Вопрос 1

Наблюдать за мальчишками было интересно, пока Элронд волей-неволей не начал подмечать некоторые странности, объяснений которым он не видел, но на инстинкте были ему эти нюансы поведения детей чем-то смутно, неуловимо знакомы, и по мере взросления они становились все ярче. Например, Элладан очень любил музыку, всегда отдавал предпочтение либо целительству, либо игре на арфе, порой даже пытался складывать песни о своих далеких предках Берене и Лютиэн, а то еще и плач о государе Фелагунде. Элрохир напротив предпочитал всему на свете оружие, причем научился владеть двумя клинками одновременно, но с самого начала левая его рука была крепче, чем правая. Элронда это настораживало, он даже вздрагивал порой, видя пляску меча в левой руке сына – слишком похоже… Нет, это просто бред какой-то! Вала Намо Мандос никогда не стал бы… или, напротив, стал бы? Под пальцами Элладана струны арфы поют о Валиноре, но он никогда не видел благословенного края воочию, никогда не слышал эту песнь, что сложил лорд Канафинвэ еще во дни света Амана. Такая память может быть только у одной-единственной fear, и ошибки тут быть не может – любимый приемный отец здесь, с ним, он жив, но он стал другим, возродившись в его собственном ребенке. Это просто непередаваемая смесь боли утраты и радости обретения, и, если любой эльда никогда в жизни не сможет отдать свое дитя, то Элронд вдвойне ощущает, что никогда не сможет позволить отобрать у него Элладана, и не только его. Прекрасный воин и наездник, Элрохир, тем не менее, обладает чувствительным и добрым сердцем, а дух у него огненный, не изменилось даже это. Да, лорд Нельяфинвэ был суров, замкнут, но только от перенесенных им страданий, что, видимо, все же было исцелено если не чертогами Мандоса, то уж точно садами Лориэна. Неповторимая красота его fear сияет и сейчас, но пламя разрушения словно ждет под углями, оставив только ласковый огонь, согревающий и защищающий. Элронд любит младшего ничуть не меньше, хотя и считается, что невозможно любить одинаково, и его он не отдаст тоже. Но порой лорд Имладриса все же просыпается от кошмаров, видя во сне, что у него отнимают его дитя… кого же? О, Эру, пусть этого не будет никогда! Но рок неумолим. Элронд знает это.