Глава 2

Когда запыхавшаяся Грейнджер, преодолевает последние ступеньки — наконец видит напряжённого Малфоя. Она оказалась права, предположив, что он обязательно будет здесь. Завывает ветер. Она в несколько широких шагов преодолевает расстояние до парня и врезается в его спину, обхватывая руками. Он вздрагивает и не двигается с места. Гермионе остаётся только гадать с чем подобную реакцию связать. Не услышал из-за шума? Она скользит взглядом по его накрепко вцепившейся в перила руке. Выдохнув тёплый воздух в складки его мантии, Гермиона прикрывает глаза и находит обе его кисти, накрывая окоченевшие пальцы. Драко чуть расслабляется. Он пропускает её пальцы меж своими, отнимая ладони от металла. Гермиона улыбается, прижимаясь ближе, и давит, вынуждая сцепить их руки на его животе. — Извини, что ушёл, я… — Драко запинается и выдыхает, ему не нравится так говорить. Он собирается расцепить их руки и развернуться к ней. Гермиона обхватывает его крепче и, набрав побольше воздуха, на одном дыхании выпаливает: — Я хочу ответить на твои чувства. Малфой ощутимо вздрагивает и замирает. Гермиона прикусывает губу, может не стоило ей поддаваться порыву и раскидываться признаниями с порога. Проходит несколько длительных мгновений, прежде чем он отвлекает её от сомнений, начав попытки распутать их руки трясущимися пальцами. Гермиона делает глубокий вдох, чувствуя впитавшийся в мантию одеколон, и отпускает. Драко замирает на несколько секунд, а затем разворачивается в объятиях и пристально смотрит ей в глаза. — Не думай о твоей жалости ко мне, Герм. Подумай о себе. Гермиона смотрит ему в глаза и отвечает: — Я подумала. Не представляешь, как хорошо я подумала. — Я хочу попробовать. Я хочу быть с тобой. Гермиона не моргает, внимая каждому изменению на его лице, которые нелегко различить в темноте. А потом растягивает губы в улыбке, касаясь пальцами его лица и чувствуя нагревающиеся скулы и уши. — Ты уверена? — шепчет он сухими губами, накрывая её ладони своими. — Да, — она улыбается. — И ты скажешь мне, если передумаешь? Гермиона кивает. Драко порывисто поддаётся вперёд и в миг обхватывает Гермиону руками, поднимая в воздух и кружа вокруг себя. Одна его рука прижимает к себе ее голову, а другая держит за талию. Она смеётся и обнимает его крепко-крепко, когда они останавливаются. — Ты лучшее, что случалось со мной в жизни, Гермиона Грейнджер, — шепчет он, тяжело дыша. Для Грейнджер в новинку позволять себе испытывать подобное. Улыбка трогает её губы. Гермиона наконец вдыхает полной грудью и выдыхает, расслабляя тело. Они стоят какое-то время, пока она не начинает чувствовать дрожь, отошедшую до этого на второй план. — Пойдём в замок? Гермиона отрицательно машет головой и тянет его за руку к сваленным у стены пледам. Драко расстилает их, а потом садится, набрасывая себе на плечи другой, более новый и бережно хранящийся. Гермиона не смеет отказываться от приглашения в объятия и тоже садится, пододвигаясь к Драко вплотную, облокачиваясь спиной. Он укутывает их в плед, и они сидят в тишине какое-то время, пока диалог не завязывается сам собой. Они говорят, говорят, и Гермиона чувствует, что на самом деле ничего правда не изменилось. А что изменилось, то к лучшему. В какой-то момент настроение разговора меняется, и Гермиона выдаёт: — Мне жаль, что я не ответила на твои чувства раньше. Драко, кажется, теряется. Но затем вздыхает и кладёт подбородок ей на плечо. — Не хотел, чтобы ты чувствовала вину тогда и не хочу этого до сих пор. Нет тут твоей вины. Гермиона поджимает губы. — Подростковая любовь самая яркая и искренняя… Я привязала тебя к себе, хотя не могла любить в ответ. Это… жестоко. — Жестоко - ковырять себя этим. Меня особо и не за что было любить, Гермиона, — фыркает Драко ей в шею. — Я рад, что ты позволяла быть частью твоей жизни, — он стягивает резинку и зарывается в её волосы, на что она хмыкает, улыбаясь. — Мы с тобой пока ещё не состарились, если тебя это успокоит. Нам ведь не по тридцать, ты не упала мне как снег на голову, когда у меня уже были жена и ребёнок. Гермиона заливисто смеётся, и у Драко щемит в груди от нежности. — Даже тогда я бы всё бросил. И семью и карьеру. — Какой ты ужасный муж! — поражённо вздыхает Гермиона. — Какой есть. Она возмущённо восклицает и протягивает руку назад, а найдя его голову, начинает с нажимом трепать по уложенным волосам.