Об именах

Лето 1740 года. Берлин. Утро ―любимая часть суток для всех детей Христиана Августа, герцога Анхальт-Цербсткого, потому что завтрак ели теплым, но обед и ужин подавались холодными из-за нехватки дров. Сегодня девочка могла есть, что хочет. Рядом сидел хромой, жирный и избалованный матерью брат Вильгельм. ― Мама опять хлопочет о твоем женихе. Иоганна разговаривала со своим братом Георгом, герцогом Голштейн-Готоропском о возможном через пару лет браке с Фике. ― Она с ума сошла? Еще бы нас с тобой захотела поженить! Я не хочу рожать идиотов! После ужина в дворцовом парке состоялось представление, на которое скупой Фридрих согласился после длительных уговоров супруги. Акробаты парили в воздухе, фокусники глотали огонь, но главной звездой вечера стал испанский слепой прорицатель. Фрейленам королевы Кристины не терпелось узнать судьбу.

***

Синьор Фуего обходил ряды любопытствующих женщин. Касался руки, если желал открыть тайну грядущего, а нет-тут же проходил мимо. Иоганна остановила слепца, придержав за плечо: ―Предскажите, что ждет моего Вилли. — Ангельская судьба.― бросил Фуего, отходя от назойливой дамы. Фике стояла чуть в стороне от матери, не желая слушать бредни слепца. К одиннадцати годам она начала сомневаться в бытие Божьем, не верила и этому Прометею. Он, как нарочно остановился, долго всматривался закатанными глазами то ли в нее, то ли в неизвестную даль Вселенной, наконец, изрек: ― София Августа Фредерика, хочу сказать, что у меня тоже три имени: Педро, Пабло, Хорхе. Первое будет тебе омерзительно, второе при каждом упоминании вызовет страх, третье будет сжечь сердце адовым огнем до конца жизни, но и станет молитвой... Ты добьешься всего, но и не обретешь ничего. Твое четвертое имя прославит тебя в стране, как мир огромной...

***

Через два года, не дожив чуть-чуть до двенадцати лет младший брат умер от оспы. Еще через год Фике неслась в карете к холодному городу святого Петра, невестой Петра, веря в проведение и твердо зная, что однажды станет императрицей России.