Загадка 2. Орёл Равенкло

      Мама говорила, что первая загадка, которую услышишь от Орла Равенкло – это загадка всей жизни.       Но нас ведь привели к Орлу всех одновременно – значит, и загадка будет одна на всех?       Поэтому, когда мы только начали подходить, я сразу заткнула уши. И ничего не слышала. А потом я вышла, дверь в гостиную закрылась, и Орёл Равенкло загадал мне только мою загадку:       Загадка №2: Если заменить все доски в корабле Тесея, останется ли корабль тем же?       «Для колдовства на сущность – да, для магии на телесность – нет», - так ответила я. Потому что другого ответа у меня пока не было, а в гостиную попасть было надо.       Это на самом деле очень сложный вопрос. Вот, например, заклятие «Левиосо» - это заклятие на сущность. А «Левикорпус» - на телесность.       А вот оборотное зелье воздействует сущностно, но изменяет телестностно. Поэтому необходимо, чтоб тот, у кого взяли частицу для превращения, оставался живым даже после превращения.       Парадокс Тесея очень древний и очень краеугольный. Я думаю, по-настоящему моя загадка такая:       Настоящая загадка №2: Почему Орёл Равенкло загадал мне парадокс Тесея?       Подзагадка 1 к загадке 2: Если я буду думать о парадоксе Тесея, не приведёт ли это к тому, что я стану изучать парадокс Тесея? Проведу много времени, изучая парадокс Тесея. И тогда парадокс Тесея станет загадкой моей жизни?       Лучше я не буду думать о парадоксе Тесея. Сейчас пока просто не буду думать, а на каникулах попрошу папу стереть мне память о парадоксе Тесея и скрыть запись про эту загадку в этом дневнике на сколько-нибудь лет.       Поэтому сейчас я буду думать и писать в дневник про другие вещи.       На распределении Директор Дамблдор сидел в цветной мантии посередине на высоком троне. Папа рассказывал, что мама профессора Снейпа (когда профессор Снейп ещё был не профессором, а студентом мистером Снейпом) прокляла директора Дамблдора жутким проклятьем: любые носки, какие бы директор Дамблдор ни надел, сразу становятся дырявыми и мокрыми. Даже если просто в руки возьмет носки, те сразу портятся, и уже никак не восстановить. И если тряпками ноги замотать, тряпки портятся, а если туфли без носков надеть, то туфли становятся дырявыми и мокрыми. А если ходить совсем босиком, то ноги очень воняют.       Папа так подробно об этом знает, потому что ему три раза об этом рассказывали: сам директор Дамблдор, когда просил Невыразимых снять проклятье, а папа случайно услышал; сама мама профессора Снейпа, когда папа у нее спросил, чем и за что она прокляла директора Дамблдора; и мистер Бахус рассказывал, потому что он сплетник, а ему рассказал лорд Малфой, потому что он не любит директора Дамблдора, а ему рассказал мистер Руквуд, потому что мистер Руквуд, наверное, докладывал мистеру Лорду Вольдеморту, а лорд Малфой, наверное, просто присутствовал рядом, так папа предположил. Я теперь тоже знаю эту историю, но я ее знаю только один раз, хотя папа много раз ее рассказывал при мне всяким людям.       Люди – это «Кизляки».       То есть, они, конечно, люди – они просто в папином журнале так называются. Там папа печатает всякую разную не секретную аналитику – чтоб тем, кто не знает невыразимского шифра, тоже было интересно читать «Придиру».       Кизляки бывают безрогие, скрытнорогие, ложнорогие, морщерогие, и редкие большерогие.       Староста мисс Кристалл, я думаю, скрытнорогий кизляк, но хочет казаться морщерогим.