Глава 7. Между кадрами

Собеседник: Бельё сегодня новое купила) Собеседник: *Фото* Вы: Вот тебе и добрый вечер… Собеседник: Сидит плохо? ( Вы: Сидит оно отлично, а ещё лучше ты бы сидела на мне. Собеседник: Я подумаю над твоим предложением. Птица, не раздумывая, кидает фотографию обнаженного торса, пока он сидит на черном кожаном кресле. Вы: *Фото* Собеседник: Уговорил. Вы: То-то же. Птица чуть с ума только что не сошёл. Как же, мать его, красиво… Невероятно. Эпитетов не хватит, чтобы описать то, насколько она восхитительна. Серёжа сглатывает и закрывает глаза. Палец соскальзывает на экран, записывая в голосовое сообщение то, как он томно дышит и тихо мычит, представляя у себя в голове, как бы он прижал её в стене прямо в этом белье, зацеловал бы грудь, плечи и шею, искусал бы бёдра, как бы он сжал её ягодицы, входя внутрь. Разумовский сам не замечает, как голосовое сообщение с его тихими и низкими стонами отправляется. Собеседник: Если это ответочка на вчерашнее, то меня всё более чем устраивает. Вы: Это вышло случайно, но… Раз уж на то пошло, то твои стоны просто божественны. Блять. Нет, это не просто блять, это БЛЯТЬ. Карина вслушивается в голосовое, ловит каждый шорох, представляет его лицо в этот момент, представляет, как он закусывает губы, м… Мужские стоны — это что-то невероятное. Они заводят больше, чем порнуха. Это девушка поняла ещё давно. Самое главное наслаждение — заставить мужчину стонать в голос — дорогого стоит. Она, довольная собой до жути, перелистывает диалог, пока на фоне включено голосовое Птицы. Так и кончить недолго. Льстит то, что он назвал её стоны божественными. Она даже не думала о таком. Стоны всегда были лишь способом выплеснуть эмоции и чувства во время процесса, но никак не способом возбудить кого-то. Кажется, пора начинать этим пользоваться. Серёжа поверить не может в то, что ему так повезло в анонимном чате. Интересная, неглупая и до ужаса сексуальная девушка, которая согласна с ним на обмен интимом, ещё и стонет от его фотографий ему же в голосовое. Такое могло лишь сниться с самых смелых снах, а теперь является реальностью. Чудо, не меньше. Разумовский чувствует, что это не просто обмен фото. Такой приятной, возбуждающей и при этом комфортной атмосферы в диалоге он давно не наблюдал. Так всё гармонично, почти идеально. Как же жаль, что Серёжа даже не знает, где искать эту прелесть, которую так и хочется выебать на столе и обниматься в постели после. Если бы он только знал, он не поленился бы найти. Не побоялся бы встретиться с ней, не постеснялся бы предлагать ей что-то необычное. Птица большой фанат кожи, ремней, ошейников… Плётки он тоже очень любит. Но главная его любовь — это подчинение. Добровольное подчинение. Серёжа просто обожает, когда сама девушка готова встать перед ним на колени, когда её не надо просить или давать указания, когда она желает его так же, как он её. Птица ещё в последнее время заинтересовался верёвками. Интересно было бы связать самому свою партнёршу и доставить ей удовольствие так. Он обязательно это попробует с кем-то.

***

Вы: Я не поздно? Добрый вечер) Собеседник: Позже, чем обычно. Я уж думала, не дождусь. Сегодня тоже отдыхаешь? Вы: Ага. Не всё по барам шастать. Печень посажу нахуй. Собеседник: Ахах и то верно. Вы: Сильно устала? Собеседник: Ещё как. Вы: Есть одно предложение… Предложение невероятно заманчивое, соблазняющее. Птица давно такого не практиковал, а сегодня уж очень хотелось чего-то необычного. Главное, чтобы она согласилась… Серёжа был готов на всё, чтобы его «электронной леди» было комфортно, чтобы ей понравилось так же, как ему. А то потерять такого золотого собеседника очень не хотелось. Разумовский закинул голову назад и в очередной раз отчаянно взвыл. Как же, блять, хочется близости. Такой интимной, горячей, чтобы мышцы ныли у обоих после секса. Но выбора как такового у Птицы нет, он довольствуется этим. Его мало волновала сегодня та девушка из бара. Она наверняка не расстроится, если он не придёт. Если она сама вообще пришла. Раевская заинтересованно глядела в экран смартфона и ждала то самое интересное предложение. Она была в предвкушении чего-то очень возбуждающего, любой диалог с Птицей заставляет её постанывать от собственных фантазий. Вы: Видеозвонок. Без лиц, просто… Можем поговорить. Если хочешь, то и что-то больше. Собеседник: Смело. Я согласна поговорить и на что-то больше) Вы: Скажи мне, когда набирать. Серёжа откидывает телефон и подрывается с дивана. Он закрывает окно и шторы, приглушает свет для атмосферы и надевает вместо футболки майку. Должно быть неплохо. Боже, как он волнуется. Не терпится увидеть её в экране телефона, услышать её шёпот, а может, и парочку стонов, если повезёт. Карина, кажется, покраснела. Видеозвонок. С ним. И что-то большее. Девушка сглатывает и встаёт. Она быстро облачается в то самое новое бельё, чтобы выглядеть на все сто, распускает волосы и надевает поверх всего одну лишь белую футболку, которая еле-еле прикрывает бёдра. В целом должно быть неплохо. Для начала самое то. Карина пишет, что готова и ждёт звонка, устанавливая телефон так, чтобы лица не было видно. Серёжа удивляется тому, как быстро принимают вызов. Первые несколько секунд они разглядывают друг друга, двигаются поближе, молчат. Первый начинает Разумовский. Он тихо шепчет, наклоняясь поближе. — Ну, привет, пряничек, — слышится тихий смешок с обеих сторон. Карина делает паузу, сглатывает и здоровается вторая. — Привет, Птенчик, — тоже шепчет она, ёрзая на месте от нетерпения. В Серёжу будто выстрелил купидон. В самое сердце. Птенчик. Боже, он сейчас коньки отбросит. Как это нежно. Как это ласково. Как это возбуждает, чёрт возьми. Рыжик шумно выдыхает и сосредотачивается на диалоге, чтобы не расклеиваться раньше времени. — Не вижу на тебе ничего, кроме футболки. Готовилась? — Разумовский хочет заставить её смутиться, а затем и снять футболку. — Ну… — и девушка действительно смущается. А как она могла не готовиться к такому важному звонку? — Готовилась, малышка, — Птица улыбается, наклоняется чуточку ближе. — Специально для меня такую футболку надела? Девушке не остаётся ничего, кроме как краснеть самой с собой и смущённо «угукать» на вопросы Птицы. Какой у него пронизывающий шёпот. Такой приятный, даже мурашки. Раевская меняет позу, садясь на колени, отчего футболка сама по себе случайно задирается, и из-за неё показывается красивое нижнее бельё черного цвета. То самое с фото. — Нуууу-ка, — тянет Птица, двигаясь ближе. — А там у нас что? Если я попрошу тебя снять футболку, ты ведь не откажешь? Сладко так шепчет, сука. Конечно, не откажет. Она сейчас на всё вообще согласна. Карина, словно загипнотизированная, снимает футболку и остаётся в одном нижнем белье. Она поправляет лямку лифчика и сидит смирно на коленях, боясь почему-то вздохнуть. — Какая красотаа… — тянет Серёжа. Сам он тоже уже начинает снимать футболку. Перед девушкой на экране появляется тот самый рельефный торс с фотографий. Такой, который хочется облизнуть. Раевская невольно глотает слюну, скопившуюся во рту. Разумовский специально напрягает его, замечая реакцию собеседницы. — Малышка, тебе нравится, когда я тебя так называю? — заботливо уточняет Серёжа, поправляя резинку домашних шорт. — Нравится… — шепчет она. Бретельки с её плеч в один момент случайно падают. Девушка даже вздрагивает. — Была бы у меня возможность, я бы обхватил тебя за талию и посадил на стол. А потом… Доставил бы невероятное удовольствие. Серёжа хочет заставить её раздеться. Самой. Коварный план… Но он продолжает. — Я бы снял с тебя… О, да, вот его, — она сама расстегивает лифчик, он быстро спадает с её груди, она отбрасывает его в сторону. — Какая у тебя красивая грудь… Разумовский облизывается. И правда, красивая. Он бы помял каждую в руках, зацеловал бы их, прикусил бы соски… Чего бы только Серёжа не сделал. И, естественно, все свои мысли он озвучивает вслух, пока Карина мнёт свою грудь, сама тихо вздыхая. Какое сладкое мучение. Как они дошли до взаимной дрочки по видеозвонку? Не очень понятно. Но какое же это, блять, удовольствие. Карина постанывает, стимулируя клитор, пока Серёжа сжимает губы и низко мычит, ускоряя свой темп. Девушка никогда такого не испытывала. Даже с реальными партнёрами. Возбуждение тогда было слишком слабым по сравнению с тем, что происходит сейчас. Чего только стоит шёпот Птицы. А что он этим шёпотом говорит… Какая грязь, боже. Он пообещал взять её на столе в порыве страсти. И ведь оба это представили. Оба так протяжно простонали. Соседи наверняка уже завидуют. Девушка сама себе завидует. Видеозвонок подходит к концу. Оба лежат уставшие, направив камеры к потолку, и перешёптываются. — Тебе понравилось? — не очень уверенно спрашивает Серёжа, подвигая себе под бок подушку. — Очень. Я… Я бы повторила, — Раевская закусывает губы и обнимает большое одеяло, представляя, что она лежит у него на груди, и они оба тяжко дышат после жаркого секса. Ну, в их случае не совсем… Но мечтать невредно. — Я учту, малышка, — Разумовский тихо усмехается. — Хотел завтра съездить погулять, а теперь вот задумался о том, что метро будет забито в то время, когда я поеду. — У нас тоже есть метро. Хотела бы и я завтра погулять… По Дворцовой площади, к примеру, — мечтательно вздыхает Карина. Хрен ей. Опять в поликлинику пойдёт. — Туда я и хотел поехать завтра, — Серёжа зевает, переворачиваясь и перекладывая телефон. — Ты тоже в Питере что ли? — удивлённо шепчет девушка, надеясь на положительный ответ. Тогда шанс, что они увидятся, становится больше, гораздо. Как бы она была счастлива. — Да. И ты тут живёшь? — Разумовский аж подскакивает. Вау. Ну не может же так сильно ему повезти? Может. Он сейчас готов расцеловать эту девушку. Но усталость берёт своё. Надо бы ложиться спать… Какие ему прекрасные будут сниться сны. — Доброй ночи, малышка. — Доброй ночи, Птенчик. Ох… Птенчик. Когда-нибудь он привыкнет, а пока будет улыбаться, как школьница, с такого милейшего прозвища.