Часть 4

- Все не так просто… понимаешь, любовь – она работает так, что ты вот живешь без нее и все нормально – радуешься чему-то, расстраиваешься. Может, даже думаешь, что уже влюблен и доволен тем, что есть. А потом влюбляешься по-настоящему, и вся жизнь переворачивается с ног на голову, и ты целыми днями, неделями, месяцами себя чувствуешь лучше, чем когда-либо чувствовал. Вся жизнь будто сливается в один этот миг влюбленности, будто вся вселенная, вся история мира существовала для того, чтобы вы встретились, и если вы будете не вместе, то мир просто не может существовать дальше. Все прошлые годы кажутся прожитыми напрасно, будто ты все это время был слеп и глух, и наконец прозрел, будто жил в каком-то тягучем тумане, не подозревая, что вне его есть другая жизнь, гораздо более яркая и насыщенная. И теперь ты уже не можешь вернуться к прежней жизни, ведь, если прозрел однажды, лишившись зрения снова ты навсегда запомнишь то, каким увидел этот мир в тот момент, теперь тебе будет с чем сравнивать. Прервав одни отношения, ты срочно будешь нуждаться в других, чтобы просто не оставаться одному, но ведь невозможно же сразу найти кого-то еще, когда твое сердце вот-вот было разбито. Отношения с Эйлардом по-настоящему изменили меня – я начал читать, изучать магию и демонов, сначала просто чтобы понять таинственную личность, в которую был влюблен, а после просто потому, что открыл для себя иной мир, и не мог просто забыть обо всем этом, преисполненный жаждой новых знаний. Может, лучше бы я и вовсе никогда не встречал его. Конечно, тогда бы я никогда не узнал всего, что знаю сейчас, и не пережил бы того, что пережил, но иногда лучше пребывать в неведении и никогда не испытать такого счастья, чем испытать, стать зависимым от него и после совсем не представлять без него своей жизни… Эдрик настолько увлекся, что будто разговаривал сам с собой, совсем забыв о собеседнице. Та же слушала его, распахнув глаза, совершенно не ожидая настолько проникновенной речи от такого простого на вид человека. *** Сегодня ночью простому фермеру снова снилась эта полуулыбка, эти любопытные, немного безумные, изучающих его синие глаза, утонченные белые перчатки, тонкая фигура, алебастровая кожа, его игра на скрипке. Каждое уверенное движение смычка, легкий взмах кисти, создание заклинания – все вызывало трепет. И то, как он произносит имя крестьянина – с придыханием, радостно, печально. Зачем вообще чародею (или колдуну? Он понятия не имел в чем разница) работать в борделе? При первой их встрече все его пальцы были сломаны, но он не сказал, почему. Может, маг просто не мог колдовать из-за этого? Или копит на обучение в университете? - Зачем ты пьешь столько вина каждый раз? - Это не связано с тобой. Иногда я делаю вещи, которые мне совсем не нравятся, и просто хочу об этом забыть. Хотя-бы на время. Было странно еще то, как он отреагировал, когда спросил, есть ли у Эдрика жена. - Я не знаю, почему меня это так расстроило. Как у крестьянина может не быть жены? Наверное, просто не ожидал, что ты способен на измену. - Она знает, что я сюда хожу! Эта карга каждый день сношает мне мозги по поводу и без, куда я еще могу деться от нее? Он точно издевается над несчастным крестьянином. Зачаровал его для какого-нибудь ритуала с жертвоприношением, или что там эти маги делают – по слухам, все они немного безумцы. Не просто так Эйлард единственный эльф в городе людей, его наверняка выгнали из эльфийских земель за какие-то жуткие эксперименты. Конечно, Эдрику тяжело проявлять недоверие, но как кто-то настолько красивый, талантливый и харизматичный может любить бедного, необразованного, кривозубого крестьянина? Хотя… его теплота во взгляде такая искренняя, врятли магия может это сымитировать. Ни одна шлюха в борделе не может настолько хорошо притворится, что ей приятно твое общество. Да боже мой, еще позавчера Эдрик снова был на мели, хозяйка борделя хотела выгнать его, и тогда Эйлард заплатил ей одну монету из своих собственных денег, чтобы он мог остаться. - Теперь ты моя шлюха, ха-ха! А еще он рассказал Эдрику, что практикует темную магию, они даже использовали ее во время ролевых игр. Если церковь узнает об этом, эльфа казнят. Такие секреты кому попало не доверяют. К тому же, он просто не мог перестать приходить, иначе эти сны станут просто пыткой. Даже если крестьянина в итоге принесут в жертву – оно того стоит, ведь его жизни не было ничего прекраснее, чем время проведенное с Эйлардом. - Я принес этот цветок… травница сказала, что он эльфийский, а тебе же, наверное, нравятся всякие эльфийские штуки? Ох… как же глупо! Надо было сперва спросить… - Конечно нравятся! Это феландарис – последнее слово Эйлард сказал с красивым эльфийским акцентом – очень полезный ингредиент и… еще он просто красивый, да. «Какой же я идиот! Лучше было вообще ничего не приносить…» Но этот проникновенный взгляд и легкое прикосновение рук в белых перчатках успокоили крестьянина. Может, в Эйларде нет ничего такого особенного? Эдрик никогда не видел эльфов, кроме него, но слышал рассказы в тавернах, что их красота, их искусство и песни очаровывают и пленят душу. Хотя представить, что кто-то может быть еще прекраснее, крайне сложно. Эйлард лежал на столе, держа в руках кружку пива, и резко поднял голову, когда открылась дверь. «Наверное, он вскакивает так каждый раз, когда кто-то заходит в таверну, и ждет меня тут каждый день – подумал Эдрик – Может, я зря сомневаюсь, что это любовь взаимна?» Эльф и крестьянин зашли в его комнату. Все ее стены были изрисованы плавными буквами на чужом языке, деревьями и домами, которых Эдрик никогда не видел. Наверное, Эйлард сильно тоскует по родине. - Помнишь ты говорил, что у вас с женой нет детей? – с высоты своего роста эти глаза казались Эдрику еще больше, особенно когда он смотрел так, снизу вверх. - Э-э… да… да, помню. И что же? - Дело в том, что скоро нам придется расстаться… - В каком смысле расстаться? К чему ты ведешь?! – занервничал крестьянин. - Церковь набирает власть в городе. Не ровен час, они закроют это заведение, а всех проституток арестуют. - Но это же с виду обычная таверна! Как они докажут, что здесь торгуют собой? - Ходят слухи, что главе церкви поступали жалобы от чьих-то жен и мужей, и отцу Симону может втемяшить в голову прикрыть нашу лавочку… - иногда с Эйларда слетала маска утонченности, и он говорил так, будто вырос в гетто, но Эдрику даже это в нем нравилось – Да и вообще, сейчас война… - Не говори так! Мы не можем расстаться! - Все хорошо, пока еще ничего не случилось. Может, все как-нибудь обойдется. Я просто так, на всякий случай сказал. Так вот, насчет детей... у тебя может появится потомство. Я просто хочу, чтобы у меня хоть что-то от тебя осталось, на случай если мы все-таки расстанемся. - Но… как… - С помощью магии, конечно же! В умелых руках эта наука может все, что угодно. Пойдем, я покажу тебе. Эйлард отвел крестьянина в их тайное место – пещеру, врата в которую открываются с помощью магии. Он вырезал на ладони какую-то руну, прислонил ее к вратам, и те открылись. Маг встал прямо перед небольшим водоемом и начал играть на лютне. Вода рядом блестела тысячью бликов, а Эйлард из-за солнечного света за спиной выглядел как ангел в своем ярко-белом плаще. Эдрик почувствовал себя как во сне. - Я несколько дней собирал нужные вещи для ритуала – сказал Эйлард, когда перестал играть – Череп тролля, который должен придать потомку силу. Книга заклинаний, отвечающая за интеллект. Цветок, который ты принес, тоже пригодится – он может символизировать доброту, ведь феландарис используют для исцеления. И последнее – вино плодородия. Каждый из нас должен выпить половину бутылки. Эйлард разложил на полу медвежью шкуру, вокруг расставил предметы для ритуала. Когда они оба легли на шкуру, Эдрик схватился за белый пояс на одежде Эйларда, но тот остановил его. - Не трогай… пусть на нас просто останется часть верхней одежды. Во время секса Эдрик заметил, как ремень светится, когда Эйлард произносит какие-то заклинания. Предметы для ритуала тоже начали светиться, но он уже ничего не понимал, так как голова сильно закружилась, видимо от вина… Когда Эдрик пришел в себя, Эйларда уже не было рядом. Вокруг лежали только череп и бутылка из-под вина. Крестьянину это показалось странным, и он ту же побежал обратно в бордель. Рядом со входом стояла стража. - Что здесь происходит? – спросил Эдрик у одного из стражников. - А вот вас то мы и ищем. Вы арестованы по приказу отца Симона! «Он был прав! – запаниковал крестьянин – Это и правда был последний счастливый день в нашей жизни» Эдрик решил пойти с ними добровольно, так что стража не стала вязать его или хватать за руки. В здании суда находилось еще несколько горожан, а также все мальчики и девочки из борделя, и его хозяйка – красивая женщина в возрасте по имени Илона. Последние в основном были связаны, так как, по-видимому, сопротивлялись при аресте. - Мы нашли последнего – доложил стражник, и суд начался. В первую очередь отец Симон обратился к людям древнейшей профессии. - Вы обвиняетесь в разрушении института семьи и священного таинства брака. Но мы не изверги, и предлагаем выбор – либо пойти в монастырь, либо быть казненными. Клиентам же предлагается пойти в армию, заплатить штраф или быть казненными. Также те, кто не выбирали казнь, должны по очереди раскаяться в своих грехах. Эйлард почувствовал, как к горлу подступила сильная тошнота. Его затрясло от озноба, а голова не просто кружилась, но еще и будто пронзалась одновременно тысячью иголок. От тяжело дышал и чувствовал, как рот наполняется слюной, как у припадочного. Он сжал в руке цветок, подаренный Эдриком, который прятал в плаще, но осознал, что тот на ощупь имеет такую же текстуру, что и все остальные предметы. Впрочем, цветок все равно позволил магу немного успокоится и вернутся в реальность. Осознание того, что он должен сделать, озарило Эйларда, будто молния. - Постойте! – сказал маг так спокойно, как только мог – Один из этих крестьян не виновен. На нем была использована магия контроля разума, и сейчас я это докажу! Эдрик хотел было что-то возразить, но почувствовал, что не может управлять собой, как во время их ролевых игр, и показывает неприличный жест отцу Симону. Тоже самое делал Эйлард. - Что ты делаешь?! - прошипела Илона – Ты же нас всех подставляешь! - Темное колдовство! – закричали в зале – Все эти шлюхи – ведьмы!! - Я хотел принести его в жертву, потому что я… злобный злой маг – продолжил Эйлард – И знаете что? Нахуй ваш монастырь! Да поглотит его Заргат! Глаза Эйларда стали черными, как у демона. - Он еще и одержим! Уведите его отсюда! – завопил отец Симон. Эйларда утащили из зала суда и бросили в яму. - Утром тебя казнят – сказал один из стражников – Демонопоклонникам не дают шанса раскаиваться. - Спасибо, блять, капитан очевидность… – пробурчал маг. В яме он был не один – рядом спало еще несколько преступников, ждавший казни. С наступлением ночи Эйлард нашел в яме самый острый камень, тихо перерезал горло каждому из заключенных, а затем начал вырезать у себя на руке демонические руны. - Заргат, я взываю к тебе… - шептал он при этом – Отец Тьмы, Покровитель Боли, Демон Страданий, услышь мою отчаянную мольбу! Когда стражники спохватились, было уже поздно – во всех них ударили магические молнии. Эйлард выбрался из ямы при помощи двух кинжалов, побежал к часовне на краю города и начал читать заклинание: - Edelen! Teaxu! Onidi! Az unideren an akcherez! Alter alacrez! Nihlornath ezrom alunniksar! Zortrolor an mavin un mata! Sodag, endomariole unilod akinkelen! Eton, Itanre, Laere Maton! Aser narogast, moskel meraviben, tunredor araz roenrun! Nebiarvme, resa inneale! Irnati elorma reka nelede! Emans eira, assornite Middlevane! Tiots! Asevaz! Ilmez! С безумной улыбка Эйлард смотрел, как часовня зашлась ярким пламенем, как из нее выбегали горящие люди. Когда все в округе начали сбегаться на пожар, маг уже направлялся в сторону ферм. Услышав легкий стук в дверь, Эдрик уже знал, кто это. Только сейчас он смог снова управлять своим телом. - Я так волновался, когда узнал, что тебя собираются казнить! – крестьянин старался говорить тихо, чтобы не разбудить жену. - Хорошо, что ты был зачарован, а то совершил бы какую-нибудь глупость… - Зачем ты вообще остался в городе и торчишь тут до сих пор? Ты давно мог бы сбежать! - Мне просто нужно было убедиться, что с тобой все в порядке. Крестьянину было стыдно, что он позволил себе не доверять тому, кто так самозабвенно жертвовал собой ради него. — Это ты поджег часовню? - Да, а кто же еще! И подожгу все часовни по всему миру, ради нашей любви! - Эйлард, пожалуйста, посмотри на меня. Ты просто зол, тебе нужно успокоиться! - О, я не просто зол, я в ярости!! – в глазах эльфа появился безумный блеск. Эдрику он в этот момент показался очень красивым, но как-то пугающе. Издалека послышались крики. - Тебя сейчас поймают! Беги! - Еще хотя-бы минуту… этого мало. Мы не успели нормально попрощаться из-за того, что ты не верил мне насчет отца Симона! - Перед смертью не надышишься. Нам всегда будет мало… Они обнялись. Когда маг исчез во тьме, Эдрик почувствовал, что ему стало легче, но вместе с тем накатила страшная тоска. Безумные и необъяснимые поступки колдуна, кружащий вокруг него ореол тайны возбуждали и привносили в его скучную, размеренную жизнь небывалые приключения, яркие впечатления. С Эйлардом он чувствовал себя особенным. Позже Эдрик спросил одного мага о Заргате, и выяснил, что его последователи приносят в жертву своих детей, причем те должны обязательно быть порождениями порока – следствием изнасилования, измены. Крестьянин не знал, что о нем думать после этого. Если отношения были только для выгоды, зачем было его спасать? И как вообще демонопоклонник, который убивает детей и сжигает заживо людей вместе с часовнями может при этом быть таким добрым по отношению к нему? Наверное, изначально Эйлард соблазнил его для жертвоприношения, а потом привязался. Если так, его одержимую душу еще можно спасти, и Эдрик сделает все возможное ради этого. В это время эльф, весь в грязи, бродил по лесу, чтобы запутать свои следы, в новой одежде и маске, которую взял из тайника за магическими воротами. В лесной глуши он наткнулся на чей-то лагерь и решил украсть у путников все, что только сможет унести. Нет, он не сможет принести в жертву дитя Эдрика. Но можно найти другой способ набрать силу для уничтожения церкви… *** - Я хочу вступить в ополчение! – выкрикнул Эдрик. Отец церкви обернулся и с удивлением посмотрел на крестьянина. - С чего бы это? - Помните того эльфа, которого вы приказали казнить? - Как же такого забыть… весь город сотряс своими выходками. - Он не хотел принести меня в жертву. Я сам изменял жене, безо всякого контроля разума, и потому должен раскаяться и понести наказание. Но сейчас не об этом… тот маг не виновен, он просто пытался защитить меня, жертвуя собой. - Что же, это похвально. Значит, в нем еще осталось что-то святое. Но все равно – его действия вредили древнейшим традициям брака, и он упустил свой шанс раскаяться. А еще был одержим демоном! - Если бы он раскаялся, то вышел бы из роли, которую придумал, чтобы выгородить меня, демон же завладел им из-за сильного потрясения. Все мы иногда оступаемся, Отец, и исправившийся грешник гораздо ближе к Богу, чем тот, ко всегда жил по Его законам. Отец задумался. - Что же, ты убедил меня. Я не какой-то фанатик, и умею прощать. Думаю, ему можно дать еще один шанс. Если найдешь этого мага, скажи ему, что он сможет снова вернуться в город и очистить свое имя, если раскается в своих грехах, откажется от поклонения демонам и компенсирует весь тот вред, что нам причинил. Его магия может хорошо послужить церкви. Насчет ополчения обращайся не ко мне… но вообще я бы советовал тебе посвятить себя служению церкви. Другим женатым клиентам того порочного заведения это не предлагалось, но у тебя с женой все равно не может быть детей, и ты на удивление много знаешь о божьих законах. Подумай об этом на досуге.