6. «лучше звоните кагуе…»

            Не так они планировали провести очередные летние выходные — стараясь не сдохнуть во время очередного нападения отступников на Столицу: если в прошлый раз, две недели назад, их целью был архив, то сейчас они бегали, казалось, по всему городу и будто бы бесцельно резали жителей направо и налево, чтобы привести святую святых клана в хаос или… отвлечь внимание от чего-то более любопытного.             Но ни у Ишшики, ни у Урашики на сей раз не было ни сил, ни желания разбираться с этим — пусть правительство расследует, а не студенты. Поговаривают, господин сегун до сих пор был на секретном задании Императрицы где-то на краю Вселенной. Знал бы он, что за беспредел творится, — мигом бы примчался и разбил супостата в одиночку.              Подростки чудом удрали за город — в маленькую степь-пустыню. По сути, это — открытое пространство, что не очень походит для укрытия, однако сюда хотя бы пока что не забрели враги.             Они спрятались за грудой камней в небольшом углублении, — немного отдохнут после пробежки и примутся за план действий, ведь битва запросто может вскоре переместиться сюда, а старшекурснику не особо хотелось снова убивать, но, коли придется… значит, никуда не деться. Как же раздражало, что нужно марать руки. Вот повзрослеет — будет делать все с помощью других амацубито. Его пальто всегда должно оставаться чистым.             В груди сжалось сердце, когда поблизости послышалась громкая речь на другом языке, — три недовольных, грубых голоса. Парни сразу переглянулись: Ишшики не был уверен до конца, что отразилось именно в его очах, однако Урашики явно не выказывал смелость, нервно наматывая неоново-красную леску чакры из удочки на кисть. Лучше бы создал нормальное оружие.            Он медленно высунулся из укрытия: отступники в черных кимоно, как всегда, без опознавательных знаков шли в их сторону, оживленно переговариваясь между собой. У каждого на поясе висел меч.             Шест и удочка из чакры против холодного оружия. Херово. Скорее всего, дабы хоть чуть-чуть сравнять шансы, они будут вынуждены применить доджуцу и биться до конца. Может, сказать товарищу сидеть тут? А то Ишшики не чувствовал, что сумеет и атаковать, и отвлекаться на его защиту. Не хватало еще кому-либо из них попасть в плен. С другой стороны, в данной ситуации их и так небольшой боевой потенциал должен использоваться на полную.             Юноша вновь спрятался за камень и напряженно зашептал:             — Они идут к нам. Трое.            Пустой взгляд друга куда-то вдаль обрел решимость, и он нахмурился, с трудом вложив в слова долю азарта:            — Тогда начистим им рыла!.. — хороший настрой. Даже слегка ободряет.             Тихо вздохнув, Ишшики активировал глаза — в руке возник черный шест.             — Выбегаем по команде. Три… — да помогут им Боги… — Два…             Сзади внезапно начали доноситься крики, ругань, глухие звуки ударов и звон металла. Неужели кто-то пришел на помощь?! Суета прекратилась спустя секунд сорок — он осмелился осторожно выглянуть из укрытия.             …среди окровавленных трупов спиной стоял некто в черном плаще с большим капюшоном: он был довольно маленького роста и миниатюрного телосложения, но крепко сжимал в обтянутой тоже черной перчаткой ладони испачканный меч, отобранный у одного из отступников. Плечики незнакомца часто вздымались — небось, после убийства троих менее чем за минуту отдышка знатная. Кто же это мог бы быть?.. Словно завороженный видом, старшекурсник не успел спрятаться — тот резко обернулся к нему. Импульс испуга, раздавшийся по телу, заставил выставить шест вперед, но незнакомец, чье лицо тоже скрывалось под капюшоном, не принял стойку в ответ, выказывая или мирные намерения, или равнодушие к потенциальному противнику.             Если Ишшики считал сложным одолеть трех отступников… то одолеть того, кто одолел трех отступников, будет в стократ сложнее. Либо же таинственная личность победила благодаря недюжинному везению.             Дабы не показаться полным трусом, парень вылез из углубления и пристально уставился на незнакомца: когда они встали на одном уровне, он оказался еще ниже ростом. Ха. Карлик, что ли? Ладно, и такие во Вселенной водятся.             Урашики выкарабкался следом и встал рядом, в недоумении сощурившись на темную фигуру:             — А это кто?..             Незнакомец отбросил меч и, неспешно подняв руки к голове, скинул капюшон, из-под которого тут же высыпалась роскошная копна лавандовых волос длиною по колено, что отливали серебристым блеском на полуденном солнце и немного путались вокруг отростков древовидных рогов. Довольно девичьи, правильные черты миловидного, можно сказать, кукольного лица создавали странный контраст с бесстрастным взглядом больших блеклых очей — в стеклянных радужках у Ишшики все-таки получилось наткнуться на суровую настороженность, а то он уж было подумал, что перед ними действительно бесстрашный наемник.             Хм, внешне — типаж царевичей…            — Девочка, что ты забыла одна в пустыне? — Урашики без тормозов…            — А ты умом не отличаешься… — вдруг раздался эхом величавый мальчишеский голос с глубокими нотками: в нем просквозило что-то жеманное, неприятное слуху.             А говор у него мужественнее внешности… Хорошо, что в эту ловушку угодил товарищ, а не он. Было бы неловко.             Урашики быстро очухался от шока:            — Ой, прошу прощения! Обознался!            Незнакомец едва-едва наморщил лоб с двумя серыми точками вместо бровей, однако легко угадывалось, что извинения не приняты, а друг послан куда-то далеко и надолго. Какая скупая мимика, но столь эффективная… хоть и на вид парню лет двенадцать.             — Меня зовут Момошики. Я прибыл сюда из квадранта Патала, — это же место обитания отступников… — Сбежал из рабства у отступников в Лунную Столицу, ибо желаю начать все с чистого листа.             А их это как обходит? Правильно! Никак.             — Сдавайтесь властям.             — В таком случае меня ждет кошмарная жизнь в заключении или под вечным надзором, — зачем этот юноша перед ними распинается? Он серьезно считает, что Ооцуцки не плевать? — И это, — Момошики тускло ухмыльнулся, — будет не лучше рабства.             Не нравятся Ишшики эти россказни. Нужно вывести его на чистую воду.             — «Обычный» раб, — опустим возраст, — убил трех натренированных воинов?..             — Застал их врасплох, — уверенно отвечает под напором скепсиса… Неплохо. Возможно, даже не брешет. — Парочка дешевых трюков, которые я оттачивал несколько месяцев перед побегом — и они мертвы. Большинство обычных отступников, как эти трое, не такие искусные воины, какими вы их, вероятно, считаете. Уж с вами-то они не сравнятся, — лесть? Еще один дешевый трюк. — Я вам не враг, — «и вы передо мной в долгу» читалось в хитро блеснувших очах.             Меж ребер потяжелело ощущение тотальной неправильности происходящего: вроде подвох есть, а вроде и от отступников в этом бедном мальчике одно лишь название.            Начало цепочки грызущихся друг с другом мыслей прервал Урашики:             — Он сам сбежал! Давай дадим ему шанс, — и что товарищ предлагает им сделать? Приютить? Парень продолжил заговорщическим тоном: — Если он будет брыкаться, то сразу убьем его либо сдадим.             — Эй, ты! — грубее окликнул отступник. — Прекрати говорить так, будто меня здесь нет!            Урашики широко улыбнулся ему в качестве повторного извинения и опять с максимальной серьезностью повернулся к Ишшики:             — Он не шпион — жопой чую. А когда мое чутье подводило?            Старшекурсник уже хотел парировать, но юноша опередил:             — Ни-ког-да! Доверься мне, Ишшики… как я доверился тебе.            Во-первых, Ишшики смутило примененное обращение — чересчур мягкое и умоляющее. Во-вторых, им неприкрыто манипулируют. Он украдкой глянул на нового знакомого, который сурово смотрел в ответ. Похоже, сколько бы однорогий не упирался, Урашики будет настаивать, пока ему не надоест слушать «аргументы».             — Могу поклясться кровью, если хочешь, — предложил Момошики с полным понимаем его сомнений. Он реально не лжет, раз готов на настолько серьезное соглашение?.. Шинджицу, вешающее на душу цепи клятвы, не игрушка… Откуда он, вообще, о нем знает?..            Возможно, шавка отступников ждет, что Ишшики поведется и откажет, потому следует действовать на опережение:            — Давай. Так нам всем будет спокойнее.             Момошики, на удивление, не стал отлынивать, и спокойно подозвал его кивком.             Урашики ждал какого-то знака, однако парень молча прошел мимо и остановился напротив отступника, чьи большие гордые глаза теперь выдавали враждебность. По факту, Момошики не насильно заставляют и пусть не дуется, если хочет выжить.             — Урашики, или как там его, свидетель, — в секунду погасил недовольство мальчишка, равнодушно смотря прямо на Ишшики, что откровенно нагнетало обстановку. Видимо, этому недомерку дико нравилось наводить ужас.             Хорошо, пора закругляться.             Старшекурсник достал складной ножик из карманного измерения и, задрав рукав белого пальто и черной водолазки, протянул левую руку вперед — длинноволосый парень повторил, выставив правую так, чтобы запястья находились горизонтально друг над другом.             — Да услышат мои слова великие Цоокасаншин, Котоамацуками, Вознесшиеся и прочие обитатели святых Небес, — приглушенно начал отступник, — я, Момошики Ооцуцки, — забавно, что предатели клана носят его же имя, — субъект сделки, клянусь, что буду доказывать подлинность своих речей и добрых намерений до тех пор, пока сердце поручителя, Ишшики Ооцуцки, не поверит в мою искренность, — ишь как загнул.             — Я, Ишшики Ооцуцки, поручитель, клянусь незамедлительно убить субъект контракта, Момошики Ооцуцки, если он окажется предателем или его ложь приведет к критическим последствиям, — он сделал неглубокий надрез под ладонью, даже не ощутив боли, и чуть тряхнул рукой: алая жидкость окрасила тонкое белое запястье под ней.             Момошики взял у Ишшики нож и рассек испачканную чужой кровью кожу, со стылой язвительностью пробормотав:            — У тебя нет никаких заболеваний?.. — для него хоть целый букет.             — Не бойся: Боги специально обеззаразили кровь, — его сдержанный тон разочаровал другого Ооцуцки, который надеялся на «развлекательную» перепалку. Успеют еще.             Ишшики вдруг заметил, что за прошлые пару секунд свежая царапина на запястье юнца затянулась. Регенерация чудовищной скорости… Повезло с генами?..             — Закончили таращиться друг на друга? — подал голос Урашики, приближаясь к ним. — Понимаю, что вы оба шикарные красавчики, но-о-о не лучше ли продолжить знакомство в более безопасном месте?             Момошики, важно хмыкнув, вытер кровь с руки и куда-то пошел.             — Столица в другой стороне, — громко кашлянул в кулак Урашики, не прекращая ехидно-снисходительно улыбаться. Новый знакомый, очевидно, неплохо развлекал его… а Ишшики, к сожалению, ощущал лишь приближение огромных… нет!  Даже гигантских проблем. С первой секунды стало понятно, что шкет-отступник далеко не подарок, и при одном взгляде на него обжигало лишь раздражение.             Боги, зачем они согласились?..            Стоп! Это Урашики надоумил — он и будет огребать, хотя… Ишшики мог высказаться против…            …и почему-то сделал обратное.            Какой ход мыслей заставил его поддержать решение?.. Какой логикой парень воспользовался? Неужели авантюризм и любопытство пересилили всю природную рациональность? Бред какой-то. Хотя в этом что-то есть… 

***

           Момошики весь путь в город то и дело оглядывался по сторонам: приходилось быть бдительным, ведь отступники все еще могли сновать вокруг. И лучше бы сновали, ибо кулаки чесались просто неимоверно, а все по вине однорогого парня с необычным доджуцу, у которого вечно морда кирпичом. Боги, как Вселенная таких носит? И почему ему на пути к новой жизни встретился именно этот экземпляр? Со вторым Ооцуцки тоже, судя по всему, будет нелегко, поэтому попал он знатно.             Однако… это — выбор. Его собственный выбор. Вероятно, по-настоящему первый за двенадцать лет. Пока отступник — бывший отступник — не понял, нравится ему ход событий или нет, но пустое в приятном смысле ощущение свободы в груди — хороший знак, верно?             Разглядывая аккуратные здания, он словил себя на мысли, что никогда прежде не посещал городов, — ранее видел их только на картинах и голографических фото. Чистые улочки чем-то напоминали лабиринты дворцовых комплексов, но являлись открытой территорией, — пока что сложно было представить, как здесь шумит толпа амацубито, ведь все ринулись на битву или прятаться.              Также Момо понял, что не может прочесть ни одной вывески… а ведь он самоуверенно считал, что у отступников и клана одинаковая письменность… Плохи дела. Одна лишь мысль о том, чтобы признаться в незнании стандарта, вызывала тошнотворное чувство неуместного стыда. Постарается выучить его самостоятельно в кратчайшие сроки, пока никто не заметил.            Подростки беспрепятственно перепрыгнули через забор, как ему объяснили, главной имперской академии, где учились и преподавали лучше из лучших. Это все круто, конечно, но Момошики не особо хотелось светиться на публике, — лучше поскорее сбежать в отдаленные регионы и строить новую личность там, а в Столице его могут легко вычислить и не принять. Однако подумает о побеге чуть позже — сейчас следует разобраться с другими мирскими вопросами.             По тоже опустевшей парковой зоне парни дошли до одного из многочисленных корпусов — Ооцуцки словно вообще не боялись ни стражников, способных спросить, кого они притащили, ни потенциально шныряющих тут отступников. Может, они были уверены, что Момо их защитит?.. Пф, пусть не надеятся… Во второй раз вряд ли повезет встретить лохов, убить которых как два пальца об асфальт.             Через открытое окно они запрыгнули в маленькую уютную комнатку, вероятнее всего, старшекурсника — сомнительно, что у второго, Урашики, был армейский порядок.             — Добро пожаловать, — чисто для галочки бесцветно промямлил Ишшики и пошел проверять, закрыта ли входная дверь.             Момо несмело опустился на, видимо, ничейную кровать без постельного белья — Урашики плюхнулся на ту, что напротив, вальяжно закинув локоть на чужую подушку. К ним быстро присоединился однорогий, опустившись на матрас рядом с соклановцем.             Пытливый взор узких аметистовых глаз тут же прилип к нему:             — Начинай с самого начала.             — Моя история скучна и банальна: я из сельской прислуги, с родственниками не знаком: подозреваю, что меня или продали, или оставили. Базовым боевым навыкам обучился у охранников двора, в котором «служил». Приемов нахватался, когда ходил смотреть поединки, — главное потом не запутаться в собственной сказочке…             — Почему сбежал?             В ответе на сей вопрос лгать не пришлось:             — Не желаю влачить существование под клеймом предателя: я просто родился и вырос не там, оттого решил самостоятельно очистить свое имя и жить среди честных существ.             — То бишь ты не понимаешь и не принимаешь идеи отступничества?             — Да, я к ним никак не причастен. Меня более прельщает… путь к высшему.             Естественно, по однорогому было невозможно угадать, поверил ли он его ответам: ни одним мускулом не дрогнул — просто наблюдал. Стремный тип.             Промолчав секунд пять, юноша высек:            — Урашики-кун, можно тебя на минутку? — ох, они совещаться еще будут?..             Блеск. 

***

           Студенты вышли в коридор. Конечно, они рисковали, оставив отступника в одиночестве, но если Ишшики предложил удалиться, то он был полностью уверен, что тот никуда уже не улизнет, — на каких основаниях, Урашики не представлял.             — И-и-и что мы будем с ним делать?..            — Не знаю я. Не. Знаю, — тихо процедил Ишшики: он старался казаться расслабленным, но напряженный рот выдавал с лихвой. Наверное, за последние полчаса слишком много обдумывал их ситуацию… и ничего не придумал.             — Если ты все-таки согласился, значит, имел в голове хотя бы приблизительный план?             — Мне интересно знать, а о чем думал ты, когда предложил подобрать его? — интонация старшекурсника стала чуть грубее и резче, а руки скрестились на груди.             — О новом соседе.             — О новом?.. — хотел ярче возмутиться друг, но остановился и с мученическим вздохом провел ладонью по лицу. — Черт побери…            — Ладно тебе! Нам в компашку не хватает третьего! — радостно пролепетал парень и сразу перешел на полушепот: — Плюс, ты… почувствовал то же, что и я?..            — Да, и у меня это ощущение вызывало опасения, а не… желание завести нового соседа, — забавно было наблюдать, как Ишшики теряет равновесие от абсурдности ситуации. — Понимаешь, незнакомцы — это не всегда хорошо. Особенно отступники.             — Тю, прекрати! Он ребенок из обычных сельских рабов — зато какой способный! Клану нужны такие. 

***

           В чем-то Урашики прав… однако от Момошики холодок по спине иногда. Несмотря на смазливую внешность, он кажется… жутковатым, когда с любопытством рассматривает что-то или кого-то, неестественно спокойным, когда молчит, и… абсолютно безликим, когда не выражает ни одной эмоции. Будто его дух улетает в другое измерение, а оболочка остается на попечении высших сил, аки кукла, но из мяса и костей.             Мертвенно бледный, местами безразличный, странный. Страшно представить его в ярости, в порыве азарта или безумия.             Какой-то этот Момошики, — если это его настоящее имя, — наглухо отбитый. И чует Ишшики, дальше будет хуже, ведь с течением времени у них с Урашики будет становиться все меньше вариантов «отхода»: их или загребут, как тех, кто покрывал предателя, или… они внедрят отступника в клан бесследно. Достойная плата за спасение.             — До конца каникул нам нужно сделать его обычным Ооцуцки, правда, есть проблема: у взрослых могут зародиться подозрения, потому что амацубито с царской внешностью — редкость. Надо подделать документы во всех базах данных, найти какого-нибудь взрослого и вписать его, как предыдущего ментора Момошики, и для чистоты дела как-то внушить ему, что Момошики реально был его учеником.             Другой вопрос: сможет ли он поступить в академию? Но сперва разберутся с документами.             — То есть наш план: наштамповать документов и найти того, кто умеет внушать воспоминания, — еще одна проблема замаячила на горизонте… — А ты бубнил, что не знаешь, что делать! Кстати, с ментором — ладно, а где нам найти мозгоправа? Есть кто-нибудь на примете?             Конечно есть.            — Одна моя старая, кхм, знакомая имеет неплохие личные данные и достаточную квалификацию, дабы проделывать подобное. Звать ее Кагуя-химе.             — О, так я знаю ее! — он что?..            — Изволь спросить, откуда?             — Я всех знаю! — махнул рукой Урашики, словно совсем не обращал внимания на внезапное смятение Ишшики. — А с ней познакомился летом года два назад. Она вроде каждые каникулы приезжает сюда, — все-таки они об одной и той же Кагуе… Не повезло.             — Да, она навещает родителей.             — Ей можно?..             Ох, похоже, кое в чем Урашики не осведомлен…             — Нельзя, как и нам, но… она дочь сегуна Лунной Столицы Тарине-самы, потому и нарушает правила. Но это — секрет, вообще-то.             — Стой, если она твоя подруга…            — Она мне не подруга.            — …то, смею предположить, ты знаком с сегуном?!             — Мне было три, когда мы виделись в последний раз, поэтому, можно сказать, не знакомы. И мы не об этом—            — А я думал, что Кагуя-химе — это кличка… а оказалось, она по факту принцесса… Госпожа с официальным титулом! Откуда у тебя такие связи, а?!            Ишшики без понятия.             В его истории будто отсутствует один кусочек пазла… Всего один кусочек — и все бы встало на свои места.             Как ему не хотелось вдаваться в такие меры…            — Завтра зайдем к принцессе в гости.             Вдруг заискривший взгляд Урашики… определенно подозрителен: обычно, если он смотрит насмешливо-снисходительно из-подо лба, это значит, что Ишшики ждет парад издевок. Неужели у него настолько кислое лицо, когда он говорит о ней, что все сразу становится очевидно?.. А ведь рано или поздно товарищ задаст вопрос, что с ними не так, — и уже нужно думать, как отлынивать.             Ибо старшекурсник не желает примирения. Как и госпожа.

***

           Следующим утром подростки отправились к некой Кагуе-химе. Кто она конкретно, Момошики объяснить, естественно, кретины из Ооцуцки не удосужились — они разве что немножко посвятили его в свой «гениальный» план, который, в принципе, звучал сносно. Не без риска, но сносно.             — Так кто же она? — сделал последнюю попытку отступник, на что Урашики сразу ехидно вставил:             — Старая-престарая карга-целительница. Рассыпается аж, — на четкий ответ надеяться было глупо.             Он перевел тяжелый взгляд на традиционно молчаливого Ишшики: тот витал в облаках и даже не слушал их. Выбрал быть счастливым.             Компания зашла на отличную по архитектуре часть Столицы: здесь не было современных минималистичных высоких домов — максимум три-четыре этажа. От каждого веяло уютной, красивой стариной: все фасады потрепало время, но лепка вокруг окон, небрежные сколы мозаики по углам, ковка на заборах, густые переплетения лоз, опоясывавших выцветшие стены, говорили о городе и его народе больше, чем новые постройки. Однотипные небоскребы и рядом не стояли с поместьями, мимо которых они проходили: одно казалось краше другого. Страшно было представить, что там во дворах… какие великолепные сады скрываются за высокими заборами… Наверняка там шумят высокие кипарисы, цветут инжиры, цитроны, магнолии — и все-все наполнено солнечным жаром и зеленью. Здесь впечатляла даже дорога, выложенная полированным годами крупным белым кварцем. Красивейшая имитация брусчатки… словно по снегу ступаешь.             Этот район находился на склоне, и чем ниже они спускались, тем сильнее доносился…            …чуть впереди меж острых красно-терракотовых крыш домов он увидел синюю полосу внизу.             Это шумели волны. Поэтому воздух такой соленый…            Они приближались к морю. К настоящему морю. Он никогда не видел ни моря, ни океана.             Хм, если у той дамы есть свой дом, да еще и в довольно козырном месте, то она, наверное, знатная и богатая особа.             Отступник хоть и не знал точное местоположение дома, но почему-то невероятно остро чувствовал, что они почти пришли: то в дрожь бросало, то мурашки заставляли ежится, то в глазах темнело… Откуда столько… тревоги? Чутье вроде не кричит об опасности, однако… шепчет о чем-то более необычном. Или он загоняется.             Урашики вдруг приспичило прервать молчание:            — Еще разочек повторю, что ее зовут Кагуя-химе.             — А с какой стати я должен ее «-химе» величать? — слишком много чести.             — Она дочь столичного сегуна, то есть наследница престола царевичей.             Что?!            Момо точно молнией поразило, и он остановился, в непонимании таращась на юношу, который тоже не понимал, в чем дело.             Та Кагуя — дочь Луноликого Тарине?! Тогда ему ни в коем случае нельзя видеться с ней! Но если он об этом скажет, то у Ооцуцки могут появиться подозрения, — пусть хотя бы не раскрывают его личность.             — Только не выдавайте меня! — строго попросил парень и уже был готов на все, лишь бы они послушались. — Не смейте говорить, что я из отступников!             — Почему? — Боги, Урашики специально вопросы задает?!             На секунду Момошики возвел глаза к небу, мысленно моля всех его обитателей о терпении и милости, и уже более спокойно объяснил:             — Мало ли… Сдаст еще.             — Брось! Она не из таких! — да что с ним не так?! Сложно просьбу выполнить?!             Шок начал быстро переплавляться в гнев:            — Я же попросил—            Ишшики вовремя перебил их:             — Хорошо, мы промолчим насчет этого. Сам скажешь, если захочешь, — Урашики едва раздраженно нахмурился, но молча согласился. А в однорогом побольше здравости, как и ожидалось.             Значит… она — дитя сегуна… По идее, если Момо не будет болтать лишнего, показывать очи и чакру, то она ничего не заподозрит.             Спустившись еще немного и завернув в покрытый тенью пышных деревьев переулочек, они оказались у деревянной калитки аккуратного двухэтажного домика с выбеленными стенами, круглыми деревянными окнами и острой крышей, напоминающей храмовую. Хм, а ее дом отличался от остальных… Он казался более традиционным, что ли? Ему рассказывали, что подобные строения распространены в старой части империи.             Дверь им отворила молодая девушка: из-за простого светло-фиолетового закрытого платья в пол он поначалу подумал, что она из прислуги, но древовидные кроличьи рога, длинные волосы и… визуальная схожесть с ним указывали, что перед ними либо та самая Кагуя, либо ее родственница.             Она смерила подростков медленным прохладным взором. Ужасно долгие мгновения тишины тяжело ложились Момошики на плечи — он был готов сам заговорить, ибо молчание остальных начинало подбешивать. Чего они застыли, вообще? Вдруг спокойный взгляд девушки наткнулся на него, сразу вколовшись в глазницы, — парень рефлекторно дернулся, какого-то хрена не в силах отвести очи: в ушах начал нарастать противный звон, голову точно сдавливали с двух сторон.             Урашики внезапно поклонился, радостно просияв:             — Привет, принцесса!             Ишшики промолчал, однако тоже сделал поклон. Может, и ему стоит?..            Маленьким кивком в сторону Момо старшекурсник дал утвердительный ответ на немой вопрос, но тот был слишком растерян неясным внешним давлением, потому так и не поклонился в ступоре.             Бесстрастность на идеально белом девичьем лице приобрела теплый оттенок, и Кагуя легко растянула губы:             — Какими судьбами? Неужели в кои-то веки пожаловали… — ее пронзительный взор вновь на миг коснулся принца, — …с чем-нибудь забавным? — комплимент? Прекрасно, если да, но можно прекратить швырять вот эти пугающие взгляды?             Урашики выдавил неловкую лыбу в ответ, и она пустила их во дворик: тропинка из крупных плоских камней вела к помосту, поднявшись на который, они попали в дом сквозь раздвижные двери из темного дерева. Разувшись в прихожей, подростки ступили на татами просторной аккуратной гостиной в светлых тонах, что, как Момо понял, дополнительно выполняла функции кухни и столовой: в левом дальнем углу был установлен кухонный гарнитур с чем-то вроде барной стойки, в правом, напротив бумажной двери, ведущей, кажется, в сад, — низкий столик. Ближе ко внутренней стене спинкой к кухне стоял замшевый коричневый диван и два кресла напротив, перед ними лежал пушистый ковер — он впервые видел подобный… Стены были украшены картинами природы и космоса, под потолком висели фонарики и над обеденным столом — причудливая ребристая круглая люстра из бумаги. Также слева была узкая лестница на второй этаж.             Хозяйка изящно опустилась на колени во главе стола — остальные тоже сели. Урашики тут же принялся излагать их проблему, но не ситуацию в общем, к удивлению: он не проронил ни слова о том, откуда Момошики взялся, — мол, им просто необходимо подделать и внедрить воспоминания, а также дополнить ведомости в государственном архиве о населении империи.             После того, как юноша закончил разъяснения, две выпуклые точки на лбу принцессы слегка взмыли:             — Ого, столько всего… У тебя обычно планы попроще, Урашики-кун.             — О-о-о-о, не-е-ет, — фыркнул тот, махнув рукой. — Это все — идея Ишшики-сана. Удивительно, что ты не различила его почерк.             Названный кратко повел единственной бровью в сторону скаута, все еще не поднимая головы, — Момо честно не уловил посыл данного жеста, однако за каменной маской явно не скрывалось ничего хорошего. Меланхоличность Ишшики сегодня страннее, чем обычно.             Госпожа тоже как-то непонятно опустила блеклые очи и едва ухмыльнулась:             — Мир вроде… не рухнул, что ты обратился ко мне за помощью, — что сейчас происходит?             Что за подоплека в их интонациях, мимике? И почему в спину начинает давить неловкость и… все то же треклятое беспокойство? Он привык держаться непоколебимо уверенно, однако напряжение между этими двумя точно способно было сбить с ног.             Боги, отчего он не умеет сразу распознавать шаблоны поведения существ? Отступнику обычно фиолетово, какие там распри между ними, но от этой компании косвенно зависит его будущее и не хотелось бы, чтобы все сорвалось из-за жалкой ссоры в минувшем. Надо убедиться, что они помогут, несмотря на личные обиды, — это ни в коем случае не должно повлиять на дело.             Ишшики все-таки прибег к ленивому сарказму:             — А может, и рухнул — откуда ты знаешь? — о, Момошики разрушил все одним своим появлением. Успех.             Хвала Небесам, Кагуя не стала пререкаться дальше:             — Хорошо…

***

           — …я помогу вам.            Только законченному дураку будет невдомек, что с ними за столом сидит еще один стопроцентный царевич, к тому же, вероятнее всего, из отступников: когда еще он мог «прибиться», как не во время одного из недавних вторжений в город? Осталось уточнить все и выяснить, чей он ребенок, а далее — поведать отцу, если всплывет что-нибудь полезное. Плюс, неплохо было бы узнать, зачем мальчики скрыли информацию о происхождении этого Момошики. Может, они не догадались, откуда он?..             Возможно, Кагуе в руки попала действительно крупная рыба… и лишь она сможет с ней совладать. Из соображений безопастности, пусть юноша поживет у нее: из этого дома он точно не улизнет. Разве что через ее труп.             — Предлагаю Момошики-куну пока остаться у меня.             — Ты уверена? Он жутко вредный, — преувеличивающе покачал головой Урашики.             — Он выглядит довольно спокойным, — ох, она уже заметила, как отступнику не нравится ее вскрывающий взгляд… — Думаю, ничего страшного не произойдет.             — Не хочется доставлять тебе хлопот, ведь ты и так дико нас выручаешь.             — Пустяки, мне не в тягость. Тем более вам негде его оставить.             — И то правда, — неловко почесал затылок парень. — Окей, по рукам. Только не сотвори с ним чего-нибудь… жесткого, — принцессе не придется запугивать мальчишку, ведь Урашики уже прекрасно с этим справился.             Момошики поспешил вклиниться:            — Думаю, это больше адресуется мне, — бахвалится?            Слабый скепсис госпожи так и кричал об издевке:             — В самом деле? Интересно, интересно… — он должен понять, что зря пытается заработать мнимый статус: с ней подобные выкрутасы не пройдут.             Усталым вздохом Ишшики прервал потенциальное начало перепалки:            — Пообещай, что будешь хорошо себя вести.             — Я совсем ребенок, по-вашему? — нахмурился Момо.             — Да, — хором выдали юноши. Они заодно? Нужно обязательно разбить сей союз.             Отступнику оставалось лишь тактично промолчать.             На этом беседа закончилась: Урашики пообещал, что зайдет завтра, а Ишшики, естественно, отморозился. 

***

           И вот… они остались наедине с госпожой. Его то и дело бросало в холодный пот от тревоги, а она… вела себя совершенно спокойно, будто не замечала, какой ужас нагоняет своим присутствием: занималась чем-то на кухне и не обращала на него никакого внимания.             Те двое тупо сдали его в плен. Нужно было отказаться! Однако он был в шоке от того, насколько быстро разворачивались события, и все проморгал!             — В этом доме есть правила или комнаты, куда нельзя заходить? — лучше сразу узнать.             — Правил всего три: быть опрятным, не мешаться под ногами и не заходить в мою спальню.             — Не мешаться под ногами?.. — фыркнул он, внимательно осматривая картины. — Ты всего немного выше меня.             — В смысле, не лезь, когда я занята.             Так, окей. Правила простые и очевидные — значит, минимум мороки.             Следующие полдня юноша провел на кресле в гостиной: не мог придумать, чем заняться. А вдруг случайно нарушит какое-нибудь правило? Да, он мучился от скуки, но одновременно боттся выходить на улицу и банально общаться с хозяйкой дома.            Кагуя-химе спустилась со второго этажа, заварила чай — только себе — и невозмутимо села на диван напротив. Удивительно, что она не предложила ему… Кажется, с гостеприимством у нее туго. Впрочем, она ничего ему не должна.             — Хочешь чаю? — стоять, как она?..            Не осмеливаясь поднять очи, Момо кивнул, и принцесса дернула подбородком в сторону кухни:             — Вон чайник, в верхнем правом шкафчике чашки. Милости прошу, — «Вперед — самообслуживание». Он понял.             Юноша опасался не найти чашки с первого раза, но сразу открыл нужный ящик. Налив зеленый чай в настоящий белый фарфор с синими узорами, он задумчиво застыл и тихо выговорил:             — А есть что-нибудь…             — Рисовые пирожные в морозилке, — даже не успел предложение закончить. Она мысли читает или что? — Крайний нижний шкафчик возле окна.             — Я слышал о морозилках, однако никогда не видел их вживую, — скорее, это было ничтожной попыткой разрядить обстановку.             — Их придумали еще Боги знают когда, а отступники до сих пор не пользуются благами цивилизации?             Момошики замер. Благо, он стоял спиной, и девушка не увидела его вытянувшееся от потрясения лицо. Каким образом она поняла, что… он не местный? И… что еще она успела выяснить?             Преодолевая зажатость в движениях, он вынул из морозилки поднос с пирожными и поставил на мраморную столешницу, по привычке съязвив:             — А еще они не моются и не солят еду, — сука, что он несет?! Перед дочерью сегуна! Находясь буквально в шаге от того, чтобы быть отправленным на казнь!             — Какой кошмар… — фальшивое сочувствие создало лишь больше напряжения.             Может, пока замять тему? Попробует поклеить из себя дурачка.             — Слушай, а откуда у тебя такой большой дом, в то время как Ишшики-сан и Урашики-кун живут в общежитиях? Еще и фарфоровый сервиз, богатое убранство…             — Все благодаря отцу.             — А твой отец?..             — Разве мальчики тебе не рассказывали? Я одна из дочерей сегуна Тарине.             — О, значит, у тебя есть братья и сестры?             — Да. Два старших брата, старшая сестра и две младших, — методично отвечала она.             — Получается, вас шестеро. Почему не живете вместе?             — Такова политика клана. Двенадцать лет назад издали приказ, согласно которому детей при достижении четырехлетнего возраста распределяют по академиям и учат военному делу, дабы… семья не мешала им концентрироваться на обучении служению клану, — что за бред? Лучше бы тутошнее правительство думало, как защитить державу, а не издавало идиотские законы. — Братьев я не видела уже лет пять, ибо они… не могут пробиться в Столицу, как и сестры. У меня есть контакт только с отцом и мамой, так как они живут здесь: в поместье в западном районе города.             Если Тарине-сама неподалеку, то он может заглянуть к дочке в любой момент… Блять.            Кагуя-химе негромко прочистила горло, вырвав его из панических раздумий.             — Что значит… «не могут пробиться в Столицу»?..             — Видимо, не могут сдать какой-то экзамен или получить рекомендацию. Я не в курсе, — влиятельные родители не в силах помочь?..             — А ты как тут оказалась?             — Всего-то насмерть сразилась с преподавателем, — ничего себе… Она вроде не должна быть настолько сильной, чтобы тягаться со взрослым, более опытным практиком. — И помимо этого всегда зарабатывала лучшие оценки.             — То есть… чтобы попасть в Столицу, надо сделать что-то… особенное? — с чашечкой и пирожным в руках он обошел барную стойку и двинулся к облюбованному креслу. Внезапно он поймал ее взгляд исподтишка на своих перчатках. А спрятать руки сейчас некуда… Время для отвлекающего маневра. — А как Ишшики с Урашики сюда попали?             — Урашики-кун в качестве итогового годового зачета отыскал все ранее неизвестные храмы в своем квадранте. Сия новость месяца два гремела по империи, а имя исследователя засекретили, ибо, говорят, в одном из святилищ было… кладбище якобы с телами тех, кто вознесся.            Он нашел что?!            — Серьезно?.. — удивленно таращась на Кагую, медленно опустился в кресло бывший отступник.             — Да, — тускло ухмыльнулась она своему отражению в чае. — Хотя я считаю, что зря он выбрал такой путь. Тела оттуда наверняка раздали между высшими чинами и съели. Не следовало нарушать покой бездушных оболочек. Вдруг их обладатели… обрушат на нас свой гнев. Но Урашики-кун — ребенок. Тогда он не сразу понял, в чем проблема.             То есть у этого парня дар к исследованиям — даже иголку в стоге сена отыскал. Небось, сейчас занимается госзаказами… А с виду и не скажешь.             — А Ишшики-сан?            — Сам у него спросишь, а я пойду по делам, — апатично отрезала она и встала, расправляя платье одной рукой. — Кстати, сидеть целый день на месте не полезно. Сходи хоть во двор перед сном, — быстро перевела тему…             С наступлением темноты Момошики задрался вариться в кипящих волнах тревоги и все же спросил у госпожи, когда они поднимались на второй этаж:            — Каким образом ты?..            Его тут же перебили:            — Пару дней назад случилась потасовка с отступниками, поэтому логично было бы предположить, что ты воспользовался моментом и сбежал. Не ты первый и не ты последний, уверяю. Вторым вариантом было, что ты убежал из академии на другой планете в поисках лучшей жизни, но так как ты не парировал мою реплику об отступниках, то я его отбросила.             — И у тебя… никаких претензий ко мне? — ой, сомневается…             — Нет, ведь… — столь непринужденно говорит, аж бесит, — …ты заключил очень серьезный контракт, а если пошел на подобное, значит, твои намерения чисты.            Вот как…             Они вошли в полутемную кладовую, и Кагуя принялась искать в огромных шкафах постельный комплект, банные принадлежности и мало-мальски подходящую пижаму.             — А если я сумасброд-самоубийца? — не мог угомониться Момо, выставив руки вперед, чтобы девушка могла положить на них все найденное. Понадеется, что его перчатки на сей раз проигнорируют…            — Не строй из себя того, кем не являешься, — прозвучало из шкафа. — Я вижу, что ты не врешь. Кстати… — высунулась она с полотенцем, — Урашики-кун и Ишшики увидели то же, иначе убили бы тебя незамедлительно.             Оу… Да, в этом определенно есть смысл, однако она все равно мгновенно вычислила чужака и пустила к себе в дом… Точно что-то учинит.             Отыскав необходимые вещи, подростки направились к последней двери в длинном коридоре: она вела в пустую комнату с большим, почти панорамным круглым окном — вид на ночной мегаполис открывался шикарный… Почему Кагуя сама себе не устроила здесь спальню, а отдала гостю? Дуреха.             Они пожелали друг другу спокойной ночи, и принцесса ушла, оставив его один на один с чуждыми, но чарующими огнями города.  Второй день новой жизни прожит успешно. 

***

           А ей понравилась смелость парня: переступив страх быть убитым, он сразу решил все выяснить, что в очередной раз подтверждает его невинность… но он точно сложнее, чем кажется.            Кроме бремени отступничества за плечами… у него есть что-то еще: что-то более любопытное и стоящее внимания — это она ощутила за день до их знакомства: вероятно, когда парни только притащили его в город.             Посмотрим, куда это все приведет…

— — —

авторский комментарий

йоу-йоу-йоу, воссаааап! приветствую всех своих дорогих читателей в традиционной аннотации. мне сейчас трудно будет что-либо писать о сюжете и персонажах, ибо боюсь лишний раз выдать спойлер или слишком понятно раскрыть какой-нибудь подтекст главы, хотя все довольно просто на самом деле;) ну что ж, большая, насыщенная событиями глава, описанная со множества точек зрения, — вот так за один присест я собрала всю шайку-лейку. наконец-то момо-чан и кагуя официально на арене. дальше будет столько приколов и драмы, ибо основной сюжет запущен в полной мере, — берите попкорн и наблюдайте)) а еще, надеюсь, в этой главе отлично прослеживается огромная аллюзия на кое-кого с кое с кем… центровая тема произведения как-никак.  перейдем к справочным материалами. 1. регион, где обитают отступники, называется Паталой недаром. В индуистской космологии Патала (она же Нагалока) — это один из семи низших миров «подземного неба», населенный всякими тварями и другими божествами, которые противостоят богам, живущим на небесах.  ссылка на статью о Патале: https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B0 2. еще раз поясню, почему во всех моих очерках отца кагуи зовут тарине — это обусловлено старинной японской летописью «коджики», где ясно сказано, что отцом принцессы кагуи является царь лунного города — ооцуцкитарине. в оригинале пишется слитно, но я, по ясным причинам, разделяю. «тарине» и означает «царь». НО! попрошу попридержать коней ценителей «гамбита» — тут это совсем другой персонаж…  за долгие месяцы отсутствия я практически полностью написала этот фик и начала два новых… плодотворная работка прошла. вдобавок, «гамбит» я тоже продолжаю писать, ибо «морально» доросла до некоторых эпизодов и смогла их наконец-то осилить. а когда новая глава, все еще не могу сказать, к сожалению. насчет других двух проектов: один из них стал своеобразным открытием для меня, так как я раньше под дулом автомата не села бы писать такое, но, когда все же решилась, знатно кайфанула и во всю ору с процесса написания, а другой тоже сосредоточен на приколах, но он такой стеклянный будет, чувствую… и вам сочувствую. КОРОЧЕ, до нового года попытаюсь осилить или оформлю их в коротких вариантах, чтоб не распыляться на 103949030202 страниц, и буду выпускать частями.  ладно, главу выложила, затравку дала — можно сворачиваться. если есть вопросы, задавайте.  благодарю всех за прочтение! берегите себя и до новых встреч! 💋💋💋