Глава 9

      Медленно положив ведро в чулан, девушка разогнулась и потёрла напряжённую поясницу, которая взрывалась болью, стоило только наклониться вперёд. Она провела в работе несколько дней, наперёд начистив каждый уголок так ненавистного ею дома. Нужно было со всем расправиться как можно скорее. Акэми задумала план, по которому сможет получить доступ к единственному месту, в котором могли храниться все напитки и еда, — к кухне. К своему удивлению, ойран не помнила, когда в последний раз девушек, кроме слуг, туда впускали. Обычно всё приносили слуги, а другим запрещалось туда входить. Естественно, это было сделано для того, чтобы никто не мешал поварам готовить, однако теперь, когда столько произошло… Акэми начала сомневаться: в этом ли весь смысл? Она понимала, что её могут и отругать за желание помочь на кухне, но уповала на неприязнь хозяйки. У неё никогда не пропадало желание оскорбить или как-то унизить ойран.       Акэми Такера собрала всю свою волю и смелость в кулак и поплелась на первый этаж, чтобы увидеть владелицу. Ей предстояло сложное дело: убедить и уговорить дать возможность поработать на кухне, к примеру, прибраться там. К несчастью, зная пристрастие хозяйки к ней, выбить себе место будет непросто.       С утра пораньше на первом этаже было весьма пустынно. Неудивительно, ведь ойран отсыпались перед очередной ночью страсти, а слуги семенили в иных местах, отрабатывая своё присутствие в Ясаши-бара. Только хозяйка неизменно находилась на своём любимом первом этаже, примостившись за столом, закинутым всякими бумагами. Она упорно чиркала тушью, проходясь взглядом по кандзи с тщедушной кропотливостью. Никто не был настолько вдумчив и внимателен, как она. Госпожа любила работать и во всём стремилась к совершенству, склоняя и других к этому. Вот только её понятия совершенства были весьма и весьма специфичными.       Акэми пыталась не шуметь и подошла к женщине настолько тихо, насколько только могла. Она кашлянула, чтобы привлечь к себе внимание, и решительно склонила голову, подумав, что вежливость и раболепное поведение склонит ту к положительному ответу.       — Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась с нервозностью Мидори, не преминув обозначить своё не слишком уж хорошее настроение.       — Я закончила с работой наверху, — попыталась ответить как можно любезней. Девушка исподлобья заметила кислую мину женщины, что чуть убрала бумаги в сторону. — Мне хотелось бы попроситься поработать куда-нибудь ещё.       — А первый этаж?       — Ещё вчера его начистила, — с гордостью произнесла девушка, чувствуя некоторое удивление от хозяйки. Обычно она справлялась со всем несколько дней, а то и дольше.       — Тогда иди во двор и почисти дорожки от листьев, — отдала указ, однако ойран поспешила вставить своё слово по этому поводу:       — А можно ли мне на кухню? — выказала надежду и подняла глаза на женщину, которую это предложение ввело в некоторую задумчивость.       — С чего это мне туда тебя посылать?       — Я могла бы и там прибраться. Чтобы повара сами не тратили время на уборку и полностью занялись готовкой для наших гостей. — Акэми уповала на то, что слуги ещё не успели привести в порядок места для них, хотя это входило в их обязанности. Она надеялась, что помощь поварам всё-таки могла пригодиться.       — Ну, иди, — довольно быстро разрешила женщина после некоторых размышлений. Девушка постаралась запрятать свою радость глубоко внутрь, чтобы только не показать торжества. — Я думаю, им в любом случае понадобится помощь в уборке. К тому же ты в последнее время стала прилежной, так что разрешаю тебе там убраться.       — Спасибо, госпожа. — Акэми развернулась и уже хотела полететь в сторону кухни, однако была остановлена хмыканьем.       — Однако, если я узнаю, что что-то пропало с кухни или же повара уличили тебя в чём-то непотребном… — слова угрожающе выходили из рта Мидори, и девушка боялась даже повернуться, потому что кожей чувствовала этот пронзительный взгляд, — ты больше никогда не будешь убираться на кухне.       — Не переживайте, — ровным тоном заверила она, стараясь не дрожать от напряжения. — Я не заставлю вас в себе усомниться.       — Увидим.       Акэми тотчас же после этого припустила подальше от госпожи, не оборачиваясь. Она чувствовала себя престранно, пытаясь сопоставить слова госпожи с тем, что узнала и слышала ранее. Теперь эти предупреждения выглядели ещё более подозрительней. Что могло находиться на кухне такого? Зачем такой контроль? Она могла лишь гадать, но теперь у неё появилась возможность выяснить всё самостоятельно.       Пройдя в дальний коридор и минуя жилые комнаты слуг, Акэми оказалась перед сёдзи, за которыми уже суетились и от которых веяло приятным запахом. Она сдвинула их и прошла внутрь, увидев, как от котелков поднимается пар. Это первое, что попало ей на глаза, а уже после заметила поваров, которые порхали от одного блюда к другому. Женщина и несколько мужчин практически не замечали её, стоя над кастрюлями и бережно следя за тем, чтобы вода не выкипала. Их белые фартучки слегка засалились и испачкались от вечного пребывания рядом с едой. Они ещё не раскладывали её по тарелкам, однако уже готовили, чтобы вечером только по первому заказу разогреть на огне.       Кухня выглядела весьма уютно, насколько это вообще могло быть возможным. Тарелки, кастрюли, подносы и прочее были расставлены по своим местам, а лишняя еда отправлена в холодное помещение, в котором они хранили лёд. Дверка подвала была открыта и вела куда-то в темноту. Акэми сглотнула, заглядывая в дыру, в которой не виделось ничего, кроме беспощадного мрака. Она ненавидела эту тьму, предпочитая избегать её. Ведь во мгле к ней приходили видения из той жизни, из которой ей посчастливилось выбраться хоть и невредимой, но навечно покалеченной. Девушка ещё с минуту стояла оцепенелым истуканом, пытаясь собраться с силами и переступить порог.       — Ты ещё кто? — спросил мужчина, заметив гостью, которая отчаянно порывалась сюда.       Наконец, сбросив с себя невидимые верёвки, она сглотнула успевшие набраться слюни во рту из-за чарующего запаха свежей еды и решила представиться:       — Я пришла сюда по настоянию хозяйки. — Потом указала на пыльный и бросающийся на глаза участок кухни, заметив его, когда пришла. Он был заброшен, а рядом со шкафом с приправами смотрелся уж очень некрасиво. — Она приказала мне убраться здесь.       — Мы здесь уже начали готовить, — ответил за всех главный повар, продолжая помешивать что-то в большой плошке. — Нам бы не хотелось уходить, когда уже приступили делать заготовки.       — Я могу быстро всё убрать, и вы даже не вспомните о том, что я заходила сегодня, — предложила она, отчаянно вцепившись в древко. Уж не хотелось, чтобы её выгоняли, когда только получила разрешение.       — Лучше приходи на следующий день, пораньше, — посоветовала женщина, откликнувшись вместо главного повара.       — Прошу вас. — Акэми поглядела на всех жалостливым взглядом и попыталась подобрать нужные слова. — Я всё сделаю быстро и не стану вам мешать.       — Хм, ну, раз на этом настояла хозяйка… — вспомнил другой мужчина, потерев свой угловатый подбородок.       — Обычно госпожа нас не тревожит, но раз нужно прибраться, тогда мы отложим готовку, — послушал его главный повар, а после твёрдо заявил гостье, которая от напряжения и беспокойства чуть было не подскочила при звуке его голоса: — Однако лишь на полчаса. Так что, если ты не успеешь к этому времени, мы доложим госпоже, что ты не справилась со своими обязанностями.       — Хорошо! — Девушка стремительно пронеслась на кухню, и повара показали ей место, где хранились все тряпки и иные предметы для уборки. Она радостно кивала, осматривая помещение в поиске отнюдь не грязи, а места, где могли бы находиться улики.       Повара, сложив с себя обязанности, поставили кастрюли в сторону, накрыв их плотно. Все другие предметы они сложили на ткань, а свои фартуки повесили на крючок около двери. Один за другим вышли, успев доконать ойран своими напутствиями и предупреждениями, похожими больше на какие-то замаскированные угрозы. Каждый просил не трогать еду, ничего из этого не перекладывать, а ещё не мыть приборы, которые они использовали и положили на ткань. К тому же они очень настаивали на том, чтобы она ни в коем случае не заходила в подвал, а также не открывала ящички или шкафчики, в которых хранились специи, приправы и иные травы, которыми сдабривали еду. После целой лекции, состоящей из скучных нотаций, которые Акэми сроду не слушала, они наконец-то покинули помещение, оставив девушку одну. Она завернула рукава, пытаясь реанимировать свои скорчившиеся в мучениях уши. Не хватало только ещё от них слышать, что должна и что не должна делать девушка. Акэми, конечно, взяла тряпку, протирая некоторые места, которые были хоть немного грязными, но вполне себе не нуждались в чистке. Она полностью перевела внимание на ящики и шкафы, которые хотела обследовать в первую очередь.       Медленно выдвинула один из них, пытаясь принюхаться и учуять сладкий запах, по словам Гию, который веял от бутылок, из которых выпивали жертвы. Однако первый хранил в себе острые приправы: в каждой баночке и склянке нашлись лишь перчёные ароматы. Девушка чихнула от попавших в нос крупиц, закрыла сосуды и потянулась к следующему ящику. Попутно она отвлекалась и протирала вещи, столы, на которых расплывались растворы жира и воды. Ни на одном столе или в шкафу она не обнаружила тех бутылок, которые видела у бедняг и самого Томиоки. Они словно хранились не здесь, да и вообще это было весьма странно. Обычно напитки всегда присутствовали на кухнях. То, что их здесь не было, говорило о том, что кто-то специально их отсюда вынес. Акэми покосилась на подвал, вдруг подумав, что они могли находиться там. Однако какое-то странное ощущение, похожее на страх, сковало лопатки и пробило на пот. Ей было слишком страшно идти туда, даже несмотря на то, что там могла найти ответы.       Пролазив ещё по нескольким ящикам и шкафам, девушка поняла, что здесь не было того, что она искала. Тут было всё, что могло пригодиться для готовки еды, однако ничего не имело столь сладкий и приторный запах, который… ей нужен. Конечно, в них находилось что-то наподобие, но, вспомнив аромат от той жидкости, что испил Гию, она с горечью понимала, что это не то. Вся эта вылазка была бесполезна. Она только зря потратила время.       Акэми покосилась вновь на крышку подвала и посчитала, что времени у неё ещё было навалом. Несмотря на разъедающее сердце волнение, девушка всё-таки пошла в сторону этого мрачного места. Единственное, которое она не успела обследовать. Дойдя, скрипя зубами, девушка опустила ноги на лестницу, а потом медленно начала опускаться во мглу, лишь на собственных ощущениях понимая, куда ступать. В полной темноте ориентировалась только на прорезь света, которая била из кухни. На противоположной стороне увидела ещё один чёрный шкаф. Акэми с подпрыгивавшим в груди сердцем дошла и выдвинула первый отсек, увидев внутри бутылки, а под ними какое-то сухое и шершавое нечто. Она не могла усмотреть большего, поэтому, чуть оттянув бутылку в сторону, нащупала на дне травы. Подняв клочок, который попался под руку, девушка поднесла к носу и вдохнула аромат.       Трава тут же была выброшена обратно, а бутылка с глухим стуком опущена на дно. Акэми со страхом отпрянула от шкафа и попятилась к лестнице. Она поспешила подняться, перебирая ногами в каком-то одичалом состоянии. Выбравшись на свет, девушка заперла крышку и поставила на место стул, надеясь, что таким образом, наверное, страхи не выберутся к ней. Она громко задышала на полу, чувствуя, как внутри неё с грохотом отдаётся сердце об внутренние стенки. В ноздрях стоял тот самый сладкий аромат, который она учуяла от бутылки. Вот только он был свежим и не сдобренным никакой иной жидкостью. И тогда она вспомнила…       Раньше она уже его чувствовала. Ей добавляли его в еду, и тогда реальность уплывала из разума на долгие и долгие часы. Доума кормил её этой отравой, но в те времена было всё равно, лишь бы трава помогла уйти от кошмара.       Акэми закончила с уборкой, бросив тряпки обратно в шкаф. Она наконец завладела собственным телом и понеслась подальше от кухни, стараясь привести беспорядочные мысли… в подобие порядка. Кто бы мог подумать, что она узнает эту траву… Почему раньше не догадалась? И теперь для неё открылась вся правда. Акэми с ужасом поняла, кто мог оказаться убийцей.

***

      Весь день девушка не находила себе места, поглядывая в окна, выходящие на улицу. Она с нетерпением и опаской ждала прихода Гию, который однако не приходил уже несколько дней. С каждым часом прожитой жизни Акэми чувствовала внутри себя сжимающийся от напряжения клубок. С каждым днём — всё большее гнетущее чувство, подмывающее выйти наружу и самой найти молодого человека. Она корила себя за то, что была так слепа и не поняла с самого начала, что травы, добавляемые в напитки, фигурировали в её прошлом. Если бы только осознала это раньше, то случаи прекратились бы гораздо быстрее. Однако прошлое не исправишь, а вот будущее как раз-таки нуждалось в переменах.       Но Томиока не приходил, отчего ойран продолжала изнывать от тоски и переживаний. Ей было тяжело находиться в сепарации от него. Этот мужчина делал с её настроением невиданные вещи, да и в целом… в ней просыпались чувства. В своей жизни Акэми не было позволено влюбляться. Она жила одним днём, видела беспрестанное насилие, и такие светлые ощущения были ей недоступны. Как можно было почувствовать что-либо, когда на твоих глазах совершается перманентная жестокость? Она похоронила в себе чувства любви, помолившись и отпустив их, а когда стала ойран, и вовсе забросила могилу, возведённую этим ощущениям. Пробившийся лучик света в виде Гию напомнил, что даже в её положении возможно обрести толику счастья.       Но Акэми не заслуживала его после всего того, что ей удалось смолчать. Она слишком много не рассказала парню, чтобы и дальше получать его трогательную заботу. Что бы он сказал, когда услышал о прошлом? Акэми страшилась обнажиться, предстать в том непотребном виде, в который её привели обстоятельства.       Девушка чувствовала, что небезразлична к Гию. Но смогут ли эти зарождающиеся чувства выстоять под напором правды? Только это останавливало её честно обо всём поведать. Но находиться в такой реальности подобно пытке, и когда-нибудь Томиока начнёт задавать вполне логичные вопросы. И тогда ей не отвертеться. И тогда он разочаруется в ней, в том, что она делала и что не сделала.       Акэми хотела было подняться на второй этаж, но голос Мидори остановил её и заставил вернуться к тому столику, из-за которого та выглядывала. Бумаги на сей раз сменились закуской и выпивкой, которую она с удовольствием поглощала. У самой девушки же от этого зрелища заурчало в животе.       — Ты ничего не трогала на кухне? — осведомилась женщина, попивая из стакана какой-то напиток, неизвестный Акэми.       — Нет, госпожа. — Враньё получилось таким правдивым, и ни одна чёрточка на лице у девушки не дернулась, пока она выводила эти слова.       — Хорошо, — кивнула женщина, расплывшись в довольной улыбке. — Ты хорошо постаралась. Повара тебя хвалили.       — Спасибо, госпожа.       — Где там твой ухажёр? — спросила вполне дружелюбно она, однако её интерес нисколько не понравился девушке.       — Не знаю. — Пожала плечами, понимая, что задание Гию могло растянуться аж на целую неделю, а, может, и на месяц. Всё-таки ему предстояло поймать преступника.       — Что ж, если он снова зайдёт, то я бы хотела, чтобы ты дала ему попробовать новый сорт вина, который нам привезли из другого города. — Женщина ударила палочками по целой и невскрытой бутылке, в которой хранилась тёмная жидкость, отливающая алым. Она была похожа на кровь, но, мотнув головой, ойран избавилась от такого первого впечатления. Звон прокатился по всему помещению. Или это звенело у Акэми в ушах? — Дегустаторы уже опробовали его и дали высшую оценку. Поэтому я решила дать его гостям.       Сердце девушки дрогнуло в каком-то пронзительном беспокойстве. Её никогда о таком не просили до этого момента. Хозяйка вообще к ней никогда не обращалась с просьбой. Тогда она поняла… довольно быстро смекнула, что от них с Гию хотели таким образом избавиться. Какой грязный способ уничтожить двух неугодных людей, которые уже почти добрались до правды. Акэми постаралась изобразить на лице улыбку, и у неё вполне успешно получилось. Она поклонилась, стараясь не дрожать от страха. Как же было неприятно притворяться, что этот приказ будет исполнен в самое подходящее время. Акэми понимала, что не сможет его исполнить… не сможет собственноручно вложить в их руки яд.       — Я поняла, госпожа.       — Не забудь, — сказала ей, когда девушка развернулась и зашагала в сторону лестницы. — Я хочу, чтобы вы попробовали вино. Если нет, то я об этом узнаю и накажу тебя.       — Как скажете, — елейным голосом пообещала Акэми, стараясь ничем не выдать своего отношения. У неё внутри всё разрывалось от желания поскорее сбежать из окии. Ситуация начала принимать слишком уж серьёзный оборот. А высказанное наказание не сулило ничего хорошего для неё. Это была погибель. Она стучалась в двери своими холодными пальцами и проникала в щели.       Страх нередко сковывал, однако ойран ему всячески сопротивлялась, уходя на второй этаж. В ней всё воспротивилось этому приказу, и она теперь молила небеса, чтобы Гию не посещал её… не приходил, чтобы им не пришлось придумывать новый план, как избавиться от вина. Не было никаких сомнений в том, что женщина воплотит свои угрозы в реальность. Она любила это дело, и всегда за предупреждением следовала неотвратимость последствий. Однако теперь Акэми боялась не за себя. В своей жизни немногие люди удостаивались её беспокойства, но Гию… за него она волновалась сильнее, чем за собственную жизнь.       Она горько закусила губу, и глаза её наполнились влагой. Любовь была столь странным и неуловимым чувством, которое она и не ждала ощутить. Неужели после всех ужасов в жизни боги одарили её таким человеком? Сердце гулко отдалось в груди, а руки непроизвольно потянулись к нему. Да, это точно была она.       Акэми дошла до последней комнаты в коридоре, раскрывая сёдзи и заваливаясь в тёмную комнату. В ней они частенько встречались с Гию. В ней она наконец-то осознала, что не одна и что есть человек, которому может помочь. Он… стал спасением от кошмара, который заставил поверить в собственную никчёмность. Сегодня в комнате они не займутся расследованием, как делали это раньше. Сегодня ночью она уснёт в этом помещении совершенно одна, как делала это прежде. В её комнате устроили другого слугу. И как бы девушка ни пыталась быть ценной, нигде не было для неё места: ни в личине ойран, ни в прислуге. Лживые слова хозяйки лишь затуманивали взор и не давали увидеть картину целиком. Но Акэми наконец-то поняла… Её комната была отдана другому, ей приказывали выпить отравленное вино. Она больше не нужна этому дому. Вещь, которая перестала приносить пользу, должна быть выброшена на мусорку. Акэми словно заживо схоронили, не дав даже попрощаться с этим миром. Её сбросили с корабля жизни, надеясь, что она утонет в тёмных водах и пропадёт навеки.       Расстелив футон и вытянув из рукава хаори острую заколку, которую выкрала у хозяйки, она легла. Девушка сомкнула в ладонях красивую вещицу, которая принадлежала Камико. Это ценное сокровище не должно было достаться кому-либо на этом свете. Камико потратила слишком много сил, чтобы добиться той популярности, которую обрела. Но и её убили, уничтожили всякое упоминание. Подруга не заслуживала такого, да и никто, даже они с Гию, такого не заслуживал. Если судьба пишется богами, то Акэми готова была пойти против божьего промысла и перевернуть небеса. Кто сказал, что она примет участь жертвы? Раз не приняла в прошлом, не сделает этого и сейчас.       Накрывшись одеялом, Акэми попыталась уснуть и прикрыла глаза. Сон не шёл. По большей части в этом была виновата хозяйка, которая сильно напугала девушку. А ещё влюбчивое сердце, которое не успокаивалось и стучало каждый раз, когда перед глазами появлялся призрачный образ мужчины. Но недолго пришлось лежать… Акэми краем уха уловила какое-то движение, скрипнул пол в коридоре, почти бесшумно сдвинулись сёдзи её комнаты. Это не был слуга. В такое время они обычно не ходили, да и редко захаживали на второй этаж вечером или ночью, если только не хотели принести еды, заказанной гостями. Однако девушка ничего не заказывала. Раскрыв глаза, она увидела перед собой только темноту. Не двигалась, оставшись на месте, и прислушалась: вдруг это всего лишь слуховые галлюцинации и никого сейчас в комнате не было? Акэми не разворачивалась, сжав до белых костяшек заколку. Кто-то приближался, она слышала его размеренное дыхание. Девушка заставляла усилием воли не дрожать и уговаривала тело лежать без движений.       Неизвестный подошёл ещё ближе и даже склонился над ней, но Акэми не подавала признаков осознанности. Вдруг это просто игра воображения? Вдруг ей это просто кажется? Она услышала лязг оружия, который донёсся до неё довольно быстро. Если бы спала, то никогда бы его не обнаружила. Тогда Акэми весьма стремительно поняла, что пора выбираться из комнаты и как можно скорее. Иначе её проткнут, как и Камико…       Ойран внезапно распахнула одеяло и, воспользовавшись неожиданностью, вонзила заколку прямо в плечо нежданного посетителя. Она подскочила на ноги, с каким-то запоздалым чувством понимая, что отступление к дверям невозможно. Человек, которого она проткнула, остался на полу и еле слышно ругался, вытаскивая не раненой рукой заколку. На нём была демоническая маска… а ещё железные веера, прикрепленные по бокам. Акэми соображала быстро, пока тот не пришёл в себя и не рассёк её этими угрожающими предметами роскоши.       Единственный путь наружу — через балкон, который выходил прямо на центральную улицу. Здесь оставаться было нельзя: никто в этом доме даже пальцем не пошевелит, чтобы её защитить. Акэми, недолго думая, понеслась к балкону, раскрывая его. Она услышала, как человек вновь ругнулся и поспешил за ней. Тогда девушка, не рассчитав и не успев осознать свою ошибку, спрыгнула прямо с балкона. Несколько мимолётных мгновений девушка парила в ночном воздухе, а потом её тушка устремилась вниз. Она приземлилась на землю с глухим ударом, но так неудачно, что несколько секунд пребывала в оглушённом состоянии. Боль отдалась в рёбра, которые стянули несколько тысяч игл. Одна нога была подвёрнута и горела огнём, но другая более или менее была невредима. Акэми поднялась на гнущиеся ноги, воздух вышел из неё моментально. Дышать было очень тяжело, словно ребра врезались в лёгкие и затрудняли циркуляцию. Она, однако, не стремилась сдаваться и начала хромать в сторону переулка, в котором хотела залечь до утра. Только бы быстрее скрыться от преследователя и остаться живой. Девушка оглянулась назад, и глаза её расширились от ужаса. Человек в демоническом костюме настигал её. Как он оказался на улице так быстро?       Этот неизвестный был сродни ужасному хищнику, который поступательно шёл за своей раненой жертвой. Растягивал удовольствие перед тем, как на неё наброситься. Акэми порывалась бежать, но всё было бесполезно… Все силы были потрачены на тот ужасный прыжок, который стал её погибелью. И, как назло, никого на улице не было видно: прохожие в такой час сидели дома и радовались снам, что им дарило очарование ночи.       Перед глазами плыла вся жалкая жизнь, которая скакала от одного кошмарного события к другому. Из этой тьмы не было спасения: вся её жизнь была пропитана чёрной и беспросветной ничтожностью. И только где-то вдалеке появился свет, обретая форму одного человека, что стал для неё путеводной звездой. Скорее всего, это была насмешка богов, которых она вознамерилась свергнуть с их небесных тронов. Её желание стать владельцем судьбы было воспринято в штыки. Они решили наказать её самым унизительным способом.       Акэми в последние секунды — как она думала — своего существования мыслила только о том, что не смогла рассказать о себе молодому человеку. Она хотела… мечтала поведать ему правду, сказать о чувствах и о том, что ей пришлось пережить. Девушка остановилась, понимая, что её потуги к спасению не имели смысла. Зажмурилась, принимая свою судьбу целиком и полностью. Если бы только она могла прожить эту жизнь заново, то выбрала бы оказаться рядом с Томиокой Гию. С человеком, который всегда появлялся, когда ей было плохо. С человеком, которому она доверила бы навечно своё сердце.       Ожидая собственную погибель, Акэми задержала дыхание и услышала за своей спиной, как неизвестный раскрывал свои веера. Она приготовилась к мучительной боли, однако кто-то внезапно оттолкнул её и раздался почти оглушительный звук удара по стали. Девушка с выкриком упала на землю и обернулась, подняв глаза. Как же счастлива та была, увидев знакомое цветастое хаори! Никогда ещё в своей жизни её никто не защищал от нападений. И вот, когда она уже смирилась с собственной смертью, к ней пришёл тот, для кого хотела вновь переродиться. Он встал перед ней, как щит, и выставил перед собой клинок, отливающий синевой под светом луны.       — Гию! — позвала его девушка, попытавшись передать всю радость, на которую она была способна.       Он чуть повернул голову, пройдясь по ней внимательным и напряжённым взглядом, видимо, оценивая ущерб. Она спрыгнула с такой высоты и каким-то образом не сломала себе шею. Это было сродни чуду. Акэми просияла, когда заметила, что с ним всё было в порядке. Выглядел вполне неплохо, несмотря на то, что, по его словам, несколько дней ловил преступника и, скорее всего, не спал. Он был не ранен.       — Ещё один. — Однако Томиока ничего ей не сказал, переключившись сразу же на человека в обличии демона.       — Здравствуй, самурай, — сказал тот с очевидным пренебрежением. — Как видишь я выжил с нашей последней схватки.       — Враньё, — отозвался в то же мгновение Гию, развернув лезвие и встав в какую-то неизвестную стойку для девушки. — У другого была другая манера речи. К тому же твоя стойка отличается от него.       — Ты так думаешь? — захохотал неизвестный и с каким-то спокойствием тоже последовал примеру молодого человека. В его руках веера вновь опасливо развернулись и лязгнули, наверное, дожидаясь битвы. — К несчастью, демоны не умирают.       — Значит, я буду первым, кто прервёт их бесконечную жизнь. — После этих слов Томиока вдруг ринулся на врага, замахнувшись мечом. Такое молниеносное движение прошло мимо Акэми. Она даже не успела понять, когда они вновь столкнулись оружиями.       Девушка молилась и надеялась, что перевес будет на стороне Гию, несмотря на то, что тот был лишён одной руки. Она наблюдала со стороны, но каждый раз, когда веера опасливо проносились мимо него, подскакивала на месте и пищала от боли в подвёрнутой лодыжке. Оба мужчины носились по улице настолько быстро, что она не успевала за ними следить.       И что самое интересное, Гию при всех своих ограниченных возможностях не уступал и даже пересиливал преступника. Он наносил удары со всей грацией, танцевал на поле брани, как никогда бы не смогла сама Акэми. Казалось, они кружили, как листья по ветру, и не могли друг друга достать, как бы ни старались. Каждый вздох был выполнен со скрупулёзным расчётом, каждый взмах — с умопомрачительной скоростью.       Гию срубил воздух и тотчас же отскочил, когда другой сделал выпад своими веерами. Мужчина двинулся к молодому человеку, надеясь подойти поближе, и Томиока пускал, блокируя выпад клинком. Последовал горизонтальный удар, который чуть было не срубил у неизвестного маску. Преступник рассвирепел, бросившись в атаку, и почти за прыжок достиг того. Но Гию… словно этого только и ждал. Он вздохнул поглубже, и воздух, который он впустил себя, переливался, как журчание какого-то источника. Убийца занёс веера для очередного выпада, однако Томиока был на порядок быстрее. Преступник всё-таки выполнил свой удар, но после него не успел защититься веерами, позволив молодому человеку обнаружить слабое место. Тот сделал движение по касательной своей ловкой рукой и рассёк тому туловище. Мужчина упал и, ударившись головой о землю, скорее вырубился. Во всяком случае, он не подавал ни единых признаков жизни.       — Он… — пыталась произнести девушка, но не смогла выудить из себя вполне неоспоримый факт.       — Жив. — Томиока двинулся к ней, складывая с характерным звуком катану в ножны. Он подошёл и опустился перед ней на колено, пытаясь оценить, насколько всё было плохо. — Просто теперь спит.       — Ты должен отнести его в полицейский участок, — решительно ответила она после того, как он прикоснулся к её лицу. Губа у неё была рассечена, хотя она только сейчас это заметила.       — Я должен отнести тебя в безопасное место, — в свою очередь отозвался он, а потом переместил свои руки на её тело и поднял, словно она была пушинкой. Акэми ойкнула и прижалась к его телу, ища в нём и спасение, и тепло, и поддержку. На руках у Гию было приятно и так уютно, будто её вдруг перенесли в кроватку.       — Ты следил за домом? — Открыла глаза и посмотрела в его синеву, пока он нёс её куда-то. Он смотрел вдаль, нисколько не встречаясь с ней взглядом.       — Я всегда прихожу вечером и наблюдаю за домом. Мне… хотелось убедиться, что больше никто туда не придёт. Но я ошибся. — Его голос был ровным, и только промелькнувший в глазах страх показал, насколько он был обеспокоен. За неё.       — А что будет с этим?       — Он никуда не уйдёт, потому что я ранил не только туловище, но и ноги, сухожилия, — произнёс Гию и свернул тем временем в тёмный переулок. Девушка вновь прижалась к нему, задрожав от страха, который приносила с собой мгла. Томиока понимающе погладил её рукой, и тогда девушка вдруг испугалась:       — Ты же несёшь меня одной рукой! — воскликнула и воззрилась на ту, другую, которая была твёрже, словно сделана из металла. — Тебе тяжело.       — Не волнуйся, мой протез и не такое выдерживал, — попытался успокоить её тот, однако она воспротивилась так идти и заставила его поставить её на ноги. Забрыкалась, отчего он захрипел и наконец помог встать.       Акэми оперлась на плечо молодого человека, и так они медленно продолжили путь до безопасного, по словам Гию, места.       — Я вернусь за преступником чуть позже, когда доведу тебя до госпожи Аомори, — высказался он, а после надолго замолчал, высматривая что-то впереди. Ни разу на неё не посмотрел, хотя она всеми глазами глядела на него.       — Прости меня, — наконец молвила девушка дрожащим от слёз голосом. — Я должна была тебе обо всём рассказать раньше.       — Объясни мне вот что, — начал с каким-то холодом молодой человек, и она вдруг поняла: он всё знал. Как и каким образом, уже не волновало. Томиока знал. — Как ты связана со Второй Высшей Луной?       — Его же так звали, — горько хмыкнула она, опуская взгляд на землю, по которой хромала босиком. Ей не было холодно. — Доума.       — Да.       — За свою долгую жизнь я никого так не ненавидела, как его. — Пыталась сдержаться, но из глаз вытекли первые слёзы. Боль сдавила рёбра, а сердце от отчаяния уже давно должно было умереть. Умереть, как и она сама. — Я покрыла свою жизнь ложью, лишь бы никогда о нём не вспоминать.       — Скажи мне правду, — требовательно приказал Гию и сдавил её руку.       — Что ты знаешь о культе вечного рая? — Совершенно не обратила внимания на ту боль, которую он ей принёс таким образом. Она была как пчелиный укус: незаметна и проходила моментально. — Я жила в нём, сколько себя помню. И именно в этом культе Доума сделал меня своей любимой игрушкой.       Акэми закрыла глаза, погружаясь в воспоминания о том времени, когда этот ненавистный демон сделал её безвольной куклой на своих пиршествах жизни. О том времени, когда она уже и не думала, что спасётся.