Часть 1

Ренгоку Кёджуро ходил туда-сюда по двору фамильного поместья его отца, ожидая возвращения своего ворона Касугай. Дневное послание от столпа ветра сильно взволновало его: записка размером со спичечный коробок, принесённая недружелюбным вороном Шиназугавы гласила, что если адресант немедленно не притащит свою задницу, то ему ой как не поздоровится. И Ренгоку был бы рад ринуться к коллеге, но мешала загвоздка — Санеми так увлёкся описанием кары, которую он применит в случае малейшего неповиновения, что совсем забыл указать, куда хишира должен прийти, что бы указанной кары избежать. Столпы не слишком часто писали друг другу, и поэтому такое обилие ругани и угроз в столь коротком письме могли означать только одно — дело и впрямь крайне серьёзное, важное и срочное. — Братик Кёджуро? — пламенный столп даже не заметил появления младшего брата — Всё в порядке? — Да! — голос парня громкий, даже очень, он эхом разносится по вечернему, залитому красными лучами закатного солнца посёлку. — Тише, тише, — Сёндзуро улыбается, глядя на брата. — Не кричи так, пожалуйста. — Хорошо! — из-за голоса Кёджуро с соседнего дерева сорвалась стая птиц. Младший смеётся и машет на хашира руками, призывая к молчанию. Под громкий хохот Сёндзуро пламенный столп хватает братишку на руки и кружит над собой, отчего тот пронзительно и радостно визжит. Кажется, соседи убьют их... — Ой, братик... — младший, сразу после того как оказывается на земле, нежно прижимается к Кёджуро, — Скажи, что случилось? Ты не устал ещё ходить? Папа говорит, что ты так решил заменить вечернюю пробежку. — Нет! Я просто жду! Я отправил ворона Касугай коллеге, и жду, когда он прилетит обратно! — А что приключилось? — Сёндзуро жалобно и обеспокоенно смотрит на брата, сведя тёмные брови домиком. Он всегда очень, очень беспокоился за состав хашира, и это неудивительно — столько историй про них младший Ренгоку слышал от пламенного столпа! — Днём я получил записку от Санеми! Там только ругань и просьба прийти! А куда идти, не сказано! Вот я и жду! — лицо Кёджуро словно ярким огнём освещает широкая, добрая улыбка, с которой он не пожелал расстаться даже во время мучительного ожидания. Сёндзуро встревоженно хмурится. — Ну... Может он... Просто соскучился по тебе? — Может. — соглашается хашира, и голос его становится серьёзнее, а меж бровей ложится чуть заметная складка. — Но не стал бы он так яростно приказывать мне явиться из-за обычной тоски. У каждого из нас свои дела, миссии, у кого-то семья: мы не дёргаем друг друга по пустякам. Если Санеми так пишет, значит, произошло что-то. — Братик! — пронзительно ойкнув, Сёндзуро зажимает худыми ладошками рот — Что могло произойти?.. Может, что-то очень плохое? — Нет! — старший треплет напуганного ребёнка по мягким, словно пушок, волосам, стараясь его успокоить этими простыми и незамысловатыми жестами поддержки — Если бы произошло что-то очень плохое, то он и сам бы сюда наверняка пришёл бы! Он же знает, где я живу! — Ну да, и то верно... — слова столпа и действительно убеждают младшего, что всё в порядке. Он обнимает тонкими ручонками облачённую в простое домашнее кимоно руку брата. — Тогда я с тобой подожду письма, можно?.. — Ну конечно можно! — губы старшего ласково целуют Сёндзуро в лоб. Стоял тёплый, чудесный и безмолвный вечер — солнце уже закатилось за далёкую кромку леса, и теперь оттуда пробивалась лишь часть его сочного, насыщенного цвета, окрасившего небо в оранжевые, лиловые и красные тона. Разве это не удивительно? Небосвод — единственное место, где так изумительно сочетаются несочетаемые цвета: голубой и рыжий, розовый и золотой... И сейчас на этой красочной, невообразимой палитре уже зажглись бледные звёзды. День догорал вместе с закатом, уступая место тихой, летней ночи. — Братик Кёджуро?... — уже сонный Сёндзуро зевнул, прикрыв рот ладонью. — А ты можешь показать мне эту записку? — Зачем тебе? — вопросом на вопрос ответил хишира, с лёгкой тревогой вглядываясь в сумеречную даль темнеющего воздуха: где же, где же эта спесивая птица с таким важным сейчас письмом? — Ну так... Интересно. — пожимает плечами младший Ренгоку. — Нет уж! Там слишком много ругани! — со смехом отказывает пламенный столп. — Тебе такие выражения нельзя пока видеть. — Хорошо... Как скажешь. — улыбается Сёндзуро. Потом, мельком взглянув на угасающее солнце, с вновь слышным волнением обращается к брату — Братик Кёджуро, скажи, а почему ворон Санеми-сан не летит так долго? Пора бы ему уже быть здесь. — Конечно, пора бы! — по пустому, замолкшему посёлку заметалось эхо от голоса парня — Но его ещё нет! У меня вообще такое чувство, что ворон Санеми идёт пешком! — Кёджуро! — младший Ренгоку пришёл в неописуемый восторг от шутки хашира. Захохотав, он повалился на плечо брата и, подавившись воздухом, закашлялся. — Аккуратней, Сёндзуро! Столп кинулся хлопать братишку по спине. Удар, однако, оказался чуть сильнее, чем юноша планировал, и пришёлся по плечу мальчика, отчего тот, потеряв равновесие, бухнулся со скамейки прямо на пыльную землю, не переставая при этом смеяться во всё горло. Кёджуро, разумеется, успел подстраховать братишку, отчего удар о землю почти не почувствовался. Извиняясь, пламенный хашира бросился было поднимать брата, но запутался в длинных полах своего кимоно и тоже рухнул рядом с Сёндзуро. Конечно же, для одного из сильнейших мечников эпохи Тайсё не составило бы труда удержаться на ногах и в более сложных ситуациях, но зачем прилагать ненужные усилия, если можно просто поваляться с дорогим сердцу человеком в пыли? В ответ на это неловклое падение младший вновь зашёлся звонким, весёлым смехом. За всей вознёй, хохотом, словами поддержки и вопросами братья не сразу услышали сухой скрип песка под чьими-то быстрыми, торопливыми шагами. Кому же это понадобилось ходить по пустынным улицам в столь поздний час? Ведь каждому живущему здесь человеку известно о том, насколько опасно находится ночью на улице! И кто же этот смельчак, что решился рискнуть своим здоровьем? Кто? Уж не демон ли? — Погоди-ка, Сёндзуро, — спустя уже пару мгновений чуткий, натренированный в множестве битв слух пламенного столпа уловил чью-то поспешную поступь. Парень внутренне напрягся, но старался не подавать виду и не показывать своего беспокойства: ведь тогда напугается Сёндзуро. — Братик? — младший настороженно посмотрел туда, куда устремил взгляд широко раскрытых Кёджуро. — Что-то случилось? — Всё нормально, малыш. Сядь-ка на скамейку. — хашира медленно поднялся на ноги, и сощурился, пытаясь разглядеть неизвестного в темноте переулка. Сильная рука инстинктивно сжалась во внушительных размеров кулак, а сам столп напрягся, готовый, если что, вступить в драку с любым неприятелем. Но было поздно... — Ты! А ну-ка иди сюда!!! — легко, за считанные мгновения минуя забор и то незначительное расстояние, что ещё было между ними, Санеми подлетел к Кёджуро и схватил его за грудки. С одного только взгляда братьям стало ясно, что ветрянной столп не просто зол как чёрт, а готов сейчас, кажется, растерзать их обоих от гнева: кимоно распахнуто сильнее обычного, волосы липнут к мокрому от выступившего пота лбу, а на виске часто бьётся жилка. В глазах читались такие негодование и жажда убийств, что Сёндзуро, испуганно охнув, спрятался за старшего, мысленно пообещав себе, однако, защитить братика если что. У самого же пламенного хашира словно свалился непосильный груз с плеч: ну наконец-то! Хоть это и не долго-долго-жданное письмо с заветным адресом, но зато сам автор явился сюда! Тем более, они так мучительно давно не виделись! Светясь от радости, парень заулыбался коллеге шире и перехватил его руки, на которых явственно читался запутанный узор вспухших вен. — Санеми! Здравствуй! Я так рад тебя видеть! — искренние слова приветствия слетали с улыбающихся губ легко, ловко и непринужденно, хотя на месте нашего героя многие перепугались бы насмерть: на покрытом шрамами лице парня было ясно написано, что всё, пришла твоя, дружок, кончинушка. — Обнаглел!? — срываясь на истошный крик, проорал Шиназугава, ещё сильнее сжимая железные кулаки на воротнике коллеги и притягивая его ближе к себе. — Ты что, бессмертный что ли!? — Санеми, не кричи пожалуйста! Отец уже спит. — просит парень разбушевавшегося друга. Сёндзуро нервно хихикнул, зажимая обоими ладошками рот: ведь кричат же оба столпа, да так громко, что надеяться на то, что Шинджуро-сан ещё не услышал разноголосых воплей, странно. Он ведь хашира в отставке как-никак... — Не кричать!? Ты просишь меня не кричать!? — взглядом мужчины можно было дробить камни. — Да ты сбрендил, я так погляжу! — Вовсе нет, я в порядке, спасибо что спросил! — скороговоркой ответил светящийся от счастья Ренгоку. На его радостном, невероятно милом и простом лице были написаны внушающие бесконечное доверие спокойствие и счастье, а в самой глубине ярких, широко раскрытых глаз мерцала такие удивительные доброта и дружелюбие, что, пожалуй, глядя на него было совершено невозможно не растаять. Однако, даже созерцание такой чистой, замечательной красоты совсем не тронуло Санеми: наоборот, от злости мужчину пробила крупная дрожь. — Да чего-ж ты лыбишся-то, болван! — Шиназугава ещё раз несщадно тряхнул коллегу — У нас собрание! Экстренное! Сейчас! — Ч-чего? — не выдержал Сёндзуро. Он, выскочив из-за широкой спины брата и сжав от волнения кулачки в упор уставился на столпа — Какое собрание? Почему? Ведь оно же было всего месяц назад! Зачем так часто их проводить? — А я знаю? — напустился Шиназугава на младшего — Гёмей-сан сегодня написал мне, что к нему прилетал ворон касугай главы и сказал ему, что экстренное собрание завтра в полдень! Гёмей-сан попросил меня написать об этом Томиоке и Кёджуро, что бы они ни в коем случае ничего не пропустили! Вот и всё, что мне известно! — столп тяжело вздохнул, переводя дыхание, отпустил Кёджуро и утёр тыльной стороной ладони пот. Колючий взгляд злых фиолетовых глаз хашира метнулся в сторону коллеги, и мужчина, набрав побольше воздуха в лёгкие, вновь принялся кричать — И что бы вы думали! Один умник вообще не ответил, а второй накалякал что-то непонятное! Если из-за тебя... — ветрянной столп ткнул в старшего Ренгоку пальцем — Если из-за тебя мы опоздаем на собрание... Я тебя убью, Кёджуро! Убью и похороню!!! — Шиназугава снова принялся трясти парня за плечи изо всех сил. — Санеми! Санеми, хватит! — пламенный стол, легко вывернувшись из назатейливого захвата, мягко приобнял ладонями дрожащие от злости плечи коллеги. — Успокойся. Ты действительно говоришь что-то странное! Мы же собираемся обычно раз в полгода! К чему бы Главе устраивать собрание так рано? — Да откуда мне знать! — недовольно зашипел Шиназугава — Но если он сказал прийти, значит мы должны прийти! — недовольный голос вновь сорвался на крик — Пойдём, Кёджуро! Нам завтра в полдень надо быть у него! Понимаешь!? В полдень! — Завтра? Так скоро? — взгляд Ренгоку метнулся к потемневшей линии горизонта — Так надо идти прямо сейчас, а то можем не успеть! И надо обязательно забежать к Томиоке, а то вдруг он не получил твоё письмо! — О, неужели! Час тебе твержу, что пора бежать! — хашира ветра рывком оттолкнул от себя коллегу и дёрганным движением сложил руки на груди, скрывая собственное беспокойство. — Минуту на переодевание-прощание и прочую ерунду! И так по ночи потащимся... — ветрянной столп недовольно цокнул языком, всем своим видом демонстрируя раздражение — Давай, бегом, бегом!!! — Хорошо! — кивнув коллеге, Кёджуро присел на корточки перед напуганным и растерянным братишкой — Сёндзуро. — парень смело и уверенно улыбнулся, смотря мальчику прямо в глаза, и младший тоже несмело заулыбался, кладя руки на плечи брата. — Слушай меня! Мне сейчас надо уйти, но я обязательно напишу тебе, когда я дойду до поместья Убуяшики. Не бойся! Я думаю, что я уйду ненадолго, но если я пойму, что задерживаюсь, то непременно скажу тебе! — Хорошо! — Сёндзуро нежно прижимается к столпу, жмуря глаза и сжимая в кулаках шелковистую ткань кимоно — Иди, только пожалуйста, береги себя, братик! Буду ждать... Братья нежно обнялись и пламенный хашира вновь поднялся на ноги, выпрямился во весь рост. Улыбнувшись коллеге и махнув ему рукой, Кёджуро поднял краем одежды маленький вихрь из пыли и умчался в дом, что бы облачиться в форму истребителя и прихватить совершенно необходимую в таком путешествии катану. Растерянно похлопав глазами и шепнув себе что-то под нос, младший рванул за ним, видимо, для того, что бы хоть как-нибудь помочь, сказать на прощание ещё пару ласковых слов. Санеми остался один на вмиг опустевшем дворе, на который стремительно опускалась тихая летняя ночь. Шиназугава смерил недовольным взором сумеречное небо и снова раздражённо вздохнул, пнул лежащий рядом камешек ногой и проводил его полёт долгим взглядом, а после в упор уставился на светящаяесее окошко дома, словно надеясь, что это ускорит собиравших там людей. Впрочем, ждать ему пришлось недолго: хлопнуло открываемое сёздзи, послышались последние слова напутствия, коротко зазвучал поцелуй. В дверном проёме показалась так знакомая Шиназугаве фигура пламенного столпа, в его словно горящем по краям фамильном хаори, с радостным и уверенным блеском в ярких глазах, к которому успел так привыкнуть Санеми. На плече Кёджуро висела дорожная сумка, в которой, без всяких сомнений, были мисасуп и сухой рамен. Погладив напоследок по голове стоящего рядом Сёндзуро, хашира уверенно подошёл к коллеге. — Пошли! — Ренгоку хлопнул парня по плечу с таким видом, будто это он ждал его. — Пойдём... — неприветливо буркнул ветрянной столп. Вдвоём они вышли за ворота и плотно прикрыли за собой калитку. Оба столпа зашагали по сумеречной дороге: шаги Санеми были широкими, резкими, и полностью выдавали скверное расположение духа своего владельца. Кёджуро же наоборот весь сиял от радости, и поступь его была уверенной, но неровной, словно он собирался с минуты на минуту пуститься в припрыжку и не останавливаться, пока не домчит до тихого поместья Главы. — Пока, братик! — раздался далёкий голос Сёндзуро, который в ночной тиши звучал словно приветливое мурлыканье котёнка. — Пока! — обернувшись через плечо и сложив руки рупором прокричал Ренгоку. Улыбка на радостном лице стала ещё шире, и он прибавил скорости, обгоняя своего коллегу. — Эй! — Санеми без труда догнал парня и мрачно пошёл рядом с ним, уткнувшись взглядом в землю и как будто не желая видеть всей прелести ночной природы. — Давай разделимся. Ты иди сразу к господину Главе, а я один сбегаю за этим лентяем... — имелся ввиду, конечно же, уважаемый Томиока-сан. — Так будет удобнее и быстрее. — Хорошо! — пламенный столп махнул рукой, показывая, что он совершенно не против подобной затеи. — Поступай так, как тебе кажется правильным! — Договор... — мрачно буркнул Шиназугава. Линия горизонта окончательно стемнела, погружая наш маленький мир в ночные сумерки. Небо потемнело, стало поразительно синим, бескрайним, и по нему побежали освещаемые луной сиреневые облака, меняясь с каждой секундой и словно тая на лету. Дорога вилась, бежала вдаль, сквозь узкие улочки деревни, мимо безмолвных домов, вдоль зелёных, шумевших от тёплого ветра деревьев и маленьких забавных кустиков. По ней шли двое людей — двое из сильнейших людей эпохи Тайсё. Людей, которые ежедневно рискуют своими жизнями ради того, что бы другие могли жить, которые не бояться никого и ничего, которые могут одним ударом сразить даже самого сильного врага! Двое людей, которые сейчас так похожи на обычных подростков, которые храбро идут навстречу неизвестности...