Шепот (Адриан/Эстер)

♪ Shiha, t.A.T.u. — ALL TIME ♪

      Цепи издавали скрежет, сливаясь воедино с жалящим разум шипением, рвавшимся словно из самой груди Адриана. Эстер произносила слова заклинания, пытаясь снять проклятье, но поэт лишь смеялся. Безудержно и безумно, до боли в ушах, до тяжести под ребрами. Он то и дело срывался на вой и рычание, кривясь от боли на каждое из слов Эстер, что буквально дребезжали в пространстве, разряжая воздух.       — Vinculum!       Цепи натянулись, растягивая руки Адриана словно на дыбе. Он выгнулся и из его рта мерзким полушепотом полились бесчисленные ядовитые проклятья.       — Сдохни, сдохни, сдохни! — шипение вызывало тошноту, заползая будто под самую кожу, — Ведьма должна умереть. Умереть. Умереть. Умереть!       — Адриан! Ты знаешь его имя! Скажи его мне!       Голос Эстер дрожал от напряжения и контроля, срывался на гласных, хрипел в моменты, когда шепот и смех скользкими червями пробирались под одежду.       — Я знаю, ты ещё здесь...       Она взяла поэта за лицо в надежде достучаться. Его щеки были горячими, обжигали пальцы, будто не желая, чтобы она касалась его. Адриан смотрел на неё дикими глазами, растягивая рот в рваной улыбке. Она надеялась, что эти прикосновения и её голос достанут его из тьмы проклятья. Но поэт не реагировал, лишь смеялся, смеялся и смеялся...       — Адриан, — с глухой надеждой произнесла ведьма, — Прошу, услышь меня...       Безнадежность, что звучала в её голосе, лишь придавала проклятью все больше сил.       — Назови мне имя и я избавлю тебя от этой боли. Прошу...       — Сдохни, сдохни, сдохни! — шипел поэт не своим голосом и скалился.       — Corpus... — Эстер отошла, смотря неотрывно, понимая, что она почти потеряла поэта и потому оставался лишь один способ спасти его, — Corpus tuum munda...       Адриан взвыл, выгибаясь так сильно, что начали хрустеть суставы, он будто хотел оторвать себе руки, чтобы выбраться из цепей. Смотреть на это было настолько страшно, что Эстер на секунду замерла, чувствуя, как в глазах собралась влага. Он рычал, все больше и больше подаваясь вперед и ведьма сорвалась, не выдержав того, что видела.       — Меня! — она упала на колени перед поэтом, лишь бы он перестал выламывать руки, — Возьми меня! — она выдохнула слова, вновь касаясь трясущимися пальцами лица Адриана.       Он рассмеялся. Но так тихо, словно загробный мир приоткрыл свои двери, выпуская тягучий смех. Тело Эстер буквально похолодело от этого чувства, оно проникло в легкие и налипло на их стенки, вызывая удушье.       — Мне страшно. Мне страшно. Мне страшно, — Адриан зашептал будто десятком голосов, проникая словами всё глубже, — Остаться... Здесь... Одному...       Эстер взглянула в его глаза, замечая на секунду промелькнувшие страх и боль, что принадлежали душе поэта. Она сделала рваный вдох и в эту минуту проклятье, что теплилось в теле Адриана, покинуло его и проскользнуло в Эстер. Легкие и разум обдало жаром и её откинуло назад. Она распахнула глаза, чувствуя, как теперь тот же шепот заполнял всё её нутро. Взглядом поймав Адриана, она замерла, все звуки словно исчезли и через толщу этой пустоты прошел лишь глухой стук. Эстер наблюдала, как поэт, точно изломанный серафим, раскинувший руки-крылья, пал на колени, закатив глаза и издав тяжелый выдох. Цепи отпустили его и он рухнул безвольно. Ведьма подползла к нему, внутренне борясь с мерзким шепотом, который безостановочно произносил своё отравляющее «умри, умри, умри». Дрожащими пальцами она дотронулась до резко похолодевшей кожи Адриана, осознавая, что вены не пульсировали. Тихий, резкий вдох полоснул комнату, когда она осознала, что поэт больше не дышал.       —Адриан... — Эстер тормошила его за вывихнутые плечи, не желая верить, — Адриан...       Дыхание перехватило, когда шепот вырвался уже из её рта, издавая истеричный, шипящий смех. Она зажала рот ладонями, не позволяя смеяться над его телом, но жалящий голос звучал в разуме, озвучивая её мысли и убеждая в них.       — Виновата. Виновата. Виновата.       Ведьма гладила Адриана по волосам, пытаясь бороться с проклятьем и отказываясь понимать, что изгнание духа он пережить не смог. Злой смех то и дело пробивался сквозь сжатые до бела губы. Время бежало так, словно Эстер оказалась вне его. Будто всё пространство слилось и уменьшилось до одной точки в её сознании. Она не услышала звуков остановившегося под окнами дилижанса, не заметила шума поднимавшихся по лестнице людей, не осознавала слов по ту сторону двери и не обращала внимания на медленный шаг, который замер возле неё.       Когда инквизитор Блэкуотер вошел в комнату, он увидел бездыханное тело Адриана и сидящую над ним Эстер. Она карябала острым пером еретические строки, выводя их прямо на своем теле. Струйки крови капали с её рук на светлое платье, омрачая помещение и его душу. Ведьма смеялась, что-то безостановочно шептала, когда несколько инквизиторов подхватили её под руки и повели на выход. Ричард осмотрел тело, кивнул ещё одному инквизитору, чтобы тот позаботился о несчастном и покинул дом с единственной мыслью, что крутилась сейчас в его разуме:

«Теперь даже я не помогу тебе...»