.

девочка, женщина, старица, - разве не помнишь ты меня, тобою в прошлую пятницу убиенного? разве не дорог я тебе, по частям тобою, кудесницей, собранный? разве не ради тебя скитаюсь я в подлунном мире, гремя костями и завывая, как ублюдошный? позволь же касаться твоих бедер, обтянутых чужой кожею; позволь же слизать по грудям стекающую желчь, медово-сладкую; позволь же испить твоего трупного яду, пьянящего похлеще браги; без тебя мне и свет не мил — поселись, нечестивка, в моих глазных яблоках, вдохни в мое чрево свое гнилостное дыхание, дай мне изведать женщины, — позволь исполосовать влагалище, пожрать живой еще плод, сделать тебя своей, ровно настолько, насколько хватит умирающему моему телу сил. ехидна змееголовая, целуй же мои зараженные струпья, не дай зарубцеваться свежим еще нарывам, да к тому прислушивайся, что каждая из трех голов твоих тебе нашептывает: не кручинься, да вымоли у дьявола прощения для себя — а мне в жены оставь свою тень. в ноги тебе кинусь, все в могильной земле стопы поцелую — не пощади для меня своих останков, таната моя, хтония многорукая. самой жизни обеты дам, возведу в агонии обелиск имени тебя — дай же мне выведать его, губами прижимаясь к плесневелой твоей матке, ловя каждую каплю проклятой вечностью крови, позволь, только позволь, мать всего сущего, дева, вырежи хрусталик глаза. дай в твою честь ослепнуть, издохнуть, зарази чумой, освяти язвы на отрогах бывшего когда-то телом, пусть твои черви поглотят меня, обглодают целиком оставив лишь глаза да губы на жертвенном камне иссушиваться. только меня не забывай.