Хрупкость

Рафаэль сидел на кухонном стуле, закинув ногу на ногу, нетерпеливо постукивая пальцами по деревянному столу. Со дня пленения Лео прошло две недели, а им все еще не удалось взломать систему защиты башни Шреддера. Они уже не были уверены, там ли все еще находится Лео и жив ли он вообще. От его че-фона ниндзя избавились, сигнал перестал исходить сразу, как точка достигла цитадели. Чертовы футы как сквозь землю провалились, даже спросить было не у кого. И вот, он просто сидел на кухне, ожидая, пока заварится кофе для его брата. Раф знал, какой кофе предпочитал их доморощенный гений. Больше всего он наслаждался кружечкой горячего бодрящего напитка, приготовленного в турке. Вкус получался достаточно мягким, но в то же время его можно сделать очень крепким благодаря мелкой помолке зерен. Потому он готовил именно такой кофе, чтобы хоть чем-то помочь и порадовать. Поводов для радости последнее время было действительно мало. Если они вообще были. Донателло не вылезал из своей лаборатории, беспрерывно работая, ища зацепки, взламывая код системы защиты. Это была кропотливая работа, требовала много усилий и внимания, и он сделал большой прогресс, но дело все еще не было закончено. Майки восстанавливался после встречи с футами, в основном отсыпаясь. Он уже был в целом в порядке, от сотрясения осталась лишь назойливая головная боль, а от сломанных ребер только поддерживающие бинты вокруг груди. Рафаэля беспокоило, что младший снова потерял свою улыбку, погрузившись в чувство вины и безнадеги, но ничем не мог ему помочь, погрязнув в похожих чувствах самостоятельно. Раф не знал, куда себя деть и чем занять. Он не привык сидеть на месте в такие моменты. Да, в целом, ни в какие моменты. Он любил действовать, рваться, гнаться. Да, он рыскал по городу в поисках проклятых ниндзя, но безуспешно. Вот когда надо, днем с огнем не сыщешь. Он пытался ходить на разведку, ловя пурпурных драконов вместе с Кейси, но от них тоже не было никакого толку. Шреддер залез в какую-то дыру и надежно там спрятался. Черепаха следил и за цитаделью, однако футы не появлялись даже там, что было признаком того, что они были где-то в другом месте, вместе с его братом. Так что, возможно, Донателло все это время работал напрасно, вскрывая защиту самой башни. Черепаха в красном устал, устал от этого бездействия и постоянных раздумий и сомнений. Не было сил уже даже злиться на эти обстоятельства. Рафаэль поднял взгляд на плиту, когда услышал резвое бульканье темно-коричневой жидкости. Натужно вздохнув, он поднялся, лениво переставляя ноги. Он выключил газ, на мгновение задержавшись, чтобы сначала погреть замерзшие руки. Он схватил первую попавшуюся кружку и вылил туда горячий, ароматный кофе. Без молока и сахара, его брат был чудилой. Прихватив для себя бутылочку колы, он, наконец, двинулся в лабораторию. Проходя мимо ванной он услышал звук бегущей воды в душе, где сейчас был Микеланджело. Дверь в лабораторию была прикрыта, и Рафу пришлось открыть ее локтем, придерживая железную ногой, чтобы успеть пройти. Дон, конечно же, сидел за компьютером, уставившись в длинные файлы с белыми символами на темном фоне. И как он что-то там понимает? Он подошел ближе, ставя кружку прямо перед братом. Другого подходящего места на столе попросту не было — все было завалено разными бумагами и стикерами. — Спасибо, — сказал Донни, уже хватаясь за кружку с желанным напитком, не отрываясь от экрана. Раф кивнул и отошел к койкам, что стояли у другой стены, рядом со шкафами с оборудованием и медицинскими материалами. Майки уже давно выпустили из лазарета, но он все равно частенько оставался спать там, следя, чтобы Донни тоже иногда отдыхал, и заставляя его делать перерывы. Раф присел, поднеся бутылочку к губам и немного отхлебнув. В нос ударили пузырьки от газировки, и он поморщился. — Как успехи? — спросил он, поставив колу на тумбочку у кровати. — Продвигаемся, но медленно, приходится осторожничать, не хочу их случайно предупредить о нашем вмешательстве, — все еще не отрываясь от компьютера, ответил гений. Повисла тишина, разбиваемая только звуками бегущих по клавиатуре пальцев. Раф не знал, что сказать. Все уже было сказано, приоритеты расставлены. Донни работал, Майки восстанавливался, а Раф рыскал по городу. Обсуждать план пока было невозможно, они не знали по сути ни черта. Отвлекать брата не хотелось, так что он просто сидел и молчал, глядя пустым взглядом в стену и ожидая хоть каких-то новостей. Братья почти не разговаривали друг с другом последние две недели. Ни Майки, ни Раф не хотели прерывать гения, а они сами не хотели говорить о какой-то ерунде, когда их брат в плену. Эйприл и Кейси иногда заходили с припасами, но обычно довольно быстро уходили, считывая настроение в логове. Так что Раф чувствовал себя немного одиноко и очень тревожно. Больше всего он тревожился, конечно же, за старшего. За две недели многое могло произойти, многое могло пойти не так. Был ли Лео еще жив? Сообщил бы им как-то Шреддер о его смерти? Наверняка нашел бы способ. Но Раф знал наверняка, если Лео жив, он точно не в порядке. Как минимум физически. Им было тяжело переносить смерть отца, но на старшего это в итоге повлияло больше всего. Всей семьей они старались вытащить его из депрессии, и Раф знал, что эта битва еще не закончена. Что если плен его настолько искорежит, что ему снова не захочется жить? Что если они уже опоздали, и Лео уже не вернуть? Глаза начало неприятно жечь, и он опустил голову, подняв руку и придавив маску, чтобы та впитала в себя влагу. Рафаэль раньше думал, что люди, что плачут — слабаки. Это изменилось, когда ушел их сенсей. — Раф, у меня есть камеры. Черепаха в красном вскинулся, как от удара. Прогресс. Ощутимый прогресс. Наконец-то! Донни быстро клацал по клавиатуре, раскидывая сразу с десяток окон с видео в режиме реального времени на несколько экранов перед ним. Он быстро бегал глазами по картинкам, оценивая, какие из них им могут пригодиться, на каких из них есть какие-то подсказки. Дон оперативно менял камеры, которые были на мониторах, что Раф даже не успевал их все просмотреть. Но он терпеливо ждал, пока их гений найдет то, что им нужно. На камерах мелькали коридоры, какие-то комнаты, лифты, склады, но ничего, что бы им прямо сообщало о местонахождении лидера. Раф подметил, что футы в башне все таки есть. Как им удалось скрываться от него все это время? Не может быть, чтобы они сидели в здании безвылазно. И тут до него дошло. Ну конечно. Под землей. Прожив в канализации всю свою жизнь и не встречая здесь людей так уж часто (а тем более неженок фут ниндзя), он даже не подумал, что они сунутся в туннели. Нет, не туннели. У них самих тоже стояли камеры по всему городу, особенно рядом с цитаделью, так что если бы они шастали по канализации, они бы уже об этом знали. Значит собственные подземные туннели. А если учесть, что они не светились в Нью-Йорке все это время, то туннели ведут за город. Либо все намного более тривиально, и они просто переодеваются, вылезая из проходов, чтобы их нельзя было так просто отследить. В любом случае, Шреддер превзошел сам себя. А Рафаэль, наконец, позволил оскалу вернуться на лицо, предвкушая, как они в очередной раз утрут ему нос. — Донни, думай вслух, пожалуйста, — попросил Раф. — Конечно, минутку, — ответил гений, пролистывая последние несколько камер. — Сложно что-то сказать так быстро, нужен более подробный анализ. Но кое-что я успел подметить. Ни на одном видео нет Лео, это значит, что либо его держат где-то в другом месте, либо там нет камер. Я склоняюсь скорее ко второму, поскольку ниндзя, вошедший в лифт пару минут назад, не вышел ни на одном этаже, где есть камера. Раф покачал головой в восхищенном удивлении. Донателло не переставал его удивлять быстротой своей реакции. Даже просматривая кучу видео практически одновременно, он умудрился подметить такую важную деталь. — Это хорошо, значит, не придется тащиться неизвестно куда. Думаю, там есть подземные этажи или туннели. Дон кивнул, продолжая смотреть на экраны. — Согласен, этот ниндзя не вышел ни на одном наземном этаже цитадели. Донни прервался, вновь берясь за кружку с уже слегка остывшим кофе. Отхлебнув еще немного напитка, он выдохнул в удовольствии от приятного вкуса и ощущения по телу. Затем он, наконец, оторвался от монитора, обращая взгляд к брату. — Раф, мне надо, чтобы вы с Майки внимательно просмотрели эти видео и нашли какую-то еще информацию. Мы сделали большой шаг вперед, но этого мало, чтобы быть уверенным, что мы сможем вытащить Лео и выбраться оттуда самим. — Конечно, Донни, что угодно. Глаза Рафа засияли. Наконец он сможет помочь чем-то реальным, а не только приготовлением кофе. — Я пока продолжу взламывать коды защиты, — Донни улыбнулся. — Мы его вытащим. Раф нежно сжал плечо брата, безмолвно благодаря его за потрясающую работу. В сердце загорелась новая надежда, что еще не все потеряно. Дон потянулся к ящику рядом со столом, чтобы достать запасной ноутбук. Еще минуту спустя Раф ушел с компьютером в гостиную. Он проделал путь практически через все логово к диванам и телевизорам. Вода в душе уже не бежала, так что Майки уже тоже скоро должен был выйти. Он наверняка тоже будет рад такому продвижению. Подойдя, он воткнул кабель в отверстие сбоку и включил телевизоры, делая из них множество мониторов. Так можно было раскидать все важные видео на разные экраны и смотреть на все сразу. Он поставил ноутбук на стеклянный кофейный столик и откинулся на спинку дивана, начав наблюдение. Дверь в ванную противно скрипнула, выпустив облако горячего пара к потолку убежища. В проеме показался Майки. На нем не было маски и защиты, он держал все это в руках. Под налитыми кровью глазами красовались синяки, на лице отражались абсолютная грусть и отчаяние. Заметив старшего брата на диване, он сделал дрожащий вздох, возвращая нейтральное выражение лица. Он уже собирался уйти обратно к себе в комнату, когда Рафаэль окликнул его. — Майки, у нас есть камеры наблюдения, — сказал черепаха в красном, не поворачиваясь в сторону весельчака. Майки замер на месте, не веря своим ушам. Так много дней без каких-либо новостей, а тут сразу камеры. — Что? Камеры? Как? — спросил он, повернувшись только плечами. — Не знаю, это к Донни. Нам нужно выудить из этого как можно больше информации. Майки не заметил, как опустились его руки, и вещи упали на пол. Спустя мгновение он уже сидел рядом, мельком осматривая картинки перед собой. — Следи за правой половиной, — проинструктировал Раф. Майки кивнул. — Лео? Одного слова было достаточно, чтобы Рафаэль понял, что хочет услышать его брат. Но он только покачал головой в отрицании, не найдя в себе смелости сказать это вслух. Лео все еще не было видно. И ни Караи, ни Шреддера. Но если они будут смотреть достаточно долго, то обязательно что-то найдут. И не говоря больше ни слова, они уставились на экраны. Бесконечные коридоры, тусклые лифты, одинаковые ниндзя в черных костюмах, снующие там как муравьи. Было сложно следить за их перемещениями хотя бы потому, что они были настолько идентичные. Как Шреддеру вообще удавалось их отличать? Ах, да, ему это не было нужно, они были всего лишь слуги. Безликие марионетки, пешки, расходный материал для Саки, что отражалось даже в форме, что они носили. Время тянулось невероятно медленно, пока на экранах по большому счету ничего не происходило. Спустя два часа Раф заметил, что начал подергивать ногой, поддаваясь своей нетерпеливости. Боковым зрением он видел, что Майки тоже не сидит спокойно, ковыряя кожу на предплечье и кусая губы. Их нервозность лезла уже через край, выплескиваясь вот так наружу. Раф отвернулся от камер, открыв рот и собираясь что-то сказать, когда он увидел, как Микеланджело вскинул руку и врезал кулаком по столу с ошеломительной яростью, и на весь дом прогремел оглушительный грохот разбившегося стекла. — Майки, какого хера ты творишь? — прокричал Раф, прикрыв лицо руками и подняв ноги на диван, чтобы в него попало как можно меньше осколков. Младший встал, тяжело дыша, с кулака капали алые капли и разбивались мелкими брызгами о стекло, раскинутое вокруг него. Множество мелких порезов покрывали его, осколки были мелкими и глубоко впились в кожу. Его взгляд все еще был прикован к телевизорам напротив. Раф поднял голову, впиваясь недоуменным взглядом в Микеланджело. На его предплечье и ногах тоже было несколько небольших ран, но его это не волновало. Его внимание полностью было обращено на младшего, все еще пялящегося в экраны. В его глазах мерцал огонь, дикая, необузданная злость, которую сам Рафаэль видел изредка в зеркале. Но точно не на лице своего младшего брата. Хлопнула дверь лаборатории, и раздался удивленный вздох Донателло. — Что происходит? — спросил он, спеша к братьям, на ходу оценивая повреждения. Рафаэль посмотрел наконец на телевизоры, куда все это время был направлен взгляд младшего. И его кровь тоже застыла в жилах. На одном из экранов виднелся длинный коридор, пол выстланный красными коврами, на стенах висели флаги с эмблемой клана. Прямо по центру шел Саки, из его железного костюма на нем были только перчатки с длинными лезвиями. И с них капала кровь. Багровая, густая жидкость покрывала руку Шреддера практически до локтя, брызги выделялись яркими красными пятнами на белом кимоно, подвязанном темно-серым поясом. Почти черные отметины оставались после него на ковре. Раф понял, чья это кровь. И почему Майки так отреагировал. Если бы он увидел это первым, его реакция была бы такой же. Донателло встал за спинкой дивана, тоже уставившись в телевизор. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию, брови нахмурены, руки сомкнуты в кулаки, слышен скрежет зубов. Даже если Лео все еще был жив, они уже опоздали. Потерять столько крови и выжить было бы чудом. Даже если так, то пережить пытки и истязания, не потеряв хотя бы часть себя, было по меньшей мере сложно. Они опоздали уже в самый первый день, когда его только забрали. Все трое наблюдали, пока Шреддер не скрылся из виду, не ушел куда-то, где не было камер. — Майки, отойди от стекла, — пробормотал Дон, все еще плотно сжимая челюсти и направившись в лабораторию за аптечкой. Младший повиновался, забравшись на диван к Рафу. Он все еще тяжело дышал, стараясь угомонить свою злость и ярость на ублюдка в железном костюме. Да, у них не было доказательств, что это была кровь Лео. Но чья еще? Его бесило, раздражало, выводило из себя, что у них была такая судьба. Почему всегда они? Почему они должны страдать? Спасать, теряясь самим? Почему существовали такие люди, как Шредер, не дающие им покоя? Ему было мало забрать их отца, теперь он пытался избавиться от их старшего брата? За что? Майки почувствовал, как снова подкатывает ком к горлу. Он не хотел плакать при всех. Это было по-детски. И все они знали, куда привело его ребячество. Достаточно, пора взрослеть. Он больше не мог себе позволить быть беспечным ребенком, обрекая своих братьев на спасение себя ценой своих жизней. Он сел на ручку дивана, медленно вздыхая, прогоняя эти ненужные слезы, заталкивая их поглубже. Донателло вернулся с железным боксом в руках. Поставив его на кресло рядом с диваном, он выудил оттуда пинцет, железную миску, спирт и бинты. Все, что нужно, чтобы избавиться от застрявшего стекла. — Майки, повернись ко мне, — сказал Дон, держа пинцет наготове. Он повернулся, свесив ноги над полом, и отвернул голову от гения обратно к телевизорам. Раф вздохнул, удостоверившись, что все схвачено, и ушел за щеткой, чтобы собрать осколки. Донни потянулся за первым кусочком, торчащим в бедре. Осколок вышел из раны с влажным хлюпаньем, затем послышался звон стекла о железную поверхность миски. Майки зашипел, когда к ране приложили ватный диск со спиртом. — Майки, поговори со мной. — О чем, Донни? — не поворачиваясь ответил младший. — Почему ты разбил стол? — гений поймал на себе возмущенно-удивленный взгляд. — Нет, я понимаю, почему. Но это настолько не в твоем характере, что я беспокоюсь. Майки усмехнулся, возвращаясь глазами к экранам. — Мы больше не можем ждать, Дон. И больше он ничего не сказал. Периодически было слышно шипение, когда вытаскивали очередной кусочек. Дон знал, что больше ждать нельзя. Знал, что каждая минута на счету. Но в то же время, на счету были также и их жизни. Лео точно не был бы рад, если бы они попались, пока спасали его. И уж тем более если бы они погибли, пытаясь. Что он мог еще сделать, кроме как взламывать коды и отправлять Рафа на разведку? Гений гением, но он не знал. Лео всегда был тем, кто составлял планы. Донни всегда был тем, кто собирал информацию. И сейчас он был больше всего полезен именно этим. Но он просто не мог делать это быстрее. На них всех лежала ответственность остаться в живых, чтобы Лео было куда возвращаться. И даже зная чувства Майки по поводу обстоятельств похищения старшего, Донни не мог рисковать их жизнями. — Майки, ты не виноват, — мягко напомнил гений, зная, что именно этим вызваны все последние изменения в его младшем брате. И весельчак снова больше не смог сдержать слезы. Горячие ручейки потекли по его щекам, оставляя мокрые следы на зеленой коже. Это были тихие, смиренные, благодарные слезы. Он был рад снова услышать это от кого-то, потому что сам он в это так и не поверил. — И мы обязательно его вытащим, — продолжил Донни. — Ага.