3. – Это конец.

Оба застыли во взглядах друг другах, стараясь уловить каждый вздрог зрачков, каждую эмоцию. Звон. Мрак подошел к Солнцу куда ближе, чтобы лучше услышать, чтобы достучаться до ослеплённого. Найтмер: Дрим? Дрим: Откуда Вы знаете моё имя?.. С опаской спросил нависавшего над ним же незнакомца, которого знал всю жизнь, когда-то... Найтмер хотел было разозлиться, но решается изменить правила игры и взять всю инициативу в свои руки, нет, не сразу, всему своё время, стратегу виднее. Карты скелета напротив были прозрачнее некуда. Найтмер: Во мне... нет больше вашей веры. Хранитель в замешательстве решается продолжить разговор и забыть это недоразумение. Дрим: Может быть вера это когда ничего больше нет. Найтмер: Так вот у меня есть кое-что ещё... Дрим: Почему бы вам не придержать это про запас. Просто попробуйте начать всё сначала. Я не имею в виду начать все еще раз, всё сначала значит сначала, просто уйдите прочь. Если всё что с собой представляете, все что у вас есть, все что вы сделали довело вас до дна бутылки виски, заставило подойти к обрыву, вы не можете назвать мне хотя бы одну вескую причину населённой Земле Господней для того, чтобы хоть что-то из этого спасти? Причин нет. Если вы не можете заставить себя закрыть дверь за всем этим будет холодно и одиноко и будет дуть свирепый ветер, но вы ничего не говорите, просто поднимаете воротник и шагайте дальше. Найтмер: я... Не могу, не могу. Дрим: Может кофе? Найтмер: Нет, спасибо. Дрим: Как вы думаете, почему люди кончают с собой? Найтмер: Я не знаю, разные причины. Дрим: У этих причин есть что-то общее? Найтмер: Я не могу говорить за других, мои причины вращаются вокруг постепенной утраты притворства, постепенного озарения в том, что касается природы реальности, мира. Дрим: Это мирские причины, если хотите, элегантные причины. Найтмер: Это твоё описание. Дрим: Вы не возражаете. Это такие причины, о которых ничего не знает ваш брат, сторонник, висящий на галстуке на трубе отопления в подвале, у него свои идиотские причины. Но если бы мы нашли способ научить его этим более элегантным причинам, сделать их доступными для него и его приятелей и тогда была бы уйма людей, кончавших с собой с куда большей радостью на душе. Что вы скажите? Найтмер: Теперь я вижу насмешку. Дрим: Пожалуй, вы правы, пожалуй, вы меня до этого довели. Нужно, пожалуй, мне быть поосторожней. Найтмер: Да уж, пожалуй, может быть я пытаюсь вас обштопать. Дрим: Вы думаете, что ваши причины связаны с миром, а его собственно с им самим. Найтмер: Пожалуй, это правда. Дрим: Я, пожалуй, вижу иную правду, тут напротив вас. Найтмер: Какую же? Дрим: Что нужно любить брата (сторонника) своего или умереть. Второй звонок в голове Кошмара. (Найтмер: А ведь мы были братьями) Найтмер: Не понимаю, что это значит. Это целый мир отстает от всего, что я знаю. Дрим: Ну скажите, какой ваш мир! Найтмер: Пф, тебе это не интересно. Дрим: Конечно интересно. Найтмер: Я так не думаю. Дрим: Да. Говорите. Найтмер: Хорошо. Мир — это в целом лагерь принудительного труда откуда рабочих, совершенно невинных, уводят случайным выборов по несколько в день на казнь. Я не думаю, что это просто мое мнение, но думаю, что так и есть. Есть ли альтернативные взгляды? Да. Выдержит какой-то из них пристального изучения? Нет. Ну хотите ещё разок взглянуть на то, как уходит солнце в горах? Найт вздыхает и встает из-за стола. Его немного разочаровал этот разговор. Он садиться на стул возле него, взглядом теряясь в окне. Дрим: Если вы хотели не такую жизнь, то какую? Найтмер: Я не знаю, не такую. Ты живёшь так как планировали? Дрим: Нет не так, но я получил то, мне нужно, вместо чего хотел. Порой это самое лучшее, удача. Найтмер: Да, что ж. Дрим: Но вы не можете сравнить свою жизнь с моей, так ведь? Найтмер: Да я не могу. Просто не могу… Дрим: Вам не обязательно. Найтмер: Я вас оскорбил. Дрим: Слушайте, шкура у меня не такая тонкая. Да не уходите вы. Вы меня не обидели. Найтмер: Мне надо идти. Дрим: Я копаю пустой колодезь, так? Что я могу сделать еще чтобы вы остались? Найтмер: Ты надеешься, что если я еще немного останусь, то Господь со мной заговорит? Дрим: Нет, я надеюсь, что он поговорит со мной. Найтмер: Я знаю, ты думаешь, что я тебе чем-то обязан, я знаю, я не благодарный, но не благодарность не такой уж грех для духовного банкрота, как для человека божьего. Дрим: Не считаю я, что вы чем-то обязаны. Найтмер: Ты вправду так думаете? Дрим: Да. Найтмер: Что ж, вы очень добры. Я бы хотел вам как-то отплатить, но я не могу. Может мы прощаемся, ты будешь жить дальше. Дрим: Профессор, если я могу сказать вам, что завтра вы проснетесь и не захотите пригнуть со скалы, что если вам достаточно лишь спросить, вам достаточно? Найтмер: Смотря, что мне придётся за это отдать. Дрим: Это я начал писать в блокноте. Найтмер: И как ты тогда думаешь за что я цепляюсь? Дрим: Не знаю. Найтмер:Почему ты думаешь, что есть что-то от чего я не могу отказаться? Дрим: Не знаю. Я думаю, что у любого человека, желающего умереть должно быть что-то на уме. Большинству из нас хватило, скажем подзатыльника. Вы говорите, что вам на все плевать, но я вам не верю, я не думаю, что смерть не может быть связана ни с чем. Вы меня спросили, как вы думаете, за что вы цепляетесь, я вынужден сказать, что я не знаю или может быть я не могу это выразить, может быть вы знаете, но просто не говорите. Но я считаю, что, когда вы сделали свой прыжок вы забрали это и держались за это? Держались до скверной смерти. Я просто ищу слова, профессор. Я ищу слова потому, что знаю, что слова путь к вашему сердцу. Найтмер: Что ж, не могу тебе помочь. Отпустить всё — вот до чего я в конце концов дошел. Это мне стоило больших трудов и если есть что-то что я не хочу отдать — то это именно оно. Дрим: Можете как-то иначе выразится? Найтмер: Единственное от чего я не откажусь — это от массы, я рассчитываю, что это меня поддержит, я полагаюсь на это. Вещи, в которые я верил были очень хрупкими, и как я сказал, они будут здесь еще не долго, как я. Я не думаю, что это причина моего решения я думаю, что все глубже. С утратой можно сжиться, приходится. Дрим: В смысле? Найтмер: Любишь музыку, так? Дрим: Да, люблю. Найтмер: Наверняка есть и любимый величайший композитор. Дрим: Конечно. Найтмер: Думаете его произведения будут жить вечно? Дрим: Ну, вечно это очень длинный срок, Профессор. Скажу, что нет. Найтмер: Но то не значит, что они ничего не стоят? Дрим: Нет, не значит. Найтмер: Отказываешься от мира черта за чертой. Становишься соучастником собственного уничтожения и ничего нельзя с этим поделать, что ты делаешь закрывает двери где-то перед тобой и наконец-то остается только одна дверь. Дрим: Это мрачный мир, Профессор. Найтмер: Может быть тебе нужно признать, что ты взялся за непосильное дело. Дрим: Я это признаю, но это не снимает с меня обязанностей. У меня нет выбора. Найтмер: Хорошо, может быть ты правы. Что ж вот моя новость, преподобный. Я жажду мрака. Я молюсь о смерти, о настоящей смерти. И если бы знал, что, умерев я встречу людей которых знал при жизни я не знал, чтобы я сделал. Если бы я знал, что встречу свою мать и всё пройду сначала, но только на этот раз не имея возможности с нетерпением ожидать смерти это был был окончательный кошмар. Кафка на колесах. Дрим: Да ладно, вы с родной матерью не хотите встретится? Третий звонок. (Найтмер: А ведь я её и убил) Мрачные очи направляются на одиноко лежащее яблоко. Найтмер: Нет. Не хочу. Я хочу, чтобы мертвые были мертвы навсегда. Я хочу быть одним из них, только нельзя быть одним из них, нельзя быть одним из мертвых, потому что они не существуют, не возможно иметь сообщество, не имея реальных членов сообщества. На сердце становится тепло при одной мысли об этом. Чернота, одиночество, тишина, покой. И до этого всего лишь один миг. Я не считаю состояние своего разума пессимистическим взглядом на мир, я считаю его самим миром. Эволюция не избежна, в конце концов приводит разумную жизнь к осознанию одного единственного превыше всего прочего, и это единственное есть тщетность. Дрим: Если я правильно вас понимаю, вы говорите, что все, у кого есть хоть немного мозгов должны хотеть покончить с собой..? Найтмер: Да. Дрим: Вы не брешете? Найтмер: Нет, я не брешу... Надоело. Третий звонок последний. Лунный решает сломать Хранителя окончательно. Он поднимается с места и вместе с речью начинает монотонно ходить кругами вокруг сидения собеседника. Найтмер: Если бы люди видели мир таким каким он есть на самом деле, видели бы свою жизнь такой какой она есть на самом деле без грез, иллюзий, не думаю, что они не нашли хоть одну причину умереть как можно скорее. Я не верю в Бога, ты можешь это понять. Оглянись по сторонам, неужели Ты не видишь — вопли и гвалт должны быть самыми приятными звуками для Его ушей. И я не перевариваю такие разговоры. Доводы сельского атеиста, чья единственная страсть доносить доводы существования того, что он вообще отрицает. Ваше, так сказать, братство — это братство страданий и ничего более. И если бы эти страдания были накапливающимися, а не просто повторяющимися Великий их вес утянул мир со стен Вселенной и не срынул бы его рушимся и пылающимся в ту мочь, что он еще в состоянии породить, что не останется даже пепла и…. Братство? Справедливость? Вечная жизнь? Господи, дорогой мой. Покажите мне религию, которая готовит человека к небытию, а к смерти в такую церкву я могу прийти. Ваша готовит человека лишь к дальнейшей жизни к грезам, к иллюзиям, к лжи. Изгони страх смерти из сердец людей, и они и дня не проживут. Кто захочет жить в этом кошмаре? Разве что в страхе перед следующем. Тень топора висит над всякой радостью, всякая дорога заканчивается смертью, всякая дружба, всякая любовь. Муки, утрата, предательство, боль, страдания, возраст, утрата достоинства, гадкая долгая болезнь… И у всего этого единственное завершение для вас, для всех и всего, чем вы когда-то решили дорожить вот истинное братство, истинное товарищество и все в нем пожизненные члены. Ты говоришь мне, что мой брат мое спасение, мое спасение — что ж, будь он проклят, будь проклят под любым обличием, в любом виде. Вижу ли я в нем? Да, вижу и мне тошно от того, что я вижу. Ты меня понимаешь? Ты можешь меня понять? Солнце не поднимал и взгляда, он опустошен, он напуган. Он чувствует, что-то до боли знакомое, но это что-то закрыто на замок. Найт останавливается напротив. Найтмер: ...Вот только мой брат не мой соратник, мой брат это Ты. Дрим: Кто вы такой... Зачем..- Найтмер: Дрим, неужели своего родного брата не признаёшь..? Сначала этому не придаёт значения, но буквально через секунду его разум, будто обливает ледяной водой, заставляя проснуться ото сна. Дрим: Найт? Найтмер..? Это ты... Найтмер: Ох, да ладно?! Только что заметил??? Двери страшной истины распахиваются с грозовым раскатом. Он всё вспоминает. Он помнит всё. Полный ясности и безумия взгляд молниеносно поднимается на своего брата. Дрим срывается с места, хватаясь за воротник брата, как за единственное спасение, поток эмоций накрыл его с головой, захлестнул волной. Дрим: Найти! Ты здесь. Это ты. Ты пришел.. Ты пришел... Найтмер: Ты сам так решил. Понимаешь? Ты сам решил забыть для себя истину. Забыть меня. Забыть то, что я не прохожий, а вот он - настоящий брат. Забыть то, что я и убил нашу мать, черт возьми. Забыть о своих проблемах. Закрыться в четырёх стенах. Начать всё сначала..? Так что же не так? Я твоё прошлое, и я помогу тебе избавиться от него. Дрим: Прекрати! Нет! Нет! Нет... Я не этого хотел... Найтмер: Мне пора. Дрим: Стой! Я сейчас, подожди, о Господи.. Что же я наделал... Найтмер: Я всё сказал. Дрим: Умоляю, я не хочу тебя терять, я больше не хочу тебя забыть, я не хочу тебя оставлять, нет... Найтмер: Нет. Дрим: Я тебя не отпущу! Дрим начинает захлёбывается в собственных эмоциях, слезах, с судорогой пытаясь оставить самый настоящий ужас. Из-за всех сил держась за ворот, что так быстро уходили прочь, что руки предательски затрястись. Кошмар тяжело вздохнул. Найтмер: Мне пора. Дрим: что же ты делаешь... Остановись.. Разве ты не видишь? Еще не поздно остановиться... Найтмер: Поздно. Дрим: Не оставляй меня одного... Найтмер: Это же твоё решение. Дрим: Нет! Вовсе! Я всё объясню. Найтмер: Времени больше нет. Дрим: Побудь со мной еще чуть-чуть. Мы можем выпить чаю. Можем поговорить...Просто посидеть вместе.. Просто.. Силы окончательно сдали. Хранитель жалко падает на пол к его ногам. Он понимает что всё без толку. Мольбы четны. Это конец. Дрим: Найт... Тишина. Найтмер медленно опускается к нему и берет за руки с благосклонность, с настоящим пониманием. Позитивная душа с нарастающей болью ныла, подавленная всем происходящим, и от этого напряжения скелет стиснул руки почти инстинктивно, потянув своего брата к себе. Тот же вопреки казалось бы всем своим принципам, наконец впервые послушал свою интуицию и обнял в последний раз, что ребрами ощущал его страх потери, вибрировавший под клеткой грудины. Хранитель уткнулся в ворот свитера, согревая глубокими выдохами после не менее долгих вдохов, хотелось больше вдыхать столь родной аромат, аромата тяжелого яблочного вермута. Казалось, этих объятий должно хватит на всю жизнь. Казалось, этих объятий не хватит уже на следующую минуту. Казалось, время остановилось. Казалось, я не успел и открыть глаза, как его уже не было в доме.. Дрим остаётся на полу, начиная плакать. Сильно плакать и вести диалог то ли с самим с собой, то ли с Богом. Дрим: Я знаю.. Он это не всерьёз. Ты это знаешь. Я не понимаю, зачем это всё. Я не понимаю! Если ты ведь хотел, чтобы я ему помог, почему же ты не наделил меня словами, ему ведь ты их дал? А как же я? Почему Ты не дал спасти своего собственного брата?!... Дрим: Ничего, ничего... Если ты больше никогда не заговоришь, ты знаешь, я буду хранить твоё слово. Ты это знаешь, ты знаешь, что... я справлюсь. Я справлюсь..? Над его головой из окна виднеется солнце, лучи тёплые озаряют комнату, молчание, и он успокаивается. Дрим: Я справлюсь.