Эхо-камера. ±

      Лимбо. Тихий ад. Очередной герой попадает в пределы забвения и осколков света, которые ведут бесконечный путь в самые глубокие гнёзда нереальности. Здесь начинается настоящее падение, паломничество в запредельное, запрещённое понятиями ума, сердца и существования. Этот путь отголосков заклеймает неуверенностью.

"Остаться на этом пути — значит отказаться от всех мыслей и присоединиться к их мирному покою, став одним из бесконечного множества голосов, которые превратят песни в эхо, чтобы их услышали все остальные. Идти дальше — значит отказаться от всего прошлого и продолжить путь паломника. Принять отказ от прошлого — значит увидеть конец этого пути."

      Слова неясные, непонятные. Оно не может должным образом понять, что говорит этот чарующий и одновременно меланхоличный с частичкой подавления. Слова прерывались мелодией мычания, нагоняющее тоску, и в такт словам и песне вдалеке показывались белые силуеты комнат, что ненадолго появлялись и почти сразу же пропадали. Воспоминания былых, проходимых и будущих дней, недель, лет проходили перед глазами. Все такие чуждые, но и одновременно такие родные. Что это?       Оно просто смотрело всё это, сидя на пустоте, поджав ноги к туловищу, подняу голову ввысь. Столько людей, улыбающиеся и иногда полные чувств. Разная обстановка, будь то дом или улица. Столько всего разного, странного и интересного. Может, это его настоящие воспоминания? Но в голове так пусто, будто из него вырвали всё, что было до этого.       Мелодия всё продолжала нагонять гнетущую атмосферу. Создавались противоречивые чувства. Не его. Это не оно и не его знакомые, друзья, семья.. Это кто-то другой, да!       Выпрямившись, оно встало, чувствуя, как чуть ли не со всех сторон давят ложные картины чьего-то прошлого, кружа вокруг него, словно неугомонимая буря. Они толкаются о него, сквозь него, пытаясь войти в его сознание, заменив прошлые новыми.       Но оно не поддавалось, не впускало чуждые ему видения. Оно шло тяжёлыми шагами вперёд, сопротивляясь, продолжая двигаться вперёд лишь с одной целью: найти отсюда выход.       Шаги становились всё тяжелее и тяжелее, будто на стопы кто-то надавливал каждый раз. Плечи затекали от веса ложных воспоминаний, но оно продолжало, замечая, что приближается к тем самым мерцающим вдалеке очертаниям комнат.       И вдруг всё стихло. Перед глазами потемнело. Ничего не было слышно: ни голоса, ни мелодичного мычания, ни отголосков чуждых былых, настоящих и будущих дней.

"Услышав однажды лишь песню мою,

Останешья тут ты во веке веков.

Но, услышав слова ушедших ликов,

Открою я путь в новую память твою."

      Голос был тем же, что говорил до этого, но слова были такими чёткими, такими яркими. Будто темнота перестала быть такой тёмной и начала осветляться яркими вспышками, будто папарацы собрались вокруг, фотографируя и спрашивая, что да как, да что всё значит.       И вновь всё стало чёрным. А по темноте вдалеке-далеке начали появляться толстые белые трещины. Затем ещё одна и ещё. И вскоре тёсные стены пустоты разбились, оставив вместо себя белые. Перед глазами начали появляться новые воспоминания, кручась вокруг как киноплёнка, а не буря. Всё это – будущее. Его родное будущее, к которому оно придёт.       В закрывающихся глазах темнеет, и тело падает.

–...

–Эхо, бывший заключённый, взят.