Часть 3

— Санеми, ты что творишь!? — одним только ловким движением Узуй перехватил Шиназугава, заставляя последнего выпустить воротник Томиока. Столп воды, словно безжизненная марионетка, повалился на колени и прижал связанные руки к голове, пытаясь этим жестом унять бушующую в правом виске боль. Кёджуро, который на мгновение позже чем коллега добежал до нужного места и не успел собственноручно разнять хашира, сразу же принялся за Томиока: громко шепча успокаивающие слова, Ренгоку перехватил дрожащие руки Гию и аккуратно потянул их вниз, вынуждая парня открыть повреждённое место. Пламенный столп бросил на травму быстрый взгляд, оценивая масштаб бедствия: височная артерия, кажется, на задета, но по линии роста волос тянется тонкая, кровоточащая рана, а рядом видно пару тёмных, почти чёрных синяков. Кёджуро задирает голову, щурится на солнце — сколько, сколько драгоценного времени осталось до собрания? Успеют ли они со всем разобраться? Всё выяснить и всех помирить? Дай Бог! Над головами столпов промелькнула похожая на большую разноцветную бабочку Шинобу, которая, верно, летала на своих пёстрых крыльях из хаори до ближайшей лесной поляны, где можно собрать все необходимые травы, которые понадобятся для того, что бы как следует обработать все ушибы и ссадины коллеги. — Томиока! Томиока! Ты как? Встать можешь? — голос Кёджуро стал ещё более громким от того, что парень не на шутку встревожен. — Дай-ка я помогу! Ренгоку, подскакивает на ноги и, выхватив катану, ударом ювелирной точности враз перерубает верёвки, что стягивали раньше запятсья Гию. Бледная кожа стёрта почти до крови, но особо сильных повреждений зоркий глаз Ренгоку не видит — верно, не слишком туго были завязаны узлы. — Давай, поднимайся! Аккуратно... — пламенный столп с готовностью подставил плечо и заставил Гию обхватить рукой его шею, после чего он плавно, осторожно поднял друга на ноги. Томиока, вцепившись в хашира мёртвой хваткой, попытался встать, но лишь с помощью Кёджуро ему это, спустя пару безрезультатных попыток, удалось: не успел ещё водяной столп твёрдо встать на ноги, как уже пошатнулся, и, окончательно потеряв последнее равновесие, бессильно упал в объятья встревоженного Ренгоку. — Томиока! Томиока! — Кёджуро потормошил за плечо Гию, и, не получив никакого результата, нахмурил тёмные брови — Нет, так дело у нас не пойдёт! Обними меня за шею, и держись крепче! Гию молча, морщась и хмуря брови от тянущей боли, повиновался. Ренгоку, покрепче прижав к себе столпа, аккуратно поднял его на руки, и, не теряя больше ни секунды, рванул прямиком к уютной зелёной полянке, на которой уже должны были собраться всё остальные. Торопливые шаги хашира спешно зашуршали по зелёной траве, однако движения были полны плавности: Кёджуро не хотел потревожить покой и без того уставшего друга. Преодолевая расстояние легко и быстро, словно бестелесная тень, парень уже через считанные мгновения оказался на негласном месте сбора всего состава, где и действительно уже собрались практически все их коллеги. Канродзи, которая уже закончила возиться с водой, громко вскрикнула, указывая на вновь пришедших рукой. — Вот и они! — взвизгнула девушка, и, заметив на лбу у Гию рану, прижала ладошки ко рту — Господи! Что это с ним!? — обратилась она уже к своему любимому сенсею, глядя испуганно и жалобно, как котёнок. — Пока не знаю! — Кёджуро, отцепив от себя руки Гию, аккуратно уложил того на мягкую траву — И сейчас важно не это! Где Шинобу? — Я здесь, Ренгоку-сан. — тонкий девичий голосок разрезал пространство, притягивая всё внимание присутствующих к своему живому звучанию. Миниатюрная девушка, выглядящая сейчас так серьёзно, занималась тем что колдовала над небольшой деревянной плошечкой, в которой была странная на вид зеленоватая масса из хорошо перемешанных трав и растений. Подкинув к недоделанному снадобью ещё пару непонятных листиков, Кочо продолжила, разминая субстанцию маленькой ступкой — Не стоит беспокоиться, мне кажется, что раны Томиока-сан не слишком серьёзные. Сейчас я их обработаю, и всё будет в порядке. Не тревожьтесь — мы обязательно успеем к собранию. К тому же я надеюсь — последнее слово Шинобу выделила голосом — на то, что Санеми-сан будет так любезен и объяснит нам, что же всё-таки произошло. Все разом обернулись на ветрянного столпа, который так и стоял подле Тенгена, сжимая железные кулаки и словно готовясь в любую секунду набросится на кого-нибудь. Шиназугава, стоило последним словам Шинобу отзвенеть и раствориться в тёплом воздухе, растянул губы в жуткую, маниакальную улыбку, а в глазах его заплясали безумные огни. — Да этот!.. — Санеми рванулся было вперёд,но Узуй успел удержать его за локти. — Этот гад! Он!.. Он... — ярости хашира не было предела, а потому слова, что вылетали из его горла были резкими, хриплыми, словно лай башенных собак. — Когда я пришёл, то он... Он!!! Нет, пусти, Тенген, пусти! Я его убью!!! По отдельным гневным выкрикам было ничего нельзя понять. Узуй молча перехватил поудобнее рвущегося из его рук коллегу и нахмурил высокий лоб, словно пытаясь просчитать и увидеть в голове логическую цепочку событий, которая могла бы помочь в разрешении той путаницы, что озвучил Шиназугава. Канродзи с Игуро молча переглянулись, ритмично пожали плечами и Мицури отвернулась вновь, устремив взгляд внимательных зелёных глаз на разворачивающуяся сцену. Обанай повернул голову к лежащему на траве Томиока, но было хорошо заметно, что взор его зацепился за ненаглядную хашира любви. Муичиро же лишь бессмысленно пялился куда-то мимо товарищей, при этом настолько удивлённо хлопая глазами, словно открыл, как минимум, все тайны мироздания. — Совсем ничего не понятно, Санеми-сан. — вежливо, но с явным нажимом заметила Кочо. Под движениями руководимой умелыми руками ступки неясная и комковатая ранее субстанция стала разжижаться, растекаться по плошке. Девушка, ещё раз аккуратно всё перемешав и оценив получившуюся мазь на глаз, поднесла тару под нос и понюхала массу. — Всё готово. Ренгоку-сан, — вежливо обратилась она к коллеге. — Передайте мне, пожалуйста, Томиоку-сана. Столпы ожидали услышать короткий взрыв смеха, который обычно сопровождал все беседы всякий раз, когда в них участвовал Кëджуро, но тут его отчего-то не последовало: юноша резко кивнул и осторожно помог Томиока передвинуться; тот отозвался тихим недовольным стоном. — Не надо делать такое лицо, Томиока-сан, — Шинобу принялась обрабатывать его царапины, натянуто улыбаясь. — А вы, Санеми-сан, потрудитесь всё-таки объяснить, что же произошло. Мы все очень волнуемся. — Да эта...! — дальнейшие слова Санеми был столь грубыми и непристойными, что Мицури зажала уши руками, а Муичиро непонимающе заморгал. Тенген тут же встряхнул зарвавшегося коллегу: — Если ты ещё раз выразишься так у дома Ояката-сама!... — Да перестаньте вы все кричать! — от этого возгласа с ближайшей горы, наверняка скатилась пара камней. Кëджуро замахал руками, привлекая к себе внимание, и без того прикованное только к нему, и снова закричал: — До Собрания считаные минуты, а мы ругаемся! Санеми, объясни уже, в чëм дело! Тут на секунду наступила тишина, прерываемая только невозмутимой Шинобу, мурлыкающей какую-то песенку. Каждый ожидал, что ответ на вопрос Ренгоку даст кто-нибудь другой, и потому молчание было оглушающим, тягостным. — Этот предатель, — наконец начал Санеми, скрипя зубами от злости и сжимая кулаки так крепко, как только получалось. — Вообще на Собрание идти не собирался! Даже моë письмо не распаковал! Гнида! — мечника затрясло от злости и он, не помня себя, снова рванулся к Томиоке. — Я просто не видел, что ты написал мне... — слабым голосом отозвался Гию. Шинобу аккуратно наносила мазь на обширный синяк, что синел на виске хашира, а потому тот поминутно жмурился от боли, но держался, не кричал. — Ты мне написал поздно вечером, я тогда уже спать лёг наверное... — Это глупые отмазки! — взревел Санеми, словно безумный вырываясь из хватки Узуя. — Отмазки и не больше! Ты... Жалкий червяк! Ты недостоин звания столпа!!! — Тогда я уйду. — Томиока внезапно легко вскочил, пошатнулся, но всё же не упал. — Я знаю, что я не заслуживаю чести находиться здесь. Я не такой как вы. — тут в голосе парня мелькнула какая-то горечь, какая-то глубокая печаль. — Я не сам добился этого статуса, и я знаю, что я никогда не смогу стать настолько сильным, что бы иметь честь называться хашира и быть частью состава. Потому я ухожу. Проведите собрание без меня. Гию развернулся, снова споткнувшись и схватившись за голову рукой. Никто сперва не воспринял слова коллеги всерьёз, но Томиока словно наперекор решительно зашагал прочь, прижимая к виску дрожащую ладонь. — Ах ты ничтожество! — крик Шиназугава разрезал пространство. Каким-то неведомым чудом он вывернулся из захвата Тенгена и ринулся к Гию, впечатал его спиной в шершавый ствол эвкалипта, прижал его за горло... Шинобу подскочила на ноги, Канродзи закрыла руками рот, Игуро отпрянул от дерущихся, а Кабурамару зашипел, словно разъярённая кошка. Ренгоку мигом оказался у дерева и тут же постарался разнять столпов, Тенген, забористо матерясь, помогал ему... Всё смешалось, начался какой-то балаган и мракобесие, кто-то кричал, кто-то ругался, кто-то плакал... Неожиданно разом всё стихло, когда до слуха состава донёсся сухой, едва уловимый стук сёдзи. Присутствуещие замерли, замолчали, напряжённо вслушиваясь во внезапно повисшую тишину, прерываемую лишь тяжёлым дыханием Гию. И тут, словно трели ранних птиц поутру, раздались два тонких девичьих голоса: —Достопочтенный Глава прибыл! — Достопочтенный Глава прибыл!