Глава 3

      Если бы только ситуация развивалась по-другому, Томиока позволил себе забыть обо всех правилах приличия. Однако, к несчастью, у него были иные желания и стремления, и как бы опытные губы, вполне искусно игравшие с его устами, ни распаляли пыл, он не мог позволить себе отвлечься от намеченной цели. Ойран притянула ближе, углубляя поцелуй и впуская свои нежные пальцы в его взлохмаченные волосы. Её губы на вкус были подобны плавленному шоколаду, которым хотелось наслаждаться до бесконечности. Однако Гию, пересилив себя, раскрыл глаза и отодвинулся от девушки, прервав этот странный и резкий поцелуй, в который его втянула особа. Та, словно выйдя из транса отрешённости, поглядела на клиента с удивлённым выражением на лице. Он продолжал обнимать её, но, поняв, что находится слишком близко, отпустил и отступил на шаг, чем ещё сильнее поразил девушку.       Акэми хлопала глазами, а потом вдруг закрыла лицо руками и присела на корточки, отчего её кимоно чуть приподнялось. Казалось, ещё чуть-чуть, и она зарыдала бы, и это молодой мужчина осознал, услышав тяжёлое дыхание ойран.       — Я всё опять испортила… — тихонько булькнула она себе под нос, а после более громким голосом сказала: — Простите, мне следовало быть более внимательной. Я совершила ошибку, поцеловав вас, дорогой клиент?       Акэми подняла на него зелёные, как созревающие яблоки, глаза и печально покачала головой. У неё был такой вид, словно она пережила настоящую природную катастрофу. Однако с последнего предложения, что та произнесла, Томиока хорошенько выпал в осадок, не зная, что вообще можно было молвить. У него не нашлось слов, чтобы высказать что-то такое, чего представительница своей профессии приняла бы… не на свой счёт. Честно говоря, он понятия не имел, как с ней надо было общаться. Хозяйка предупредила, что девушка обладала склочным характером и, как он сам убедился, действительно являлась красавицей. Однако по первой характеристике так и не получил точного подтверждения. Акэми не производила впечатления той самой стервозной или же буйной дамы, которых он нередко наблюдал в более грязных и непристойных кварталах. Девушка являлась полной противоположностью всем тем собирательным образам ойран, с которыми могли встречаться в книгах читатели, видеть на улицах случайные прохожие. Если бы Гию встретил её на улице, то никогда бы не подумал о деятельности, которой она занималась. Акэми скорее походила на прилично одетую аристократку, с весьма необычными для японцев чертами. Вглядевшись в её лицо, Гию наконец понял, что его смущало: девушка, возможно, имела в своём роду иностранцев. Это во многом объясняло то, почему у неё был такой разрез и цвет глаз.       Присев рядом с ней, охотник передал подушку и подложил другую под себя. Истребитель взял её несомненно ухоженную руку в свою и, подобрав наконец слова, произнёс:       — Вы ни в чём не виноваты, — уверенно и главное убедительно говорил, не переставая смотреть в завораживающие очи девушки. — Это я должен извиниться. Мне… понравилось, поверьте.       Акэми с облегчением выдохнула, и лицо её просветлело, однако после нахмурилась, словно в голову залетела ещё одна мысль. И Гию догадывался о том, какая именно. Девушка пошевелила пальцами, и он отпустил в ту же секунду. Она поправила рукава кимоно, что-то обдумывая, и пригладила ткань, в которой нашла какой-то изъян, захотев его в то же мгновение исправить. Ойран вновь бросила сосредоточенный взгляд на парня, стараясь им его насквозь просканировать.       — Тогда, может, именно я вас не устраиваю? — Когда она говорила эту фразу, то становилась такой грустной, что у молодого человека заболело сердце.       Наверное, ей не раз приходилось из-за профессии проходить через подобное ужасное отношение от клиентов. Несмотря на то, что к ойран относились в целом неплохо и их вообще очень высоко оценивали, не всё было так гладко, как на первый взгляд. Недовольный чем-то мужчина мог с лёгкостью поменять девушку и после пожаловаться на бедную ойран «матушке», которая могла сделать с ней всё, что душе угодно. Любое, даже самое маленькое происшествие, которое могло задеть потенциального и состоятельного клиента, выливалось в большой скандал. В лице Акэми появилась туманная бледность. Будто бы их мысли синхронизировались, и они пришли к одному и тому же выводу. Ойран боялась, что наутро он выскажет все свои претензии хозяйке. И этот страх почувствовал Томиока даже сквозь плотную ткань своего хаори.       — Вы меня полностью устраиваете, — подтвердил кивком тот, чем ещё сильнее раздосадовал красавицу.       — Тогда что не так?       — Это довольно сложно объяснить… — И действительно, изложить всё, что у него накопилось на душе, было весьма затруднительно. Точнее начать с того, что ему предстояло сделать. Томиока усиленно подбирал слова, чтобы не спугнуть с самого начала девушку, с которой, несомненно, важно было поддержать достойный диалог.       — Может, мне стоит раздеться? — Она действительно поднесла пальцы к краям и, подвернув их, начала спускать с плеч одежду. Девушка, конечно, была до невозможного инициативной и настолько натренированно выполняла всё, что бы ни сказала, что от этого самому охотнику становилось не по себе. Столь юная особа, а уже так сильно влилась в подобную «жизнь». Беспрекословно исполняла любую прихоть, выходившую из уст не только клиента, но и самой себя.       — Нет, не надо. — Гию отрицательно повертел головой и быстро вернул обратно чуть не опустившиеся до пола рукава. Он успел увидеть часть оголённой девичьей кожи, однако не придал этому никакого значения.       — Я могу позвать для вас другую девушку, если хотите. Это несложно устроить, — предложила она, однако не поднялась, ожидающе вглядываясь в черты его лица. — Только не говорите ничего обо мне. Ни плохого, ни хорошего, словно меня здесь не было и мы с вами никогда не общались.       — Никого не нужно звать, госпожа Акэми, — вкрадчиво отчеканил он и чуть тише проговорил: — Я не собираюсь ни с кем проводить досуг, да и вообще пришёл сюда не за этим.       — Зачем же вы тогда оплатили со мной ночь?       — Мне нужна ваша помощь, если позволите. — Томиока покосился на чуть приоткрытый балкон, а после оглянулся на закрытые двери. Их же никто не мог подслушивать? — Я могу говорить с вами откровенно?       — Конечно.       Акэми принялась со всем вниманием слушать, не отрывая от охотника любопытного взора.       — Я веду… можно сказать, собственное расследование недавнего убийства. — Он подумал, что стоило начать издалека, чтобы не пугать девушку. Она охнула. По её незамедлительной реакции было видно, что она что-то да знала. — Мне бы хотелось расспросить вас о жертве.       Ойран начала нервно теребить рукав своего синего кимоно, а после последних слов чуть ли не подпрыгнула. Губы, как лепестки роз, задрожали, словно колыхались на ветру, в очах загорелась ничем не скрываемая тревога. Ещё немного, и девушка бы, наверное, упала в обморок из-за волнения.       — Вы… из полиции? — дрожащим голосом спросила она, хватаясь за сердце.       — Нет, я просто заинтересованное лицо.       Акэми выдохнула, но не от облегчения. Она озадаченно закусила губу и отвела взгляд.       — Значит, вы не станете их привлекать? — Повела плечами. — Не подумайте плохо, просто я боюсь за себя и других девушек, которые здесь работают.       — Я понимаю ваши опасения.       Гию представлял, насколько было сложно делиться информацией с тем, кто потенциально мог слить её законникам. Тем более, если эти случаи происходили после того, как жертвы посещали Ясаши-бара, то многие бы с лёгкостью прикрыли лавочку, выгнав бедных девушек на улицу. Сейчас у них был дом, крыша над головой и какой-то доход, позволяющий кое-как сводить жизнь с концами. Если и этого не будет, то они попросту загнутся на тяжёлой работе, а может и вовсе умрут прямо на холодных улицах, заметённые снегом. И, естественно, парень понимал, что любое слово — и девушка поплатится сполна за свою разговорчивость.       — Мне бы не хотелось прибегать к вашим услугам, но по-другому это дело не раскроешь. Я бы с удовольствием избавил вас от своего присутствия, но мне больше не к кому пойти за ответами. — Ему пришлось вновь взяться украдкой за руку девушку. Он всмотрелся в неё, подмечая для себя всё больше деталей. У неё была маленькая родинка на левой щеке, еле заметная при первом взгляде.       — Я понимаю.       Томиока ждал. Девушка смотрела в пол, не двигаясь, и что-то решала у себя в голове. Она напряжённо хмурилась, видимо, сопоставляла все факты и доводы, которыми руководствовалась. Тем временем парень вновь оглядел комнату, но опять не наткнулся на что-то интересное для себя. Только шум с улиц помогал отвлечься от долгой тишины, которая расползалась по помещению.       — Вы правда никому не расскажите? — наконец подала голос она, с подозрением уставившись на молодого человека.       — Никому.       — Знаете, если кто-то узнает, что я делюсь информацией о клиентах… меня уволят. — Акэми вытерла лоб, словно у неё выступил пот от переживаний. — Я здесь и так не в фаворе.       — Почему? — Томиока действительно удивился и очень сильно, а лицо его вытянулось из-за изумления. Он не предполагал, что у подобной красавицы могут быть какие-то проблемы с начальством. С такой необычной внешностью она должна быть очень популярна у других мужчин.       — Есть некоторые причины, — неопределённо выговорила девушка, сильнее помрачнев, но так и не пролив на заданный вопрос хоть немного света. Словно она не хотела об этом говорить и всячески отклонялась от прямого ответа. Наверное, причины были действительно стоящими, чтобы их скрывать. Тем не менее, её дальнейшие слова противоречили фразе, прозвучавшей ранее: — Можете задавать любые вопросы, а я постараюсь ответить.       — Вы правда согласны сотрудничать?       Она недолго думала, но всё же сделала умудрённый вид, решая какую-то задачку, к которой никак не могла подобраться. Акэми взглянула на свои руки, выискивая в них ответы, а после поглядела пристально на охотника, пытаясь мысленно что-то ему передать. И по её выражению лица не было понятно, что именно. Маска, прилепленная временем, проведённым в роли ойран, надёжно прилипла прямо к основанию кожи и не давала разглядеть истинное положение вещей.       — Да… — ойран сглотнула, словно что-то вертелось у неё на языке, но она решила промолчать. — Честно говоря, я и сама очень сильно хотела бы, чтобы эти происшествия прекратились.       — Как давно это началось в окии? — кивнув, начал тот, а девушка, отчего-то нервно озиравшись по сторонам, приблизилась к нему.       — Мне кажется… — Акэми озадаченно почесала подбородок, а потом вновь переключилась на охотника, — год или чуть больше. Но наши клиенты умирали не всегда. Я бы сказала, что это случалось в какой-то определённый промежуток времени.       — Что это значит?       — Не знаю, но мне всегда казалось, что мужчины часто умирали летом, нежели зимой. — Ойран покачала головой, словно ей свои же аргументы не понравились. — Кого-нибудь да обнаруживали в августе утонувшим в речке или на окраине деревни. Они являлись нашими постоянными клиентами… Я бы даже конкретизировала: умирали только представители мужского пола. Женские трупы… вроде бы не находили, как я знаю, либо полиция их не освещала.       Голос осёкся, и девушка застыла, будто бы увидела что-то страшное и пугающее в его лице. Она замолчала и не открывала рот, пока Томиока не выдержал. Он решил прервать эту бестолковую тишину, от которой у него уже начали болеть уши:       — Вам что-то известно о жертвах тех времён?       — Один из них… мой первый мужчина, — со стеснением поделилась та, поёрзав от неудобства на месте. Уши стали от столь личного откровения пунцовыми. — Он захаживал к нам довольно часто, но после посещения меня… испарился и его уже наутро объявили мёртвым.       Акэми задрожала и попыталась успокоиться, медленно выдохнув и вдохнув. Она с сожалением посмотрела в глаза парню и прошептала:       — Только не подумайте! Я не причастна к его смерти.       — Я и не подозреваю лично вас, — успокоил её, потянувшись вновь за ладонью, которую она ему с готовностью всучила. Казалось, от прикосновения к нежным-грубым пальцам им обоим становилось легче.       — Тот господин не выглядел больным и вообще в этот день вёл себя беззаботно. Мы и помыслить не могли, что его кто-то захочет убить.       — Когда он ушёл?       — Не знаю, я крепко спала, поэтому ничего не слышала. — Ойран опустила уязвлённо плечи, чувствуя, что этот допрос так и не прояснил некоторые вещи.       — Никаких предпосылок не было? — Гию сделал внутренне пометку и пожалел, что у него с собой не было тетрадки, в которой он мог записывать показания очевидцев.       — Даже спустя столько времени после случившегося я помню, что в тот вечер и ночь клиент был в приподнятом настроении, делился своими планами на завтрашний день и вообще не выглядел чем-то удручённым. Он выпивал, а потом… ну, вы понимаете. — Акэми вдруг стало неудобно говорить о вещах, связанных с её профессией. Она изобразила на лице крайнюю степень смущения и начала поглаживать подол своего кимоно, пытаясь отвлечься, видимо, от неподобающих мыслей.       — Значит, его обнаружили мёртвым после того, как он ушёл от вас? — попытался не зацикливаться на пробравшейся в голову картинке и мотнул головой, избавившись от наваждения.       — Его вообще не нашли. Только окровавленный мешочек с деньгами служил зацепкой к тому, что он уже давно не числился в живых.       Даже здесь прозвучала та самая деталь — пропажа с места преступления трупа. А ведь по тому, сколько ран было на теле, можно было понять всю картину происходящего. Томиока разбирался в ранениях, был подкован в том, какие оставляли демоны, и какие — люди. Если бы только у него было тело убитого, то он мог бы с высокой долей вероятности сказать, кто лишил беднягу жизни. Более того, увечья и раны могли бы показать, какими средствами пользовался преступник, чтобы расправиться с человеком. Демоны никогда не отпускали добычу из своих сетей, и если оставляли раны, то только смертельные, такие, которые ни одна медицина не вылечит. Они добивали жертву, а иногда заживо её переваривали, наслаждаясь страданиями и последними истошными криками. Пролетевшие в голове воспоминания заставили молодого человека помрачнеть и на секунду разгневаться. Он ненавидел их всей своей душой.       — Нет тела — нет дела.       Однако ситуация понемногу начала проясняться. Жертвы, преимущественно мужчины, захаживали в заведение и после пропадали, как это и случилось, скорее всего, с недавней жертвой. Непонятны были только мотивы преступника, а также то, почему жертвы были выбраны из числа тех, кто приходил сюда. Как их выбирали? Гию потёр нос, снова почувствовав сладкий запах, но уже к нему настолько привык, что не думал о нём. Какими бы ни были мотивы, всех жертв объединяла одна деталь: они все пользовались услугами ойран, кто-то в большей степени, а кто-то — в меньшей. Притом убийца если и не знал в лицо этих мужчин, то определённо мог проследить частоту посещения. К тому же… Томиока нахмурился, выдвинув внутри себя легко доказуемое предположение. Возможно, раз мужчины не были замечены в тёмных делах, выбор следующей жертвы производился в беспорядочном порядке. И нельзя было с точностью определить, кто убийца. Ведь даже люди иногда руководствовались этим правилом: выбирали себе жертву исходя из каких-то низменных желаний и не заботились о том, на кого действительно пал выбор. К горькому сожалению, люди часто принимали на себя роль этих самых демонов, заставляя бояться других не хуже, а наоборот.       — Вы точно не знаете, кто это сделал? — надавил он, но в итоге девушка побледнела и резко покачала головой, поджимая губы и чуть ли не скукоживаясь. — Хотя бы примерно.       — Вообще никто на ум не приходит. Мы все здесь живём тихой и размеренной жизнью, так что не представляю, кому это вообще понадобилось.       — Не очень утешительно, — пробормотал он, и ойран огорчилась вместе с ним.       — Меня поэтому и не любят здешние. Как только все узнали в окии, что именно мой клиент умер, то стали избегать, будто бы именно я стала причиной его скоропостижной кончины. — Акэми впервые за вечер разразилась в возмущении, взмахивая руками от гнева. Она выглядела очень грозной, пока махала своими маленькими и аккуратными кулачками. При других обстоятельствах Томиока бы хихикнул, даже подшутил над ней, но не сейчас.       — Хорошо, тогда скажите, что вам известно о клиенте по имени Даичи?       Акэми задумалась всего на несколько минут, а потом с ужасом раскрыла глаза, подведя ко рту ладошку.       — Неужели он умер? — Видимо, ей было невдомёк о последних новостях, ходивших по деревне.       — К несчастью.       — Мне не слишком хорошо известен этот человек, но он часто навещал мою подругу, поэтому я могу расспросить её, — предложила она, впервые за весь разговор улыбнувшись миловидной улыбкой, на лице явив ямочки. — Правда сейчас Камико больна, но постараюсь её не сильно побеспокоить.       — Было бы очень кстати, спасибо, — почувствовав тепло, благодарственно отозвался истребитель. Он даже слегка улыбнулся, из-за чего глаза девушки осветились внутренним светом.       — Вам так идёт улыбка! — изумлённо воскликнула она, тут же поняв, что произнесла это заявление вслух.       Томиока не знал, что на это ответить, однако столь слабая и мимолётная улыбка, запечатлённая девушкой, пропала довольно быстро, не оставив от себя даже тени.       — Что случилось с вашей подругой? — заинтересовался он, зная, что любые странные происшествия с теми, кто общался с жертвой до смерти, могли быть очень подозрительными.       — Она чувствует себя не очень хорошо. Говорит, что простудилась. — Акэми заметно погрустнела, неловко заломив пальцы. — Мне было важно сегодня получить клиента. Хозяйка хотела выгнать её на улицу, чтобы не заражала остальных девушек. Поэтому в данный момент я занимаюсь тем, что оплачиваю ей лечение и доктора.       — Вот как. — Теперь он понимал, почему ойран буквально набросилась на него. Она желала поскорее закончить с работой и пригласить доктора, чтобы тот занялся лечением подруги.       — Я надеюсь, вы простите меня за то, что воспользовалась вами? — В её глазах появилось искреннее сожаление, от которого у Томиоки защемило сердце. Чего только не сделаешь ради дорогих людей, которым срочно требовалась помощь. Он мог бы перевернуть мир, если потребовалось найти для сестры лекарство.       — Я нисколько не обижен, — смягчился охотник, отвечая на её трогательный взгляд, — Ведь именно мне приходится подвергать вас опасности. Скажите, вы точно уверены, что хотите докопаться до истины?       — Вы уже второй раз задаёте этот вопрос, — ухмыльнулась Акэми, покачав головой, и с готовностью воскликнула: — И я говорю «да»! — Стушевалась, почувствовав, что слегка переборщила в интонации. Слово прозвучало громко и под стать тому, что должны были от них услышать снаружи. Девушка чуть покраснела, прошептав одними губами извинение. — Вот только… могу ли я вас попросить лечь со мной в постель?       — Не совсем понял, что вы имеете в виду, — удивился от такого прямого заявления парень. Эта девушка слишком выделялась на фоне всех, кого он помнил. Никто так себя экстравагантно не вёл, даже не мыслил предлагать настолько вульгарные вещи. Он подавил насмешливую ухмылку, прикрыв рот рукой, словно вытирал его от прозрачной пыли.       — Если вы готовы объяснять, почему между нами ничего не было, то продолжайте сидеть здесь.       Акэми сверкнула глазками и начала вставать, надевая на губы озорную улыбку. Строптивая — определение, данное хозяйкой, как никогда полностью описывало её в данный момент. Вначале она показалась покорной и блеклой, а теперь без зазрения совести шутила и паясничала, словно они были закадычными друзьями. Ойран обучались искусству общения с клиентами и владели невиданным красноречием. С последним Томиока, конечно, поспорил бы, однако у него ещё не выдалось возможности узнать эту девушку получше. Отринув все домыслы, Гию решил прислушаться к доводам куртизанки и проследовал за ней. Акэми ловко вынимала из волос заколки, расплетая волосы и давая им волнами упасть на свою прелестную шею. Чёрные локоны выглядели ухоженными и воздушными, как и сама девушка, и бликовали в неярком свете, отдавая синевой. Она напевала какую-то мелодию, избавляя себя от лишних предметов обихода. И только тогда охотник понял, что ему вообще-то тоже следовало снять с себя уличные вещи.       — Может, вы хотите чего-нибудь выпить? — между делом поинтересовалась ойран, укладывая синее хаори рядом с собой на другой половине футона. На него же положила многочисленные украшения. Волосы наконец-то освободились и вытянулись во всю длину. — Для лучшего сна.       — Откажусь. — Сняв с себя разноцветное хаори, Гию решил полностью не раздеваться и остаться в верхней одежде. Всё равно ему удастся на всякий случай прикрыться одеялом. Оно же и скроет то, что не должны увидеть случайные посторонние, если осмелятся, конечно, сюда зайти.       — Я тоже предпочитаю не выпивать. Трезвый разум — это всё, что у меня есть. — Она улеглась на постель, мягко устраиваясь на подушке и закутываясь в большое одеяло. Её тело было таким маленьким, что чуть не сливалось со всей кроватью.       — Всё, что есть? — повторил фразу, которая слегка его обеспокоила. Он не услышал в голосе у ойран грусти или переживаний, словно та приняла неотвратимость судьбы. Прилёг рядышком, но не слишком близко, решив держать дистанцию, хотя бы попытаться её сохранить. Несмотря на их довольно необычное знакомство, они, возможно, негласно решили друг к другу не приближаться. Томиока чутко уловил, что у ойран нет особого желания становиться в очередной раз подстилкой. А он и не требовал у неё ничего подобного: этого просто не было у него в интересах.       — От хорошей жизни девушки не продают свои тела. — Акэми повернула к нему голову и перевернулась на бок. Их разделяло всего лишь несколько сантиметров. Дистанция, хоть и маленькая, но вполне комфортная, чтобы они могли спокойно говорить. На её лице наконец-то проступили эмоции — и они были отнюдь не радостными. Мрачность затянула светлое личико, а зелёные глаза потемнели — только непонятно, отчего именно: от еле сдерживаемого гнева или от боли. — Я попала сюда не так уж и давно со своей подругой. Мы вместе кое-как преодолевали невзгоды, но успели уловить правила здешних условий. Сейчас даже не представляю, как буду без неё справляться все эти дни.       Молодой человек решил не задавать некоторые уточняющие вопросы. Он видел, как девушка с трудом подбирала слова, стараясь не сболтнуть лишнего. Она ревностно относилась к прошлому, а потому не слишком охотно делилась, словно передавая слово истребителю. Вот только и тот не спешил рассказывать о том, что ему пришлось пережить за все годы. У них обоих было что-то за душой, но они не спешили раскрыться. Один привык хранить тайны на дне своего сердца, а другая, скорее всего, придерживалась определённым правилам в общении с посетителем и не желала быть порицаемой ещё сильнее в кругу других ойран.       — Я надеюсь, она быстро выздоровеет при всей той заботе, которую вы ей оказываете, — поддержал тот девушку, отчего та благодарно ему улыбнулась.       — Я тоже. — Кивнула и прикоснулась щекой к подушке. — Вы, наверное, тоже через многое прошли.       — Ваша хозяйка отправила меня к вам, потому что догадалась о моём протезе. — Томиока пошевелил искусственной рукой, показывая, что она полностью не функциональна, и выдохнул. Ему было неудобно лежать на левом боку, но он быстро привыкал, тем более, во сне уже не было разницы, какое принимать положение.       — У вас нет руки! — удивилась Акэми, совершенно не заметив столь очевидного факта. Казалось, если бы он так и не сказал, то она бы и дальше продолжила считать его полноценным человеком. — Вы… Как вы?       Девушка лишилась дара речи на некоторое время, уставившись на протез. Она была поражена до глубины души.       — К этому быстро привыкаешь, — хмыкнул охотник, но со строгостью продолжил: — Однако к отношению вашей хозяйки вряд ли можно так приспособиться.       — Да, госпожа Мидори крайне жестокая женщина, — тяжело выдохнула та, прикрывая глаза больше от усталости.       Им обоим нужно было поспать, чтобы завтра вновь втянуться в жизненный поток. Томиока обдумывал кое-что, в уме просчитывая сумму, что ему понадобится отложить из закромов своих мешочков. Он скопил достаточно денег, мог потратить без всяких проблем и теперь даже знал, куда следовало направить накопления. Парень вновь взглянул на девушку, которая после столь долгого разговора решила немного помолчать. Даже не верилось, что ему предоставился такой шанс — раскрыть преступление. У него бы ничего не вышло в одиночку — в конечном итоге без местного жителя или хорошо знающего людей в этой округе он бы загнулся. К тому же улик было так мало, что ни к чему не привязать ни один из упомянутых случаев. Хозяйка собственными руками дала ему прекрасного информатора, который тоже хотел добраться до истины. Главное — желание, а остальное… прошлое, возможно, некоторые личные факты и переживания были не так уж и важны. В любом случае, пока.       — Спокойной ночи, Гию, — пролепетала засыпающая и зазевавшаяся ойран, потирая лоб. Она не раскрывала глаза и осталась в том же положении повёрнутой к нему лицом и телом. Грудная клетка начала медленно и размеренно вздыматься. Сон проникал через маленькую щёлку балкона, обволакивая их тела.       — Добрых снов, Акэми.       Он не заметил, как провалился в сон рядом с этой невероятной девушкой. Кажется, в эту ночь ему снились зелёные луга, изумрудные леса, наполненные оливкового цвета листьями, кустарниками и кудрявыми деревьями.

***

      Томиока, как обычно, проснулся очень рано, даже быстрее, чем это делали птицы, занимающиеся щебетанием с самого утра. Он обнаружил, что девушка была от него повернута и дремала, ухватившись и сжав подушку в объятиях. Она выглядела такой потерянной во всех этих слоях одеяла и до умиления трогательной, что он позволил себе немного поглазеть. Ойран закуталась, как ребёнок, в ткань, словно ей стало прохладно ночью, и она решила обмотать ею всё тело, чтобы воспроизвести потерянное тепло. Девушка спала настолько тихо, что от неё не было слышно ни единого звука. Могло показаться, что она и вовсе не дышала. Безупречная во время бодрствования — безукоризненная и во время сна. Она, наверное, всю свою жизнь пыталась добиться такого идеального состояния, когда ничто не тревожило бы сон клиента: ни храп, ни сопение, ни какие-либо ещё казусы.       Молодой человек признавал, что с ней было очень приятно общаться: такой лёгкости он давно не ощущал. Акэми обладала огромным даром — успокаивать и радовать глаз одним своим присутствием. Были такие люди, которым дай только появиться — и каким-то образом они дарили другим спокойствие и счастье. Они могли ничего не говорить, ничего не делать ради этого, ведь только их непосредственное явление уже делало окружающих на порядок жизнерадостнее. С высокой долей вероятности и эта девушка обладала такой способностью. Вот почему, может быть, хозяйка всё же терпела её в окии, не решаясь выгонять на улицу.       Томиока быстро собрался, решив не будить девушку, а потому довольно скоро выбрался из комнаты, на прощание взглянув на спящую. Удостоверившись, что с ней всё в порядке, Гию вышел в коридор, а после направился на первый этаж, стремительно слетев с лестницы.       Хозяйка уже находилась внизу и, довольно сильно удивившись, поднялась с кресла, на котором читала какую-то рукопись. Надев на глаза очки, она стала больше похожа на библиотекаршу, нежели на владелицу дома удовольствия. Госпожа Мидори надела в это утро фиолетовое кимоно, в котором переплетались несколько рисунков с золотыми вставками. Она представляла собой всю изысканность Ясаши-бара, за которой скрывалось множество тёмных секретов. Хотя бы начиная с того, почему именно в этом заведении мужчины уходили очень рано. Что их утягивало на улицу, и почему хозяйка не фиксировала уход этих пострадавших?       Если бы Акэми спрашивала, то он бы ответил, что именно эта женщина — первая подозреваемая в его своеобразном списке сопричастных к преступлению.       — Я доволен девушкой, госпожа, — попытался изобразить на своём лице и в голосе искреннее удовлетворение. Получилось вполне приемлемо, так как женщина сразу же заинтересованно склонила голову:       — Акэми хорошо поработала?       — Отлично. — Гию решил не перебарщивать с восхищениями, поэтому отделался короткой и ясной заметкой, от которой Оками, естественно, пришла в радость. Удовлетворённый и счастливый клиент и дальше мог принести ей доход. Вот истинная причина счастья, которое отражалось в слегка изогнутых уголках сухих губ.       — Будем ждать вас снова, дорогой клиент. — Поклонилась женщина, провожая на сей раз молодого мужчину до самого выхода.       — Я обязательно вернусь. — Томиока говорил это больше не владелице окии, убеждая её в своих намерениях. Он изрекал вслух обещание для Акэми, которой не посчастливилось сыграть определённую роль в его невероятном расследовании, от которого зависело очень многое. Она сотрудничала, рискуя собственной жизнью, и охотник не мог за это её не уважать.       Истребитель вышел столь ранним утром не просто так: сегодня он хотел вернуться на место преступления, где обнаружили Даичи. В этот раз решил-таки осмотреться, сопоставив всё, что узнал за вчерашний день. Надеялся лишь, что зеваки, собиравшиеся на работы, не станут для него помехой. Полицейские должны были уже уйти, оставив для него простор для исследований.       После общения с Акэми он чувствовал себя отдохнувшим и ободрённым, словно в него вчера вдохнули жизнь. Удивительно, как только один разговор и маленький договор о сотрудничестве менял настроение.       Гию оказался на мосту так стремительно, совершенно не заметив, что буквально пробежал от дома ойран до конечного места назначения. Он настолько был погружен в свои мысли, что никак не зацикливался на сменяющихся пейзажах и постройках. С моста, как и предполагал, сняли всякие опознавательные знаки, которые хоть как-то показывали, что здесь произошло ужасное событие. Томиока прошёлся по нему, ступая со всей аккуратностью. Под ним затрещали сухие доски, приветствуя первого ступившего на них человека. Кровавое пятно почти смылось, и только неровный оттенок от пропитавшейся жидкости говорил об случившемся. Никаких предметов или чего-либо ещё на мосту не оказалось. Охотник рассмотрел каждый сантиметр дерева со всей внимательностью, на которую был только способен. Из внешнего вида не выбивалась ни одна мелочь, которая могла бы хоть призрачно намекнуть на пропавший труп.       Ничего другого не оставалось: придётся зайти в воду и немного осмотреть прилегающие к ней бережки, дно и поверхность. Искать во всей длине реки было глупо: стоило обратить внимание только на часть, где происходило преступление.       Молодой человек ушёл к противоположному берегу, с которого можно было легко сойти в воду. Засучив рукава, он попытался их завязать резинкой, стискивая ту во рту. Довольно затруднительно было орудовать для этого только одной рукой. Собравшись с духом и расправившись с тканью, Гию шагнул в ледяную воду, как следует от этого поморщившись. Он дрогнул всем телом, медленно привыкая к непокорной глади, спешащей куда-то спозаранку. Вода неслась, словно опаздывала на какую-то важную встречу, которую никак не могла пропустить. Наклонившись и наконец привыкнув к холоду, Томиока начал шарить по дну рукой, на ощупь стараясь определить, что же покоится под мутной гладью. Вода в реке была не самой чистой, как он обнаружил только что. Стоило ему только промокнуть руку, и та в мгновение ока становилась грязной. А при первом наблюдении за местом речка показалась вполне сносной. Через несколько минут Гию весь превратился в одно сплошное мокрое существо. Бушующая вода попала ему на волосы, булькнула в лицо, заливаясь в уши, а также пробралась в одежду, прилипая к торсу и спине. Он сплёвывал жидкость обратно в речку, но она всё равно к нему возвращалась.       Поиски неизвестной вещи не увенчались успехом и провалились с грохотом. Томиока провёл в воде неисчислимое количество времени, ползая, глотая воду и вымазываясь в вязкой грязи. Он был весьма сильно опечален, когда не обнаружил ничего, что могло бы дать подсказку по поводу мужчины. Весь вспотевший и недовольный, Гию потянулся к берегу. Старания стоили ему в очередной раз многого: мокрая и грязная одежда, тело, пропитавшееся потом, так ещё дело, не продвинувшееся ни на сантиметр к разгадке. Его это к тому же и злило: он не мог поверить, что всё закончится именно так! Столько усилий потратил зря только для того, чтобы позже сдаться под напором беспринципной воды.       В не самом хорошем расположении духа Томиока наступил на что-то на земле, тут же пронзившее его острой болью. Он ойкнул и глухо простонал, поднимая ногу и обнаруживая свои носки в крови. Поглядев на землю, охотник немедленно припал к ней, забывая о минутной боли и кровоточащей ране. Из вязкой грязи торчал осколок, напоминающий стекляшку, которая могла отколоться только от бутылки. Он начал рыхлить землю и докопался до ещё нескольких осколков. Это были те самые подсказки, которые и требовались Гию.       Он поднёс один из них, самый большой и самый яркий, который успешно сохранился в грязи, к носу и принюхался. Если бы у него был нюх Танджиро, то он бы быстро справился с делом. Но ему это не требовалось. От осколка и так явственно поднимался в воздух странный, еле уловимый аромат, и Томиока силился вспомнить, где же он его чувствовал ранее.