Легенда о пастухе

      Тучи отступали к линии горизонта, затягивая в своих объятиях мутно-красное солнце. Небесный странник опускался, рассыпал по округе последние лучи, омывая золотисто-розоватым светом цветущие холмы бескрайнего луга.       Среди благоухающих шалфея и колокольчиков, оставленных на ночь пчёлами и бабочками, пасся крупный и могучий скот – белошёрстные быки и коровы.       Произошёл их род, если верить местным легендам, что ныне стали преданиями, ещё с берегов не обмелевшего моря Хелькар. В ту пору предки быков обладали огромными рогами, что придавали этим существам воистину грациозный вид. Возможно, когда-нибудь вам доведётся повстречать их в залах королей или скрытых от чужих глаз сокровищницах, как самый выдающийся трофей охотника.       Но давно уже нет и того моря, как и той грации вида. Осталось только звучное имя – быки Оромэ. Теперь они обитают здесь, и только здесь – у внутреннего моря Рун.       Стадо спокойно выедало островки сладкого белого клевера и огненно-жёлтого донника, не собираясь прекращать свою заветную трапезу. Не каждый день выгона им доводится приходить в эти земли, ещё не тронутые скверной тьмы. Да и, как любят поговаривать старшие пастухи, нарекая младшее поколение, если коровы пасутся на лугу, где много донника и клевера, молоко тоже пахнет этими цветками и накапливает в себе их незримую целебную силу.       Пастух знал эту мудрость и вспоминал каждый раз, когда приводил стадо сюда на выпас.       Давно он не отходил так далеко от родного дома на Запад, но для этого были свои веские причины. Его родное селение поразила лихорадка. Она сводила с ума не только пожилых, но и детей. Мучала крепкой хваткой жара и лишала сна. Люди иссыхали, словно листва осенних древ – сначала образуются жёлтые пятна, постепенно болезнь поражает весь лист, он желтеет, затем чернеет и отмирает…       Необходимо это предотвратить. Негоже Злу отравлять не только разум, но и тело.       Пастух верил всем сердцем, что только целебные свойства молока способны снять недуг, заставить болезнь отступить, восстановить тело. Силы природы всегда помогали тем, кто просит. Помогали тем, кто верит. Не каждый способен понять это. Не каждый способен верить в лучшее. А именно в вере и таится вся сила мира.       Стадо неспешно выбирало полезные травы, пока пастух, упёршись локтём об шест, играл на тростниковой флейте под прощальным взглядом лучей заходящего солнца. Мелодия, смысл которой был понятен только ему, в первую очередь, исходила от сердца, а уже, во вторую, успокаивала животных.       Вот и солнце зашло. Пора возвращаться в родные края. Мужчина бережно повесил флейту на шею и снял с пояса пастуший рожок.       Он подул в него, и сигнал гулко огласил луг. Стадо, задрав головы, промычало в ответ и уже готовилось собираться в группу перед дальней дорогой. Мужчина издал команду и обронил рожок, как вдруг внезапно раздался раскат грома, отозвавшийся эхом по округе. Пастух тут же поднял голову вверх, не понимая, что могло произойти. Он ожидал увидеть стремительно всё окутывающие грозовые тучи. Но небо было девственно чистым. Звёзды сияли ярче обычного для этого времени года, а луна по-прежнему была полной, освещала округу, подобно застенчивому солнцу. Кругом было светло как днём – ни клочка облачка, да и ветер стих.       Пастух решил поднять брошенный рожок, как ощутил спиной холодок опускающегося тумана, что начинал принимать причудливые формы вокруг холмов. И тут, в отражении серебряной оправы предмета, он разобрал нарастающее синее свечение. Оно шло от звёзд. Оно было ярче их. Оно резко падало с небес.       Мужчина выпрямился, бросив в высь взгляд непонимания перед неизвестным.       «Небо извергло пламя? Это кара от самой природы? Кара самих богов?» – подумал он, застыв на месте, не отводя глаз от летящего в его сторону явления.       Огненный шар, состоящий из синего пламени, промчался над стадом, распугивая животных. Стрелой с длинным оставляющим после себя следом он пролетел над лугом, врезался в ближайший холм.       «Не может быть… Дракон? Крылатый змей так далеко от севера?»       Сильный грохот прервала резкая тишина. Земля вздрогнула. Взрыв от удара должен был разнести её на тысячи кусочков и испепелить всё вокруг, но равновесие не нарушилось.       Пламя было холодным, как родниковая вода.       Пастух почувствовал морозную свежесть. Синий огонь растекался пляшущими языками пламени, но ничего не сжигал, не губил неутолимым голодом стихии. Воздух не насытился гарью. Вместо этого стойко стоял аромат цветов.       Интерес поборол чувство страха, и пастух спешно пошагал к месту падения, где образовался неширокий кратер.       В один миг всё пламя исчезло – его поглотил туман. И препятствий на пути не осталось.       Животные успокоились и продолжили щепать молодые ростки.       Мужчина опустился в кратер, пытаясь разобрать хоть что-то в густом тумане или паре, оставшемся от огня…       Сложно было думать в данной ситуации. И пока луна светит ярко, стоит разобраться со всем этим.       И вот – он увидел его. Среди расщелины и цветов пастух разглядел силуэт нагого седобородого старца.       Незнакомец лежал без сознания, прижав ноги к животу и скрестив на груди руки. Он напоминал новорождённого, что только вылез из утробы матери в новый мир. Может быть, этот мир и был новым для него.       Никто просто так с неба не падает. Обычно – бывает наоборот.       Пастух решил проверить, жив ли незнакомец, и прикоснулся рукой к его холодной груди. Старец резко открыл глаза и угрожающе вскрикнул. Он сжал пастуха крепкой хваткой за кисть. Мужчина упал на колени, недоумевая от того, что происходит. Люди с деревьев падают, и то не всегда живы остаются. А этот упал с неба. Очевидно, он – не человек.       Старец заорал во всё горло. Но это был не привычный человеческому уху крик, а гул, что обычно предзнаменует надвигающуюся бурю.       Человек из пламени поднялся на ноги, и туман вокруг него расступился, изгоняемый вихрем холодного ветра. Трещины кратера снова запылали не обжигающими огненными язычками.       Пастух закричал в ответ, прося пощады. И старец отпустил его.       Ветер утих.       Мужчина отполз назад, боясь, что в любой момент пламя перестанет щадить и окажется непредсказуемым, как и тот, кому оно принадлежало.       Расстояние не было безопасным, но с него пастуху удалось оценить нагого старика со стороны и разглядеть в лунном свете на его теле узоры шрамов, что сияли синим светом.       Но не шрамы это, а символы, составляющие слова на языке столь древним, что только единицы из числа тех эльфов, что остались на материке, могли прочесть их.       Мужчина посмотрел на руку, которую мгновенье назад сжимал в крепкой мертвенно хладной хватке «Сошедший с неба». Синяков на ней не оказалось, как и не было чувства боли.       И тут он решил проверить флейту на шее.       Её приметил и старец.       — Lindalë1. Élë, – изрёк он, протягивая немощную руку к пастуху.       Мужчина испугался сильнее и решил снять музыкальный инструмент. Он протянул его незнакомцу, чтобы тот не отобрал его силой. Старец принял «подарок» и поблагодарил кивком, чего точно не ожидал пастух.       Чувство страха исчезло, а грудь наполняло душевное тепло. Веки тяжелели, силы покидали крепкое тело.       Над округой раздался грохот. И над небом промчалось очередное огненное явление. Пастуху едва удалось его разобрать сонными глазами, как и то, что сказал в дальнейшем старик, наблюдающий за этим.       — Élë, – повторил он, и мужчина уснул, видя сон, подобающий человеку его «ремесла» – стадо коров, спокойно пасущихся на цветущем лугу.       Пастух ощутил, как что-то мягкое и тёплое пощекотало щёку, нос, а затем и лоб. Он приоткрыл веки, и пересёкся взглядом с большими голубыми коровьими глазами. Кормилица промычала, словно хотела сказать «доброе утро».       Пастух улыбнулся и почесал её за морду. Он встал на ноги и поправил одежду.       Пастух стоял, рассматривая и пересчитывая своё стадо, на верхушке холма, всего покрытого зеленью. А среди неё белели ромашки с ароматом, напоминающим ягодный пирог.       Много ромашек.       Некоторые из них, словно идущие на север следы, ровной полосой отступали за холмы. Он готов поклясться, что вчера их здесь не было. Но чего точно не было – судить не ему.       Среди благоухающих шалфея, колокольчиков и ромашек, над которыми гудели пчёлы и кружили в танце бабочками, пасся крупный и могучий скот – белошёрстные быки и коровы.       Солнце встало недавно. Утро было прекрасным и тихим. Пора возвращаться домой.