part 3

      Обязанности временного Великого мудреца, бесспорно, прибавляли мужчине хлопот – теперь он не мог спокойно передвигаться в стенах Академии, не мог отказать студентам-энтузиастам в дискуссии и пререкаться со своим соседом на доске объявлений, теша всеобщее обозрение. Неудобств больше, чем хотелось бы, но новый титул служил отличной отговоркой для любопытных коллег, что норовили сунуть нос в чужие дела.       Обеденный свет уже вовсю освещает помещение сквозь витражи, добавляя лишний цвет корешкам собранных там книг. Аль-Хайтам не спешил приступать к работе, ожидая твоего визита. Он просиживал брюки за чтением очередной истории и изредка поглядывал на оставленный тобой берет, словно боялся, что тот куда-нибудь испарится и поставит его в неловкое положение. Будто бы он уже не в нём.       Экс-секретарю нужно поддерживать свою репутацию ответственного и непреклонного, поэтому он прокашливается в кулак, когда ты привносишь в маломальскую комнатушку живость и уличную прохладу:             — Добрый день? – стоишь в проходе, выглядывая из печатных этажей.             — Дня. Для начала я бы хотел, чтобы ты оделась подобающе, - мужчина кивает на головной убор. Сколько замечаний ты успела получить от преподавателей за прошедшие пары?             — А, да-да. Правда пришла я не за потеряшкой…             — Я уже в курсе, - аль-Хайтам протягивает тебе написанный от руки сборник. — Утром наткнулся на твою тётю и не понял, что за материалы я уже успел тебе одолжить.             — Значит Вы уже знаете о чём я хотела попросить тем вечером? Славно, - не даёшь и слова ему вставить. — Можно я напрошусь Вам под крыло, пока не закончу этот проект? Пожалуйста?       Ответная тишина заполнила метры между вами. Учёный еле слышно хмыкнул, прежде чем сказать: «Разумная просьба, тем более ты будешь опираться на мою работу… Правда я не собираюсь давать поблажек, как Фарузан». С последней фразы у тебя почти задёргался глаз и захотелось тут же разуверить мужчину в обратном, но перерыв уже подходил к концу.             — Если у Вас будет свободная минутка и желание детально ознакомиться с темой, то вечером я буду в библиотеке! Ждать не буду, но если придёте, то можем разделить столик на двоих.       Ты разворачиваешься, не дожидаясь прощаний. Под засветом видно, как пылинки расступаются, чтобы скорее выпустить тебя из-под взора бирюзовых глаз. Аль-Хайтам словил себя на дерзкой мысли, что был бы не прочь разделить с тобой не только стол, но и учебник.

***

      Вечером безмолвную тишину Даэны нарушало тяжёлое дыхание мудреца и шелест переворачиваемых им страниц. Нельзя было точно сказать, сложились ли обстоятельства в твою пользу или мужчина самолично решил прийти: спрашивать напрямую было страшно. Ты замешкалась, сунув ему вседоступные бумажки, мол: «Вот, раскрываю перед Вами душу, только сильно не критикуйте». Он лишь слегка повёл бровью.             — Ты одна взялась изучать рунологию?             — С направления больше никто не согласился, поэтому да… Но мне многие помогают, если находят что-то смежное в своих исследованиях.             — Рад слышать. Тема и вправду сложная, нам придётся повозиться, - мужчина оглядывает твоё пунцовое лицо, скрещивая руки на груди. — Тебе плохо?             — Мне?             — Ну не мне же. Я с тобой разговариваю, - не ожидал, что ты можешь вести себя так по-детски.             — А я и не заметила, - ты крутишь ручку пальцами и задеваешь губу зубами во время расплывающейся улыбки.       В шёпоте коридоров не прекращается молва о новом Великом, коим недовольны многие хербады и не главенствующие мудрецы: у аль-Хайтама довольно дурная слава. Про мужчину можно услышать, что он несговорчив, скрытен как тень, и не потратит ни секунды на того, кто не принесёт ему выгоды. Всё это звучит для тебя как совершенная неправда, ведь экс-секретаря всегда можно найти за грудой книжек в кабинете или у Ламбада. Да и тем более, он сам сказал, что вам двоим предстоит много работы. Он самолично объединил вас в одно слово, сплёл в целое. Где же тут несговорчивость и выгода?

***

      Аль-Хайтам никогда не считал себя извращенцем, но чем больше времени вы проводили вместе, тем больше твоих привычек он подмечал. Ты сворачиваешь рукава на два оборота, когда пишешь чернилами… Смешно хлопаешь ресницами, если видишь неизвестную руну. И отстукиваешь каблучком мотив прилипающей мелодии из Порт-Ормоса, когда задумываешься.       На самом деле, эта песня так же застряла и у него в голове, но вы негласно решили не вспоминать тот неловкий случай. Седовласый был в портовом городе из-за работы, а ты в кои-то веки выбралась на встречу с подругами. Вечер был замечательным и пах свободным морем. Вы оба упорно делали вид, что связаны лишь званиями в Академии, изредка поглядывая друг на друга через столики. Ты тут же отворачивалась, если удавалось поймать чужой взгляд, но мудрец продолжал наблюдать как ты тушуешься. Он знал, что рано или поздно ты посмотришь в ответ.       В его голове мысли о тебе застревали чёткими картинками, навязчивыми воспоминаниями, которые безостановочно прокручивались, сводя с ума. Инакомыслие во многих вопросах побуждало мужчину оспаривать каждое твоё слово, продолжая накаляющийся спор день ото дня, сталкивая вас если не лбами, то в знакомых местах. Знать, что ты можешь находиться где-то совсем поблизости было приятно. Поддаваясь нелепому соблазну участвовать в твоих вечерних штурмах библиотеки и дальше, он окончательно терял волю. Просто согласился с тем, что был пленён.

***

      Ребячество твоей личности его вовсе не раздражало. Ему хотелось сохранить эту задорность так же, как воду, набранную в широкие ладони. «Смотреть как она утекает прямо из моих рук без возможности удержать хоть каплю… Так похоже на жизнь» - аль-Хайтам пробормотал себе под нос, совсем безучастно, но чувственно до безобразия. Тогда к важным моментам, связанным с Язадаха прибавился ещё один. Ты пожелала, чтобы седовласому было печально прощаться с тобой, когда он вызывался провожать до общежития. К счастью, подобные прогулки были не редкостью и имели весомое оправдание – человеку без Глаза Бога опасно шастать по тёмным улочкам. Бывшему секретарю льстило, что ты не против его компании.             — И что Вы думаете? Он так и не придумал ни одного годного четверостишия, чтобы покорить эту пустынницу! – ты размахиваешь свитками, идя спиной вперёд.             — Я бы на твоём месте шёл поосторожнее, здесь выступающие плитки.             — Не переживайте, я не боюсь упасть, - хитрая ухмылочка тут же на лице. Кто ты такая, чтобы упустить прекрасную возможность подшутить?             — Это плохо, чувство самосохранения всё же должно… - аль-Хайтам не успевает заумничать, ведь ты его перебиваешь.             — Просто я знаю, что Вы точно меня поймаете! – не уверена, просто хочешь, чтобы он согласился с этим предположением.             — Верно, - он звучит побеждённым, но голос тёплый, как летний зной.             — А как бы Вы поступили в его ситуации? – пришлось собрать немало мужества, чтобы задать вопрос.             — Ты ведь прекрасно знаешь, что я не многим приятен. Ни один стих не поменяет негативное мнение, так что я не тот человек, что даст тебе подходящий ответ.       Ты жалеешь, что подняла тему о личном довольно поздно. Общежитие за следующим поворотом, точно не хватит времени, чтобы разубедить мужчину в обратном… Остаётся выпалить правду, как она есть.             — Мне вот нравятся люди, которые не для всех, - ты разворачиваешься к нему спиной, пытаясь уверенно шагать вперёд, а у самой поджилки трясутся. Страшно невероятно.             — Я запомню, - не знает, что и сказать.       Не признаваться же, что на секунду у него спёрло дыхание?