилась ей на щёку, а вторая запуталась пальцами в её длинных волосах. Он погладил её, а после большим пальцем провёл по губам, очерчивая их контур. Проговорил: – Зачем ты здесь? Я умираю? Кажется, ему не было тревожно от этой мысли. Всё его внимание сейчас было сосредоточено на ней. На её глазах, её прекрасном лице. Он беспокоился только за неё. За свою маленькую шезму. Тьма подступала всё ближе. Ещё немного и она бы коснулась ног мужчины, но Эва вовремя обратила на неё внимание и теперь тянула его за руку, вынуждая уйти из трапезной. – Это неважно. Прошу, пойдём... Тебе нельзя оставаться здесь. Амен нахмурил брови и только теперь увидел будто чёрный дым, подступающий к ним. Он быстро перехватил инициативу и сам, не мешкая, потянул её в сторону выхода. Они двигались всё ближе и ближе к белому свечению, убегая от теней. Сделав заключительные шаги, они наконец погрузились в белую дымку и вышла из сна.

***

Эва открыла глаза и отскочила от кровати. Кажется, она начала задыхаться. Она отодвинулась от Амена и положила руку на грудь, стараясь нормализовать дыхание. Это было странно. Она не резала нитей, не была вынуждена выходить за границы сна или убивать себя. Это всё было очень странно. Может быть, сны людей, болеющих хворью отличаются? Может быть, это и есть проклятье? Проклятье, которое заставляло человека во время сна утопать в тьме, а после эта тьма приходила за ним и в жизни. Она подумает об этом потом. Ей нужно уделить время Амену. Она перевела на него взгляд, обнаруживая его выходящим из состояния сна. На его лбу были видны маленькие капельки пота. Брови были нахмурены ещё сильнее, а рот приоткрыт. Он также жадно хватал ртом воздух, как это ранее делала Эва. Девушка мигом вскочила, взяла с тумбочки тряпку и вытерла ею пот с его лба. Также прошлась по остальным частям лица и шее. Она уже хотела убрать тряпку назад, как вдруг её рука оказалась до боли сжата его ладонью. Она перевела взгляд на мужчину, наткнувшись на томный взгляд серо - голубых глаз. Эва мигом бросила тряпку и, не обращая внимания на боль в руке, обхватила одну щеку Амена рукой. Судорожно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, смогла ли она помочь ему. Если нет, то скоро с хворью сляжет и она сама, но это было неважно. Ей нужно убедиться, что с ним всё в порядке. Он вдруг закашлялся, и девушка сразу потянулась за кувшином с водой. Взяв в руки стакан, она заполнила его полностью и поднесла к губам эпистата. Он приподнялся с постели, жадными глотками поглощая воду. Отпив половину, что имелась, он остановился и позволил Эве убрать стакан, поставив его назад на тумбу. Его взгляд наконец сфокусировался, и эпистат посмотрел на неё, удивлённо спросив: – Эва?.. Что ты... Он не успел договорить, чувствуя как девушка кинулась ему в объятья, выбивая из его груди воздух. Она уткнулась носом ему в шею, а после переместила ноги с пола ему на колени. Глаза вдруг начало щипать. Слёзы стали ручьём течь по её щекам. В комнате стали раздаваться всхлипы вперемешку с тихим шёпотом. – Тише... Всё в порядке, милая. Только не плачь. Амен отодвинул её от себя, двумя руками обхватывая лицо и всматриваясь в дорожки текущих слёз. Пальцами стал стирать их, всё шепча ей просьбы прекратить. Прекратить заставлять его волноваться из за неё. Из за её слёз. Он ненавидел видеть её грустной, но сейчас все было ещё хуже. Мужчина наклонился и губами начал сцеловывать солёные следы, не обделяя и другие части лица. Он покрыл поцелуями и губы, и щеки, и нос, и лоб, словно умоляя девушку закончить его пытки. Она его мольбы услышала и спустя пару минут только опухшие и покрасневшие глаза могли выдать то, что только недавно она плакала. Он снова прижал её к себе, но на этот раз они оба лежали на его постели. Эва прижалась своим животом к его торсу, обнимая и перекидывая одну свою через его. Он на это действие лишь усмехнулся, сильнее зарываясь рукой в её волосы и крепче обхватывая рукой её талию. Амен оставил на лбу девушки мягкий поцелуй, удобнее устраиваясь на подушке и позволяя им обоим уснуть. Сегодня тьма, отобравшая жизни уже десятка тысяч человек отступила, поражённая одной юной шезму, что не могла не спасти своего любимого. Любимого, что уже давно должен был всадить клинок ей в сердце, но вместо этого пощадил её, даря не только возможность жить, но и испытать на себе чувство его любви, которое в эту ночь спасло их обоих.