То самое знакомство и деревенские слухи в придачу.

— Эй, это ты студентка–врач? — словно в ответ на вопросы Лии до её ушей донёсся женский голос. Девушка растерянно повернула голову в сторону, откуда был слышен голос. На другом краю перона, на котором минуту назад никого не было, стояла женщина лет тридцати или максимум сорока. Её подтянутую фигуру немного обтягивал сарафан украшенный парой пёстрых цветов, на голове растрепался пучок светлых волос, похожих на множество стеблей и листьев пшеницы, а весёлые, даже игривые, карие глаза осматривали Лию с ног до головы. Женщина вызывала доверие. Не то её улыбка, не то внешний вид казалось говорили о том, что она станет хорошим другом и поможет девушке в дальнейшем. — Ну да, я, — ответила неуверенно девушка. — О, это хорошо, а то я уже испугалась, что ты остановку свою проспала, — женщина весело улыбнулась, что придало Лии больше уверенности, — меня Катерина Львовна зовут, если что. — Лия, — девушка улыбнулась в ответ своей новой знакомой, её голос стал чуть громче и уверенней. — Ну вот и познакомились. Так давай свой рюкзак или сумку и пойдём, а то путь то не близкий, — Катерина ловким движением закинула Лийкин рюкзак на плечо, а у девушки осталась только сумка в руках, которую девушка тоже взгромоздила на плечо. Дальше их ждала дорога через небольшой лесок и луг. На протяжении всего пути спутницы поочерёдно задавали друг другу вопросы, о городе, селе и тому подобному. Во время всего разговора девушка смотрела то на свою собеседницу, то на окружающие их места. Катерина же, заметив реакцию девушки на окрестности, улыбалась и оживлённо рассказывала Лие о здешних лесах да лугах. ,, А вот здесь за пригоком раньше лесничий наш жил — Митрич. Это мне ещё отец рассказывал. Говорил, что Митричу было чуть ли не под сто лет, что в лесу он всю жизнь свою живёт и людей сторонится. Отшельник в общем. А сторожка его уже поди давно завалилась. Да только не ходит туда никто — боятся. Митрича многие в окрестных деревнях, ну те, которые ещё были, сторонились и боялись. И дело то не в нелюдимости его, а поговаривали и до сих пор поговаривают, что Митрич то ли колдуном был, то ли знахарем каким-то. Да только не видели его уже лет так двадцать, если не больше. Сама я его тоже не видела, маленькая была, когда про него мне отец рассказывал. Но всё же к сторожке той не ходи. Мало ли там балок да брёвен трухлявых, ещё, не дай Бог, провалишься куда-нибудь в подпол и не найдёт никто. " Слушая Катерину, Лия всё так же крутила головой по сторонам и продолжала удивляться местным красотам. Мимо девушек мелькали вековые сосны-гиганты, в лесу свои песни пели птицы. Их беззаботные трели сливались в одну красивую заливистую мелодию, что мягким потоком проникала в сознание через уши и заставляла сердце биться в такт ей. Мелькали пышные кустарники, какие-то были уже украшены бусами спелых ягод. На других распускались и благоухали бутоны. Лес приоткрывал свой занавес тайн перед двумя путницами, давая им увидеть скрытую от чужого взора жизнь. Но вот лес начал редеть, и перед девушками раскинуло свои владения поле. Полное душистых трав, оно манило запахами, звало в свои дали. Под ногами тихо шелестели пучки трав, а тыльную сторону ладони ласкали душистые соцветия. Лия заворожённо смотрела на всё это разнотравье, пока её спутница вела её к показывающейся деревеньке. В поле зрения стали попадать сначала крыши домов, а после перед девушкой показались идущие в два ряда домики. У некоторых были старые покосившиеся заборы, сгнившие крыши, поросшие мхом стены. У других же наоборот — ровные досчатые заборы, стены из тёмного или светлого дерева, крыши, где деревянные, а где из черепицы. Такое соседство вызвало у Лии недоумение. — А почему у вас тут такие дома? Ну, то есть разные, одни ухоженные, а другие наоборот — нет. — Так это, — Катерина Львовна чуть задумалась, — у нас тут есть дома, которые никому не нужны. Бабки с дедами умерли, а их детям и внукам эта земля не нужна. Вот и стоят домики их — гниют потихоньку. Да ты не бойся, у тебя дом хороший будет. Уж об этом позаботились, а кстати вон он, — женщина указала пальцем почти в самый конец дороги, где стоял небольшой, ухоженный домик. Лие он понравился сразу, как только она его увидела. Сруб, слегка потемневший от времени, выглядел надёжно и приятно пах сосной. На брёвнах виднелись тёмные полосы–разводы, а в некоторых местах различались сучья, оставшиеся от ветвей. В доме было не так уж и много комнат. Маленькая прихожая, даже скорее предбанник, кухонька ни больше, ни меньше, ванная, хотя в понимание современного подростка вряд ли входит понимание ванной с одной раковиной, со старым умывальником из жестяного ведра да большим деревянным тазом с ушатом и ковшом, ну, бонусом маленькие полочки для всякой всячины. И последней была спальня, она же гостиная, больше других по размеру, она вмещала в себя диван около стены, два шкафа с книгами, прикроватную тумбочку, лампочку на потолке, так же как и в других комнатах, и стол со стулом у окна. Вся мебель в доме была не то советской, не то ещё старше. Выглядела громоздко, но добротно, внушала, так сказать, доверие и что не поломается в самый ненужный момент. Она была выполнена из тёмного дерева, возможно затонированного дуба, кроме ванных пренадлежностей. Они были светлыми, только внутри чуть потемневшими от влаги. На кухне стояла небольшая плитка, висели два шкафчика, рядом с ними громоздился советский холодильник, еле как умещавшийся в предоставленный ему угол. А напротив было окно, рядом с которым стол да стул, как в спальне. Окна же были старыми, в каких-то местах стёкла казались почти жёлтыми. На одном расползались словно паутина ручейки трещин. Оконные рамы были деревянные, но по–видимому они хорошо защищали от непогоды, раз простояли до этого времени. ,,В общем один антиквариат да и только " — заключила для себя Лия, ей это даже нравилось. Правда лишение некоторого комфорта немного беспокоило её, но девушка понимала, что для забытой богом деревни, это уже довольно-таки неплохо. Распрощавшись со своей проводницей и обменявшись парочкой слов о сегодняшнем вечере, студентка принялась раскладывать свои вещи, попутно убираясь. Благо рядом с домом был колодец, из которого Катерина Львовна набрала воды и который она Лие показала, прежде чем уйти. Примерно половину оставшегося дня, вплоть до вечера, девушка убиралась и наводила свои порядки в доме: переставляла вещи и раскладывала свои по полкам и шкафчикам. Когда же большая часть дел была сделана, она без сил упала на диван, который отозвался ворчливым скрипом старых пружин, оповещая о своём возрасте. Девушка только успела прикрыть глаза, как в дверь постучали. — Эй, Лия, ты чего там спишь что ли? А ну открывай! — слегка строгий, но всё такой же озорной голос Катерины Львовны заставил поднывающие ноги поднять тело и понести его к двери. Открыв дверь, Лия увидела перед собой всё ту же провожатую, но уже в другой одежде. Катерина Львовна была одета в растянутые штаны земельного цвета и бежевую рубашку, две верхние пуговицы которой были растёгнуты, открывая вид на приличных размеров грудь, а низ свободно развивался под дуновением лёгкого вечернего ветерка. На голове у женщины была повязана косынка, а волосы завязаны в пучок, который успел немного растрепаться. На ногах сидели растянутые и стёртые ботинки под стать штанам. Весь её вид говорил о трудовом дне на участке. Женщина, пройдя мимо девушки вошла в дом, предварительно сняв обувь, и по–хозяйски стала осматривать преображение дома. — А ты, как я вижу, времени не теряла, — женщина обвела взглядом все помещения, — убраться успела, порядок навела, молодец. — Это да, а что-то случилось? — Лия с недоумением смотрела на свою знакомую, гадая зачем она пожаловала. — Так ты чего? Забыла что-ли? Нам же нужно тебя, скажем так, задокументировать. Ну, что в нашем захолустье теперь врач имеется, — Катерина Львовна насмешливо посмотрела на Лию, после чего подошла и легонько щёлкнула ту по носу. Девушка рефлекторно попыталась увернуться, но палец женщины уже достал до носа и небольно коснулся его, вызывая тёплую улыбку на лице женщины. — Так, давай собирайся, и пошли, а то поздно будет, — с этими словами Катерина оказалась в проёме двери и, повернув голову, стала ждать, пока Лия соберётся. Девушка неохотно поплелась к комнате. Сборы прошли быстро. Всё что нужно было девушке, так это надеть ботинки да взять небольшой рюкзак с документами. И вот по дороге идут две уже подруги, оживлённо разговаривая. Катерина Львовна в кратце рассказывала о жителях деревни. Их, как оказалось, было не так уж и много. Михаил Степанович — местный слесарь и вообще рукастый мужик, который всем помогает за даром. А благодарные жители не скупеют и одаривают мужчину кто самогонкой, а кто простым ужином и разговорами до самой ночи , до которых сам слесарь очень охочь. Антонина Павловна — бывший учитель здешней школы, которая уже как пять лет заброшенна. В настоящий момент женщина, уже приклонного возраста, занимающаяся клумбами в саду и заведующая местной библиотекой. Хотя маленькую комнату в стенах старой школы трудно было назвать библиотекой. Старые, отклеившиеся в некоторых местах обои, которые закрывали стеллажи с немногочисленными книгами, пылившимися на полках. Дерево, из которого были сделаны стеллажи, иссохлось и в некоторых местах прогнило, обножая светлое, ещё не успевшее прогнить, древесное волокно. Игорь Егорович — единственный на два села фельдшер, к которому сейчас идут девушки. По словам Катерины Львовны в меру строгий и в тоже время сердечный мужчина за сорок. Также из слов своей собеседницы Лия смогла понять, что Игорь Егорович достаточно редко бывает в Прослаухе, больше в соседнем селе, поэтому местные и написали в большой город о том, что им нужен постоянный по месту нахождения врач, ну, или хотя бы какой никакой специалист. Про остальных провожатая рассказать не успела, так как её ноги уже переступили порог и остановились, дожидаясь девушки. Лия осматривала здание. На самом деле зданием — это назвать было тяжело, как и все постройки в этом месте. Местная администрация представляла собой средних размеров дом из красного кирпича, который уже успел раскрошиться в некоторых местах и осыпаться, образуя тёмные впадины больше похожие на откусанные сладости. Внутри всё тоже выглядело не лучше, видимо этим зданием редко пользовались, а за ненадобностью его и не ремонтировали, и не убирали должным образом. Стены в самом доме не были покрашены или как-то отделаны. На них находились прибитые полки, какие-то со временем немного накренились и теперь на них лежала белыми хлопьями пыль. Забыла упомянуть, что в администрации небыло разделения на комнаты. Само здание представляло собой большую кирпичную коробку с парой старых окон, на некоторых были видны кружева паутин, заботливо и кропотливо сплетённых маленькими паучками. Вся мебель состояла из четырёх огромных шкафов в потолок. Краска на них пошла трещинами и в каких-то местах отвалилась, показывая грубую сосновую доску. По середине комнаты на стёртом ковре возвышался стол ,такой же, как и его сожители. Рядом стояла пара стульев. На одном из них была дырявая выцвевшая, обивка, которая больше походила на драного кота неестественно зелёного в белую полоску цвета. Остальные стулья были выполнены просто из дерева. Обивка к ним не прилагалась. На столе стояли лампа, пара книг, лежали какие-то документы в несколько отдельных стопок и пишущие пренадлежности. В общем ничего необычного. Катерина Львовна, по-хозяйски зайдя, сразу проследовала к столу с бумагами, глазами уже что-то ищя. — Да где же она, — голос женщины звучал уже строже и с малым раздражением, — вот она! Женщина победоносно подняла листок над столом, привлекая внимание девушки, которая с интересом рассматривала книги на полках одного из шкафов и произносила щёпотом их названия. — А? — немного растерявшись от резкого жеста своей новой подруги, Лия с минуту стояла в замешательстве, после чего она додумалась подойти и взять лист в свои пальцы. Быстрый бег глазами по строкам этого документа только подтвердил то, что девушка прекрасно знала от куратора их группы и что это точно та бумага, поэтому, без труда найдя ручку чёрного цвета, Лия плавным и лёгким движением руки поставила свою роспись. Всё эти движения соспровождались внимательным и изучающим взглядом спутницы девушки, что с малой долей интереса рассматривала документ, а с большей — наблюдала за студенткой. И когда она убедилась в том, что все формальности улажены, взяла Лию под локоть и повела на небольшую экскурсию по местному маршруту. Как раньше уже упоминалось, село было достаточно небольшим, оказалось, что в нём около десяти жилых домов, остальные — заброшенны. Для себя девушка отметила, что те дома, в которых жили люди, были достаточно однотипны. Они все были в один этаж, из древесного сруба и имели ещё несколько незначительных сходств. Под конец прогулки Катерина настояла на том, чтобы Лия зашла к ней на ужин и чашечку чая, на что девушка охотно дала своё согласие. Студентка была рада, что ей не придётся что-то готовить, поскольку солнце уже уходило за горизонт, а прерванный сон настойчиво пробивался из застворок сознания на передний план, давая о себе знать короткими зевками. Ужин удался на славу — тёплая печёная картошка со сливочным маслом, приятные языку пряности — личная гордость хозяйки дома, которая сама растила, собирала и сушила эти травы. Приятные и оживлённые разговоры поддержал тёплый чай с булочками, которые сегодня специально были куплены к приезду молодого врача. Вечер пролетел незаметно, и вот девушка уже стоит на пороге своего нового дома, отпирает ключом скрипучую дверь и заходит в тёмный коридор. С ног спадает потёртая обувь, на плечо плавно ложится махровое полотенце, а в ладони прыгают зубная щётка с пастой и мыло с мочалкой, ноги сами несут уставшее за день тело, а вместе с ним и сознание, в ванную, чтобы поскорее освежиться и смыть с себя дорожную пыль. Вода холодная, немного отрезвляющая, льётся по спине и голове, заставляя табуны мурашек бежать по всему телу, как по стадиону. В блестящем круге зеркала отражаются мокрые волосы, уставшие и немного красные глаза, бусинки воды на ресницах и бледноватого цвета кожа, на которой в нескольких местах видны родинки и небольшие царапины. — Красива, меры нет, — с сарказмом констатирует Лия своему отражению, что с замученным выражением лица расчёсывает пряди волос. Закончив вечерние ритуалы, девушка устало легла в расстеленную поверх дивана постель, что жалостно скрипнула, прогнувшись под весом дамы, чем на миг обидела ту, но обиду сразу вытеснил собой долго ждавший сон, которого так некстати спугнули днём, а сейчас этому пугливому созданию ничего не мешает полностью накрыть своими рукавами уставшую за день девушку. Как тогда в поезде, он ласково и аккуратно окутывает своим существом сознание и тело, даря спокойствие. Он медленно кутает в свои рукава, такие мягкие и длинные, что те способны полностью скрыть маленькое человеческое создание. Они отгоняют все настойчивые мысли, огрождая и освобождая от них сознание, согревают от прохладного ночного озорника–ветра, что так и хочет проникнуть в дом и подвывает в узкие щели, прося. Перед глазами мелькают отрывки прожитого дня, веки смыкаются под собственной тяжестью, а перед глазами всё также мелькают кадры. Всего лишь на миг девушка сводит брови к переносице, пытаясь понять, где она могла его видеть. Кого его? Она сама не знала. Где она его видела? Этого Лия тоже не знала, силует будто узскользал, не желал быть замеченым девичьим сознанием, скрывался в тёмных закутках рядом с домами. Он наблюдал, его незримое присутствие только изредка ощущалось кожей, но сразу отгонялось громкими разговорами и быстрым шагом, похоже ему это и было нужно. Тихая слежка? Но зачем? И кто он всё-таки такой? Ведь человек не может так долго быть скрытым от чужого взора, рано или поздно он попадётся, сделает ошибку. Но это был всего лишь миг, когда мысли навалились тяжёлым грузом на мозг и сознание, который отодвинул собой в сторону долгожданный сон, завлекающий тихой мелодией в свой мир. Рукава уже полностью скрыли в своих атласных, нет, наверное льняных и хлопковых тканях сознание и тело, мягким коконом. Девушка полностью придалась сну, настолько его мелодии были привлекательны и нежны.