Глава 4. Имена для желания

Вы: Я думаю, сегодня мы обойдёмся чем-нибудь лёгким. Вы: *Фото* Собеседник: Читаешь мои мысли. Собеседник: *Фото* Вы: Теперь у меня новая мечта. Принять с тобой ванну и потереть тебе спинку) Собеседник: Я бы за такое душу продала. Так устала сегодня, а спинку потереть некому ( Вы: Соболезную… Я тоже после работы как свалился, так и не вставал. Собеседник: Сегодня настроение просто нежиться в кровати или отмокать в ванной. Вы: О да… Пойду тоже душ приму. Собеседник: Давай, расслабляйся. Серёжа улыбается такому обычному дружескому диалогу и отматывает на фотографию. Какие изящные ножки в пенной ванне. Как бы он хотел их потрогать, нежно погладить, поцеловать, покусать, сжать в руках, притягивая к себе. Разумовский уже в ванной, уже стоит раздетый перед зеркалом и откладывает телефон. Мужчина осматривает свое тело, выбирает ракурсы для будущих фотографий, напрягает мышцы и смотрит на их состояние. Надо бы в зал походить… Сегодняшняя фотография была простой. Обнаженный торс, но мужчина держал в руках черный кожаный ремень. Раевская увлечённо просматривает все вложения из диалога с незнакомцем и вздыхает. Были бы они знакомы, были бы они рядом… Она так жаждет встречи с ним. Пусть эта идея и кажется безумной, но она так влечёт, так манит, прямо как его тело, к которому хочется прикоснуться, прижаться, ему хочется отдаться. Карина, конечно, уважающая себя девушка. Иногда даже в ней просыпаются зачатки доминанта, но не в этом случае. В этом случае она бы с удовольствием сама легла под этого незнакомца, позволяя делать с ней всё. Ей в анонимном чате ещё так не везло. Собеседник: Я тут подумала… Я даже не знаю, как тебя зовут. Хотелось бы это исправить. И правда. Разумовский совсем забыл про такую деталь, как имя. Оно ему, по сути, и не столько важно было, но именно сейчас захотелось как-то называть прекрасную собеседницу. Только не по имени. Хотелось бы чего-то необычного. Какие-то… Псевдонимы или прозвища. Вы: Ну… С именами неинтересно. Интрига пропадает. Давай придумаем прозвища? Собеседник: Звучит заманчиво, а какие? У меня с фантазией в этом плане не очень хорошо. Вы: Меня в детстве называли Птицей. Я им и останусь. А ты… Что ты сейчас делаешь? Собеседник: Чай пью. Вы: С чем? Собеседник: С пряниками… Вы: Ну вот и всё. Будешь пряничком) Собеседник: Так просто? Что ж, хорошо, Птица. Или лучше будет птенчик?) Вы: Для тебя как угодно. Карина приятно удивилась. Задумка неплохая, ей даже понравилось. Во всяком случае, милые прозвища в свою сторону она нечасто слышит. А тут это будет на постоянной основе. Птица… А почему Птица? Надо будет как-нибудь спросить, если он не против. Девушка зевает и смотрит на время. Рановато ещё спать. Значит, можно ещё пообщаться с таинственным незнакомцем. Именно пообщаться. Обмен интимом ненадолго отошёл на второй план. Интерес к личности этой Птицы возрастал с каждым днём. Надо было его как-то удовлетворять. О. Боже. Мой. Птенчик. Она назвала его Птенчик. Кто куда, а Разумовский поплыл. Серёже никогда так приятно не было от каких-то сообщений, прозвищ и всего такого. Что-то тёплое разливалось по телу. Мужчина прикрыл глаза, и в голову зачем-то пришла не совсем подходящая мысль. Как бы она стонала это самое «Птенчик»? Протяжно или прерывисто, шёпотом или в голос? «Птенчик, ещё, прошу тебя…» «Птенчик, быстрее, пожалуйста…» «Птенчик, я сейчас…» Как перестать представлять эти фразы в голове? Как перестать визуализировать это? Никак. Обратной дороги нет. Здравствуйте, вы приехали на остановку «Внеплановое возбуждение в штанах». Серёжа сквозь ткань спортивных штанов водит по члену рукой, уже не отказывая себе в фантазиях. Ну нельзя же так делать. Нельзя заставлять его дрочить почти каждый вечер на одни только фотографии и сообщения. Нельзя. Разумовский жмурится и тихо стонет, запуская руку под нижнее бельё и спуская одежду с бёдер. Он размазывает природную смазку по головке и закатывает глаза. Серёжа широко облизывает ладонь, снова прикасаясь к возбуждённому члену. Фантазия у него, конечно, хорошо работает, но раз уж есть возможность… Свободной рукой Разумовский держит телефон с открытыми фотографиями, а второй активно двигает вверх-вниз по стволу, сжимая губы и кусая их. Как же, блять, хорошо. Серёжа мычит низко и громко от возбуждения, ускоряя движения. Конец близок, и он приходит почти сразу после этой мысли. Разумовский судорожно выдыхает, отбрасывает телефон в сторону и тянется за салфетками на журнальном столике. Пока мужчина вытирает свой живот, он всё-таки берёт телефон в руки и просматривает фотографии ещё раз. Какая же ему досталась чудесная собеседница в анонимном чате. Пряничек… Ему кажется, ей даже подходит это прозвище. Пряники он любит.