Часть 2. Возвращение.

Холодное утро. Темно и мрачно было не только за окном, но и в самой комнате, где царил неописуемый беспорядок. Огромный рабочий стол, который занимал почти всю комнатку. Разбросанные повсюду книги, скрипичные ноты. Непонятные чертежи, от которых как раз и летела пыль. На каждом углу были разбросаны пустые банки от пива. Можно подумать, что хозяин любитель выпивать и веселиться с компанией. Только... из этих двух вариантов правдоподобен первый. Хозяин и вправду любит ежедневно выпивать, однако делает он это совершенно один. Есть ли у него хоть какой-то круг общения? Это мы ещё узнаем. В углу стояла маленькая кровать с мятой простыней. Через мрак и летающую пыль можно было заметить пепельные кудри, торчащие из под подушки. Парень... он был болезненно худым.

4:20

Силуэт вдруг резко подскочил. Ему приснилось что-то неприятное. На его лице безразличие с ноткой раздражимости. Он устал? Кто же он? Включился свет в ванной, где порядка как такового тоже не было. Беловолосый еле стоял перед раковиной, поглядывая иногда в зеркало. Он морщился, когда взгляд падал на костлявую, расцарапанную грудь. Кто же его так? Животных в доме вроде нет. Неважно... Важно то, что парень опустил взгляд на бритву, где отсутствовало лезвие. — ...Легче не стало, - вздохнул тот, тихонько прикасаясь к своим синим венам. Множество багровых порезов, подобно вишневой слойке. Ладно, сегодня день обещает быть насыщенным. Вчера поздно ночью беловолосый получил звонок от детектива Хаджиме. Было приятно услышать его голос... спустя столько времени. Повалявшись на кровати еще пару часов, паренек начал собираться на встречу. «Надо одеться поприличнее», — подумал тот, открывая шкаф и яростно бросая мрачные вещи на пол. Как только в одной руке оказалась белая рубашонка, а в другой утонченный черный корсет, парень призадумался: «Понравится ли такой костюм моему любезному и всегда любимому другу?» — Определенно да, - быстро одевшись, тот перед выходом брызнул на себя ванильный одеколон, стоя прямо перед зеркалом. Он попытался улыбнуться, но не получилось. Слишком ему плохо. Так невыносимо горестно и печально снаружи. Улицы стали серыми из-за осеннего дождя. Деревья — голыми и совсем не радостными из-за сильного ветра. Никто из прохожих не радовался друг другу. Все были чужими. Все заботятся лишь о себе.

***

— Здравствуй, - первое, что произнес беловолосый, когда встретился с Хаджиме, — Давно не виделись, так? — Здравствуй Нагито, - ответил тот, — ...Комаеда, - а потом продолжил, — Мы и вправду давно не виделись. — Напомни мне тот день, когда это было последний раз... последний раз, когда мы смотрели друг другу в глаза, - казалось, что Нагито нервничает, но его голос абсолютно спокоен. — Прошло пару лет с тех пор, как ты перестал иметь должность «детектива». — Ты скучал? — ...Скучал, - Хината слегка улыбнулся. — Обнимемся? - протянул руки Комаеда, дожидаясь, когда Хаджиме первый прикоснется к нему. Парни обнялись... обнялись так сильно, что стало невыносимо жарко. Хината смог почувствовать аромат ванили от беловолосого, а также запах сигарет. — И давно ты куришь? - уткнувшись в чужой воротник, прошептал Хаджиме. — С того момента, когда я исчез, - он аккуратно погладил того по спине, — Почему ты вдруг решил позвонить мне? — Разве не слышал о недавнем убийстве? – Хината немного встал в ступор. Неужели его бывший коллега совсем не следил за новостями? — Ох, ты только из-за убийства вспомнил обо мне? Печально, печально… - Комаеда был далеко этому не рад. Он подумал, что, по его мнению, близкий друг, решил провести с ним время. Оказалось все далеко не так. — Мы можем сделать это после расследования. Понимаешь, я всю ночь мучился бессонницей. Мучился бессонницей… совсем не мог уснуть, - чуть нервно отстранившись от Нагито, молодой детектив продолжил, — …Как только я закрываю глаза, мне тут же видится этот ужасный, расчлененный труп молодого парня. За что… за что с ним так? – резко закрыв рот ладонью, Хината вдруг почувствовал внутри себя рвотный рефлекс, — Меня буквально тошнит только от одного упоминания о трупе. В ноздрях сразу же этот противный запах тухлятины. Мне начинает казаться, что мои руки облиты кровью и будто бы это я… совершил это ужасное убийство. — Это не совсем нормально. Зачем ты вообще пошел работать детективом, раз не переносишь даже взгляд мертвого человека? – показалось, что Комаеда с этого усмехнулся. — Сравнил муху со слоном, - Хаджиме же вскинул брови и недоверчиво посмотрел на друга, — Сколько ты работал, сколько ты видел... и сколько я! Это первый раз, когда произошло такое тяжелое и жестокое убийство. — М-да уж… ну, раз ты вспомнил обо мне только тогда, когда произошло что-то серьезное, то пошли разбираться, - вздохнув, беловолосый пошагал в сторону, где открылось то самое новое кафе. — Куда ты идешь? — А… - резко остановившись, Нагито вдруг обернулся, — А куда идти? – небольшая пауза, будто тот что-то придумывает, — …Я просто хотел для начала перекусить в новом кафе. Говорят, там вкусные пончики. — Хочу тебя обрадовать, - Хината догнал того. Достал свои записи и начал пересказывать, — Кафе – это место, где последний раз находилась жертва. — Ого, ничего себе. Вот не повезло работникам. Только открыли свое миловидное кафе, как тут же они на первом месте в списке подозреваемых. — Что? С чего ты взял, что они подозреваемые? Я уже к ним ходил! Там работает милая девушка и парень. Я полностью уверен, что они никак не причастны к убийству, - тараторил юный детектив, серьезно смотря в глаза старшему. — Первое правило – никому не доверять, даже если люди кажутся слишком милыми, - спокойно улыбнулся беловолосый, — Ты совсем еще малыш, Хината. Ничего не знаешь… хорошо, что додумался вспомнить обо мне. Знаешь, я уже ни на что не надеялся. Думал, что наши пути давно разошлись. И вдруг… звонок от всегда любимого «детективчика». — Не меняй, пожалуйста, тему… я хочу разобраться с делом, - Хаджиме очень нервничал. — Ладно. Пошли уже в это сраное кафе. Небольшое кафе находится на одной из чертовых улиц. Снаружи оно такое же типичное, как и остальные: вывеска с каким-то незапоминающимся названием, стекла, смотрящие на серые улицы и хмурые посетители, выглядывающие из этих окон. Дверь скрипит, когда заходишь внутрь, а вместе с этим раздается звон музыки ветра, которую для чего-то там поставили. Внутри кафе кажется спокойным местом со своей особой атмосферой. Почти каждый человек, который рискнул и зашёл туда, был приятно удивлён тем, какая гармония царила в этом прекрасном заведении. Чистые стены, стойка. Униформа на продавцах, которые, возможно, близко знакомы, стулья, столы. И тот стол, который в самом конце выглядел странно: на нем будто бы кто-то совсем недавно расцарапал ножом. — Тебе не кажется странным то, что именно этот стол, твою мать, расцарапан перочинным ножиком? – Комаеда внимательно рассматривал каждый миллиметр столика, пока Хината с каждой секундой изумленно поднимал брови. — Как ты догадался, что здесь царапины именно перочинного ножа? — Ха… - беловолосый привстал, - Ну же, малыш, подумай немного своей головкой. Какой дурачок притащит с собой, к примеру, кухонный нож? Неужели миловидные работники не заметят странного типа с огромным ножом? Другое дело – перочинный. Он маленький и компактный. — Д-да… наверное, ты прав. — Друг мой любезный, я всегда прав, - откашлявшись, Комаеда продолжил расследовать, — Здесь только царапины от ножа, больше ничего. Прошло достаточно времени, поэтому надежд на отпечаток не будет. Либо их вытерли, если тут, конечно же, следят за санитарией. Либо… другие посетители облапали все своими грязными ручками. — Ты просто не представляешь, как я виновато себя чувствую… - признался юный детектив, — Теперь есть огромный шанс того, что это расследование зайдет в тупик. — Хината-кун, в твоем случае это расследование зашло в тупик, как только ты приехал на место происшествия, понимаешь? Надо было сразу вызывать меня. Все бы уже давно решилось… - вновь, как ни в чем не бывало, Нагито улыбнулся, — Теперь идем к камерам. Надеюсь, что здесь они есть. — Есть. За мной, - Хаджиме пошагал в сторону кассы, следом за ним же двинулся и Комаеда, — Здравствуйте, может, помните меня. Я детектив Хаджиме Хината, - подойдя к той самой, которую зовут Аой Асахина, младший детектив улыбнулся и показал удостоверения, — Мы с моим бывшим коллегой... — ...Бывшим? Боже, - возмутительно вскрикнул Нагито, — Ох, здравствуйте, нам нужно посмотреть видео с камер наблюдений в тот день, когда произошло недавнее убийство. — Привет, мальчики! Да, конечно. Держите ключи, - девушка спокойно отдала их в руки Хаджиме, — Потом вернёте их Ясухиро. Я просто уже ухожу. — Удачи вам! - дружелюбно попрощавшись, Хаджиме прошел в комнатушку. За ним же и Нагито, который, как острое лезвие ножа, прошептал тому в спину: — ...И со всеми ты такой дружелюбный? Омерзительно. — Почему? Что ты имеешь ввиду? - усевшись за стол, тот начал искать им нужное. — Надо быть серьезнее. Не строить глазки девушкам с огромной грудью. — Что ты несёшь? При чем здесь грудь!? - покрасневший Хаджиме развернулся к Нагито, — ...Мне надоела твоя пассивная агрессия! Ты можешь говорить только по делу? С тобой все это время никто не говорил? Вот именно ты ведёшь себя омерзительно. — Как мы заговорили, как мы заговорили... ну, хорошо, Хината-кун, - беловолосый нагнулся и начал рассматривать камеры, — Понабрали всякий мусор... - вполголоса сказал тот, — Видишь того парня в черном за последним столом? Он и убийца. — Так... по порядку давай! - вскрикнул младший, — Почему ты считаешь его убийцей? — А ты до сих пор не понял? - тяжело вздохнув, Нагито начал тараторить, — Во-первых, этот парень одет в черную одежду, так еще и в капюшоне. Ты знаешь, что в основном преступники одеваются во все черное, когда идут на преступление? Чтобы их никто не узнал. Ну конечно же! Заметь, что все посетители в ярких одёжках. Тот же самый, - беловолосый ткнул пальцем на убитого и вдруг замолк, — ...та же девочка, которая мило поедает свои пончики. — Извини, что перебиваю. Как раз эта «девочка» и есть убитая. Вернее, это даже не девочка, а юноша. — Ох, мне жаль его. Пончики - это последнее, что он съел перед своей смертью, - далее, старший перевел взгляд обратно на того парня, — Ну так вот... все посетители ярко одеты. Запомни раз и навсегда: преступник не будет одеваться в яркое. Ведь потом его могут легко вычислить по камерами и поймать из-за яркой одежды. Этот парень отлично подготовился, - потом время подошло к тому, что жертва доела свои пончики и встала с места. Нагито замолчал, внимательно наблюдая за происходящим, — Видишь... он уходит и через пару мгновений со стола выходит тот странный парень с последнего столика. И ты видишь, что до него стол был идеальным, а после... весь исцарапанный, - Комаеда беспрестанно говорил и говорил, а Хината все выслушивал, — Заметим еще то, что парень в черном пошел через запасной выход, когда жертва выходила с центрального. Если вспомнить то, как построено это кафе, то можно сказать, что тот парень умен! Конечно... ему было бы куда легче поймать жертву через запасной выход. — Нагито, я восхищён тобой... - младший детектив сидел чуть ли не с открытым ртом, когда старший ехидно улыбнулся. — Поговорим о моих достоинствах попозже. Нам пора уходить, - беловолосый забрал ключи, начиная вертеть ими между пальцами, — Мы... ой, вернее я сегодня отлично постарался. Нужно отдохнуть. Хината-кун, составь мне, пожалуйста, компанию на сегодняшний вечер и последующую ночь! — М? - Хаджиме сощурился. — Ладно, ты пока думай, - Комаеда подошёл к кассе, где уже стоял тот самый Ясухиро, — Вот ключи. Благодарю, что дали возможность снова посмотреть на исход событий тяжёлого преступления. — И как? Есть новые зацепки? - спросил Ясухиро, прикусывая свои пухлые губы, — Просто... страшно здесь находиться, когда работаешь здесь почти сутка-... — ...Да-да, я прекрасно вас понимаю, - перебил Нагито того, — У меня всего один вопрос именно к тебе. В тот несчастный день именно ты стоял у кассы. Тебе не показалось странным то, что какой-то тип в черном вышел через запасной выход? — Ой, я подумал, что он пошел в туалет. Там же у нас туалет и тут же запасной выход... - кассир обречённо взглянул на старшего детектива, — Хотите сказать, что именно он и есть убийца? — Получается, что так. — Подожди... - Ясухиро вдруг резко взглянул в серые глаза Комаеды, — Я хорошо запомнил цвет глаз того парня и они... — ...Ох, часики, к сожалению, тикают, - нервно улыбнувшись, Нагито обернулся к Хаджиме и плотно притянул к себе, — Забыл предупредить, что сейчас мы с тобой идём на концерт. Нам нужно обоим расслабиться, понимаешь?

***

Здание оперного театра. Оно не потеряло свой идеально белый цвет и стоит давно, возвышаясь над остальными постройками, которые по сравнению с ним — ничтожества. Двое парней зашли туда, будто бы в последний раз, ведь хотели всей душой насладиться тем, что собирались узреть. Нагито выглядел поистине великолепно, ведь ему шла одежда, которую он выбрал: белая рубашка, темный корсет, черные брюки. Ничего необычного, однако на парне это смотрелось идеально. По крайней мере так считал его спутник — Хаджиме, который сам одет был в свою мятую рубашку, конечно же, свой любимый зеленый галстук и слегка потрёпанные штаны. У него, увы, не было времени на то, чтобы выбрать более подходящий для этого места костюм. Детективы зашли в просторный зал и присели на свои места. Сцена выглядела настолько привычной, но красивой, что на неё было больно смотреть. Таких замечательных театров Хината давно не видел. Вскоре появился и солист, выглядевший так же опрятно и чисто, как и Комаеда. — Прекрасное зрелище, - громко прошептал беловолосый, - поглядывая на младшего, — Мой любимый инструмент - это скрипка. Женщина вышла на сцену, держа в своих тонких и изящных руках скрипку из темного дерева. Не только инструмент был мрачен, но и ее наряд: черное платье, которое обтягивало ее, туфли на длинных и острых каблучках. Исполнительница, после аплодисментов, встала на середину сцены, глубоко вздохнула и… резко взмахнула смычком вверх. Правая рука бешено заиграла ритм, а левая создавала цепочку нот, из которой выходила прелестная, словно быстротечный водопад, мелодия. Комаеда с прикрытыми лисьими глазами внимательно наблюдал за движениями солиста. Ближе к концу произведения, тот вовсе страшно заулыбался, сжимая руку в кулак. Беловолосый начал даже как-то странно сидеть. Постоянно дергался, перебирал ногу на ногу. Затем совсем схватился за несчастного Хаджиме, который в свою очередь сидел с закрытыми глазами. Из-за шквала всех этих бешеных действий у младшего детектива ужаснейше заболела голова, а после того, как его Нагито схватил за руку и начал ее сжимать, так вообще… — Ты чего? – шепотом вскрикнул Хината, посмотрев на Комаеду и постепенно осознавая в каком состоянии тот находится, — …отпусти мою руку. Мне больно. — Ты только взгляни на эту девушку. Она полностью идеальна. Взгляни на ее худое тельце, взгляни на ее такие тонкие, но сильные руки. Посмотри, как она изо всех сил старается исполнить сложнейший каприс... Ты только посмотри! Музыка… она заставляет мое сердце быстрее биться, - и казалось, что у Нагито зрачки закружились пружиной и рот начал расширяться в зловещей улыбке, — …Мне нравится ее шея. Ох, боже, как же мне хочется ее укусить, - последние слова он прошептал, стараясь, чтобы Хаджиме это не услышал. — Что? Слушай, ты всегда так реагируешь? — Ах, ну, нет? Просто… сегодня слишком хороший день. Надеюсь, что он закончится еще лучше, - старший резко успокоился. Пропала вся эта возбужденность от игры на скрипке, появилась вновь спокойная и лучезарная улыбка, — Думаю, что этот день нужно закончить за чашечкой чая. Не против? — Не против. Я знаю один ресторан, недалеко от этого театра… - хотел продолжить Хината, но беловолосый его перебил, приобняв за плечо. — Я предлагаю выпить у тебя дома, если ты не против, ибо я очень соскучился по твоей укромной квартирке. — У меня беспорядок. Не хотелось бы портить твое хорошее впечатление обо мне, спустя столько времени. — Как только я тебя увидел - это хорошее впечатление тут же исчезло, - прошептал Нагито. — М? Что? — Ничего, - а потом вдруг резкие бурные аплодисменты и Комаеда лишь широко улыбнулся, направляя взгляд вновь на сцену. Хината же свои очи опустил вниз, зарываясь ладонями в тёмные волосы. Заметив, что коллега, а также любимый друг в печали, Нагито начинает мягко и нежно поглаживать того по спине, иногда надавливая сквозь его белую рубашку своими острыми ноготками. Для старшего этот концерт подарил много хороших эмоций. Давно беловолосый не выходил из дому, поэтому этот вечер оставил много положительных эмоций. Чего не скажешь о младшем, у которого слишком сильно разболелась голова. А разболелась она от звучания скрипки, от быстрых и резких движений солистки, от большого театра и от самого Нагито, который кажется немного странным. Хотя, он же всегда был таким. Концерт должен был еще продолжаться, но парни ушли. Хаджиме сказал тому, что: «Мне нехорошо. Нам стоит дойти до моего дома. Если хочешь, пошли со мной». — Конечно, я пойду. Мы с тобой отлично проведем время, мой милый друг, - аплодисменты до сих пор продолжались, а парни встали со своих мест и скрылись в темноте.

***

Глоток свежего воздуха.

Невозможно не взгрустнуть, гуляя осенними вечерами. В некоторых местах все еще оставались лужи, по которым прыгали маленькие дети, за что потом их ругали родители, да и земля была все еще сырой, больше походившей на грязь, в перемешку с опавшими листьями, а самые чистые из них соберут школьники для гербариев. Утром все вокруг выглядело ярким и светлым, но стоило подождать до вечера, как оказалось, что вся эта красота превращается в грязь и прилипшие кусочки листьев на подошвах новой обуви. Детей это не смущало, но вот бедные матери расстраивались лишь от мыслей, что это все придётся отмывать. Вечерняя мерзлота заставляла людей одеваться теплее, а те, кто не смотрел погоду или же просто не знал, что к этому времени станет холоднее, очень сожалели, понимая, что, скорее всего, не смогут избежать болезни. Такова осень со всеми ее недостатками. Люди считают, что осень ужасна, но на самом деле проблема в них. А это время года просто было создано для вечного уныния в мозгах юного поколения или же тех, кто склонен к творчеству. Мы плавно переносимся туда, где Хаджиме Хината проводит большую часть своего времени... Коридор всегда был усеян различными бумагами, которые хозяин квартиры не собирался убирать, ведь они все «необходимы», да и желания разгребать все это не было. Документы уже прилипли к этим серым стенам и переняли их цвет тем, что на них появился слой пыли. Когда-нибудь Хаджиме разберёт их, но это будет ни сегодня, ни завтра, ни через месяц, ни через два... Пусть они просто продолжат там находиться. Сразу повернув налево, можно заметить такие же тусклые стены спальни, которая не отличалась особым уютом от других комнат. Разве что только мягким ковром, который уже давно чем-то вонял. Стол был завален фотографиями и бумагами, которые еще не нашли свое место в коридоре. Возможно, их количество показалось бы меньше, если бы их сложили в одну стопку, но делать этого никому не нужно было. Хината, лежавший на кровати подумал о том, что одиночество было лишь ужасной и ленивой отмазкой того, что он не убирается, ведь даже тогда, когда рядом с ним, на краю постели сидит Нагито, Хаджиме не потрудился навести порядок. Вдруг голос прервал тишину: — У меня тоже дома беспорядок, Хината, - бархатисто прошептал беловолосый, посмотрев на младшего, — …Но у меня совсем не та ситуация, как у тебя. У тебя, наверное, времени нет убраться. Сил, желания и настроения. А что насчет меня? Я один. Иногда лишь тени приходят по ночам, - он с несчастными глазами отвернулся к окну, помимо этого собрав взглядами и разные безделушки, по типу… ножниц, карандашей и прочих принадлежностей, которыми пользуется Хаджиме. — Тени? – вдруг раздался тихий, но слышный возглас. — Да, - он ухмыльнулся, — …Мне так жаль, но я учился только плохому. Эти тени… Тени, что гуляют по дому. Смотрят, как сплю я. Жду у окна, брошенный в холод, слышу твой голос… - беловолосый вдруг прилег рядом с младшим, поворачивая голову к нему. Столкнувшись во взглядах, старший продолжил, — И если ты забыл меня, то я напомню как-нибудь, - а следом, его длинные и манящие руки потянулись к острым плечам Хинаты, чтобы нежно схватиться за них и приобнять, — Я так давно никого не обнимал. Когда был совсем один дома в ужасном одиночестве… мне казалось, что в минуты страшной печали… эти тени будто бы обнимали меня. — Если тебе было так плохо и одиноко, то почему ты ничего с этим не делал? — Глупый… мне нужен был только ты, - Комаеда притянул Хаджиме еще плотнее к себе, чем раньше. Это стало напрягать того, что аж сердце забилось быстрее. То ли от страха, то ли от приятной тактильности друга. Честно признать, Хината тоже давно… да даже никогда не обнимался и не был на таком близком расстоянии, — И сейчас я спокоен, знаешь ли. Я не один и слышу твой навечно знакомый голос. — Может, останешься у меня сегодня на ночь? – тихо произнес младший, ведь орать и не надо было. Нагито на этот момент приблизился еще ближе, чуть ли не касаясь холодных губ того. — Не смогу… мне скоро нужно по делам. — Какие дела? Ты только что говорил о том, что все это время был жутко одинок, а сейчас у тебя вдруг появились дела!? – занервничал Хаджиме, однако беловолосый быстро того успокоил. — Можно поцеловать тебя? — Что? — Поцеловать… в шею? – даже не слушая ответа, Комаеда слегка привстал, нависая теперь над любезным другом. Пальцы ловко расстегнули четыре пуговицы сверху. Далее, Нагито нагнулся, чтобы трепетно коснуться манящей и столь желанной шеи друга, которая выглядела, как идеал для него. Поцелуи были то короткими, то долгими, казалось, бесконечными для Хинаты, который в тот момент прикрыл глаза, откинув руки в разные стороны. Неужели намекал беловолосому на что-то большее? — Ты приятно пахнешь. Цитрусами с ноткой корицы… мне нравится, - помимо поцелуев, Нагито успевал еще кончиком носа водить по белоснежной голой коже, — Неужели тебе нравится, Хината-кун? Можно ли мне спуститься еще ниже? К твоим… ключицам? – одновременно с этими тихими просьбами, беловолосый расстегивал пятую, шестую пуговицу. Сам того не заметив, как раздел младшего. Весь его торс был виден, как свежее мясо для хищника. И вправду, ведь потом Хаджиме почувствует себя жертвой, когда Нагито сядет на его пах и прижмется зубами к шее, ключицам, плечам… и искусает до ужасной, по мнению Комаеды, восхитительной красноты. Во время укусов, Хината мог просто безвольно приоткрывать свой рот и издавать нечто похожее на хриплые стоны. — Зачем ты это делаешь? — Не знаю, - отлепившись от Хаджиме, Нагито взглянул на время, — …В любом случае, мне уже пора идти. Жаль, что так и не выпили чай. Может, в следующий раз. — В следующий раз идем к тебе. — Ко мне? — Да. — Мг, - насторожился беловолосый, а потом мягко улыбнулся, — Посмотрим. До скорой встречи, Хината-кун? — До скорой. И старший быстро скрылся в темноте. Были слышны лишь шуршание из прихожей, а потом звук закрывающейся двери… Хаджиме снова один. Один, со своими мыслями: что произошло несколько минут назад? Что-то смешанное было в голове, а в сердце что-то теплое и такое легкое. Странные чувства внутри, но так хотелось все повторить. Его пепельные, кучерявые волосы, которые так смешно и так красиво выглядели. Его серо-зеленые глаза… такие выразительные, иногда добрые и искренние, реже злые и раздраженные. Какой же все-таки загадочный этот Нагито. Бывший коллега по работе, который позже стал первым и единственным другом. По странным обстоятельствам, Комаеда покинул место работы и ушел с должности «детектива», оставив всю ответственность на Хаджиме. Было ли трудно переживать этот период? Наверное, нет, ведь в городе была сплошная тишина. Хината даже практически не работал, а лишь учился, учился и еще раз учился… до такой степени доучился, что совсем и позабыл о своем беловолосом друге, когда тот только и делал, что гнил в своей кровати от одиночества и апатии, вспоминая всегда лишь одного человека… Ха-джи-ме… Но произошло то, что произошло. Вновь страшно вспоминать младшему детективу тот страшный день, когда он впервые увидел настоящий растерзанный труп. Да, когда малой учился, он постоянно разглядывал картинки с разными жертвами, начиная от изнасилованных, заканчивая расчлененными, но… понимаете, увидеть вживую настоящий труп и с каждой секундой осознавать то, что перед тобой человек, у которого была жизнь, возможно насыщенная и счастливая… но, сами знаете: все закончилось не самым лучшим обстоятельством. Вот тогда и вспоминаешь забытого от учебы друга, у которого опыт в этой сфере куда больше. Может, оно и правильно? – «Нагито разбирается в этом куда лучше, чем я… если бы я только сразу позвонил ему, когда улики еще были не стерты. Убийцу бы сразу же поймали, а отец погибшего сейчас бы спокойно спал, зная, кто же все-таки расправился с его беззащитным сыном»

Но уже поздно во всех смыслах.

***

Поздний вечер. Многие люди уже давно вышли из своих душных рабочих мест и сидели дома. Но странная личность в одежде темных оттенков почему-то кралась в коридоре в поисках нужного кабинета. Наконец-то найдя именно ту, самозванец ворвался вовнутрь. Из-за всего ожидания, которое он терпел, ему хотелось поскорее выполнить то, зачем он пришёл. Даже не взглянув на того, в кого вонзает слегка затупившийся нож, проказник был рад вновь и вновь делать это. Громкие стоны и, похожие на девчачьи, по мнению злодея, крики вылетали изо рта пострадавшего. С закрытыми глазами, улыбкой и высунутым от усердного труда языком из раза в раз он оставлял глубокие раны на теле невинной жертвы своим холодным оружием. Затем убийца открыл глаза, словно ребенок, рисовавший что-то, не смотря на процесс размазывания краски по листу. Однако тем, что узрел своими очами, был недоволен. Не та жертва... Это ведь был максимально продуманный план... Сейчас на его руках умирал не тот человек... Какого черта маньяк допустил такую нелепую ошибку? Поторопился? Убийца попытался привести уже мёртвого потерпевшего в чувства, но ничего не помогало. Нельзя всё так оставлять. И всё же по своей обыденной привычке мерзавец сделал надрез на горле жертвы, забирая с собой то, за чем он пришёл. Ему на секунду даже стало жаль её. Хотелось уйти сразу после этого, но вдруг что-то в нем будто передернуло, заставляя продолжить начатое. Маньяк стал выкалывать мертвецу глаза, отрезать уши, пальцы, руки и ноги. Странная, но достаточно понятная последовательность. Вытерев нож о край ткани одежды невинного, тиран стал проводить лезвием по венам тела, если это можно так назвать, находившегося перед ним. Хотелось воплотить все свои грязные садистские мечты. Смутило злодея после этого лишь то, что он не учёл факт того, что тот, за кем он охотился, мог все ещё остаться в здании. Не вовремя разбойник об этом вспомнил, ведь, когда он повернулся в сторону двери, перед ним стоял избранный. — Жаль, что все так вышло, да? – спросил блондин. — Возможно, - убийца аккуратно привстал с трупа, все еще держа в руках нож. — Ненавидишь меня так сильно, что сводит скулы? – тот без страха приблизился к твари, которая только что расправилась с несчастной девушкой, — Я сильнее, - далее, парень приспустил черную маску маньяка, внимательно рассматривая каждый сантиметр его губ. — Бьякуя Тогами… сколько лет, сколько зим? — Не знаю. Прошло много времени. Очень много… - Бьякуя вздохнул. — Я пришел сюда за тобой, а убил в итоге какую-то шалаву. — Идиот, это моя секретарша, - и резкий удар в лицо, от чего убийца упал на пол, окончательно мараясь в луже алой крови, — …Ее звали Токо Фукава. — Мне насрать. — Слушай сюда, - Тогами нагнулся, чтобы за шкирку схватить мерзавца и начать душить, — С каких пор ты начал убивать? — Тебя это ебать не должно. — Отвечай, сука! — Нет. — Да… - блондин провел рукой по его лицу, прикрытой маской, и сказал, — Отвечай, черный ворон. Птица, которая так ловко скрывается с мест преступлений. То убийство в лесу тоже твоих рук дело? — Конечно.