Часть 5: Друзья и недруги

Шли дни. Казалось, я начинала вливаться в колею рутины. Лишь экзамены на носу не давали покоя. Во время сессии мы часто стали пересекаться с Кисляком, а также мне выдалась возможность познакомиться с его дамой сердца — Яной. Меня это сперва смутило, ведь Андрей не оставлял попыток подкатить ко мне, но со временем я поняла, что это его стандартная манера общения. С тех пор я стала относиться к этому равнодушно. Мы стали больше общаться на общие темы — проблемы сближают. Выяснилось, что мы вместе пойдем в магистратуру — теперь я чуть ли не круглосуточно буду вблизи Кисляка. Но пока нас объединяет только изнурительная сессия. Мы шли по коридорам универа. Голова еще гудела от сдачи экзамена, поэтому между нами висела непоколебимая тишина. Мы вышли на улицу и встали на месте, наслаждаясь свежим воздухом. — Ну что? Как думаешь, сдала? — обратился ко мне парень. Я пожала плечами: — Надеюсь. У этого садюги можно только молиться, чтобы сдать. — Да ладно, получишь ты твой зачет… Хотя бы за красивые глаза, — Андрей лукаво подмигнул мне. — А что насчет тебя? — посмотрела я на него. Веселье сошло с его лица: — Ну, может и мне повезёт, за красивую улыбку, — нервно хихикнул парень, — какой у тебя следующий экзамен? — Социология, — тяжело вздохнула я. — Это у этой грымзы Пригожиной? — сочувственно смотрел на меня Кисляк. Я безмолвно покачала головой. Тот так же безмолвно похлопал меня по спине. Преподавательница была действительно не самая дружелюбная, так что с ней придется попотеть. Помимо прочего близится важная игра — и чем ближе она была, тем настырнее наседал на меня Смирнов. Он знатно смог потрепать мне нервы. Остальная команда стояла на моей защите, но он все равно находил моменты, чтобы насолить мне. В остальном жизнь была так насыщена, что время одновременно тянулось и будто летело мимо меня. Хотя в последнее время мысли были только о сессии, из-за чего я едва ли могла вспомнить, что происходило в последнее время. Перед глазами были лишь конспекты, лед и Кисляк переодически. Его настроение единственное, что немного возвращало меня в реальность. Мы с Андреем немного опоздали. Макеев благо отнесся с пониманием, ведь знал, что мы загружены экзаменами. Но приличия ради он мягко попросил проехать 5 штрафных. Его действия были противоречивы, но во всяком случае это не вызвало дополнительного стресса. Под конец мы встали на двусторонку. Передо мной был Смирнов. Вокруг него при желании можно было увидеть молнии от напряжения, исходящего от него. Он вновь окинул меня холодящим взглядом. Я передернулась, но взяла себя в руки. Шайба упала между нами. Я выбила ее и полетела к воротам. Не успела я пересечь линию зоны, как Смирнов налетел на меня и наверняка «случайно» передавил мою кисть клюшкой. Я взвыла от боли. Было ощущение, что мою руку переломили пополам. — Смирный, какого хрена?! — завопила я, прижимая больную руку к себе. — Ой, извини, — без капли сожаления сказал он, — так получилось. Вокруг меня собралась команда, и ко мне присел капитан: — Ты как? Он взволновано смотрел на меня, но потом оглянулся на Лешу: — Какого черта ты творишь?! — А что я? Такое бывает, — незатейливо пожал плечами Смирнов. От боли из моих глаз невольно полились слезы. Я чувствовала себя униженной и слабой. Щукин помог мне встать. — Отведи ее в медпункт, — приказал Макеев. Егор подхватил меня и помог идти. Мы вышли со льда, и я аккуратно сняла шлем. Щукин увидел мое расстройство: — Сильно больно? Я, сглотнув и шмыгнув носом, сказала: — Бывало и хуже. На самом деле я просто не чувствовала руку. Она висела как тряпочка. — Я ему сейчас устрою… — прошипел Щукин. — Не надо! — воскликнула я, — не ввязывайся в эти проблемы. Оно того не стоит. Я видела, как из Егора выходит пар. — Егор, пожалуйста, — взмолилась я. — Ладно-ладно, — выдохнул тот. Он довел меня до медпункта и усадил на кушетку. Васген попросил капитана удалиться. Врач осмотрел руку: на кисти красовалась лиловая полоса от клюшки. Кто бы мог подумать, что Смирнов так разозлится? Пожалуй, все. Я дернулась от боли, когда врач сжал мою кисть. — Ну что, — заговорил он, — ничего страшного. Жить будешь. Оптимистично… Ох, Леша… что же тебе неймется? На сегодня тренировка для меня была закончена. Я ушла переодеваться. Мой темп замедлился в разы из-за руки. Только я вышла из душа, как в раздевалке нарисовался спортивный директор. Я впала в ступор, ибо на мне было одно лишь полотенце. Жилин не стеснялся осматривать меня. — День добрый, Ангелина Валерьевна, — начал он, натягивая все более широкую улыбку. — Здравствуйте, — шумно выдохнула я, поправляя полотенце. Мужчина и не думал дать мне возможность одеться. — У меня к тебе дело есть, — незатейливо сказал он. — Какое? — безрадостно спросила я. Директор поправил волосы: — Давай обсудим это у меня в кабинете. Жду тебя. Не успела я даже рот открыть, как он вышел из раздевалки. Его предложения мне тоже категорически не нравились. Что ж, может, я ошибаюсь, и на этот раз он просто хочет выписать мне премию… Хотя кого я обманываю. Это было бы слишком просто. Одевшись, я направилась в кабинет. Я постучалась и после одобрения вошла. За столом помимо Жилина сидел еще один мужчина до селе мне не знакомый. Он поднялся со стула и улыбнулся, глядя на меня. — Добрый день, — он протянул мне руку, — меня зовут Виктор Сергеевич. Я без энтузиазма ответила на рукопожатие. — Ангелина Клинова, — представилась я. — Что это у вас с ручкой? Кто посмел вас поранить? — не спешил отпускать мою забинтованную руку собеседник. — Упала неудачно, — отмахнулась я. Мужчина раздосадовано покачал головой: — Ай-ай-ай, берегите себя… Он галантно отодвинул мне стул. Мне было неловко отвечать на его жесты, потому что мне эта авантюра в целом не нравилась, но и казаться грубой мне не хотелось. Я благодарно качнула головой и села на предложенное место. — Чем могу быть полезна? — равнодушно спросила я. — Виктор Сергеевич — представитель команды «Снежные Львы», — подошел ближе Жилин и сел на край стола. Ах вот оно что… — Да, собственно, Анатолий Леонидович сказал, что предлагал вам наш контракт, — перехватил инициативу мужчина, — он вас чем-то не устроил? Я немного поперхнулась, не зная, что на это ответить. — Да нет, дело не в этом, — сказала я, вытягиваясь как струнка, чтобы выглядеть более уверенной, — просто я пока не имею надобности переходить в другой клуб. Виктор усмехнулся: — Ну вы же знаете: сегодня надобности нет, а завтра — она есть. Я приподняла одну бровь, не понимая, на что он намекает. Мужчины лишь дружно рассмеялись. — Я шучу, — широко улыбаясь сказал представитель «Львов». Так себе шуточки… — Я хотел предложить вам определенные стимулы к переходу: больший город, хорошая команда, достойный заработок… — завел все ту же песню Виктор. Я на секунду не совладала с эмоциями и вздохнула. — Я не хочу показаться грубой, но мне это действительно не интересно, — кратко сказала я, сглатывая раздражение. Мужчины переглянулись. Их улыбки перестали быть такими широкими. — Вы все же подумайте, — будто ненавязчиво сказал Виктор. Он полез себе за пазуху и достал из кармана пиджака хорошо набитый конверт. На этот раз я уже не скрывая шумно выдохнула. — Виктор Сергеевич, при всем уважении, я благодарна за ваше приглашение, но я вынуждена отказаться, — я поднялась со стула, стараясь не проявлять свое презрение. — Вы ведь даже не посмотрели! — воскликнул мужчина, показывая на конверт. Вновь я не сдержалась и усмехнулась: — Думаю, там не будет сюрприза. Жилин тоже неодобрительно смотрел на меня. Я чувствовала себя как на рынке. Вот-вот и соседний продавец начнет поливать меня грязью, что я купила фрукты не у него. — Еще раз прошу прощения, — откланялась я, пятясь на выход, — всего хорошего. Я твердой походкой вышла за дверь, но не успела я пройти и десяти метров, как за мной выскочил Жилин: — Клинова! Я обреченно вздохнула и замедлилась. Сколько это еще продлится? Мужчина подошел ко мне вплотную: — Ангелина, зачем же ты так? — Анатолий Леонидович, я ведь все сказала, — я начинала закипать, но сохраняла остатки вежливости. — Неужели ты не понимаешь? — заинтересованно посмотрел мне в лицо мужчина. — Видимо, нет. Слушайте, я ничем не могу помочь. Мой договор останется с «медведями». Мне очень жаль, что я не оправдала ваших надежд, — отчеканила я. — Ты подумай хорошенько, — все не успокаивался директор. И откуда только такое навязчивое желание от меня избавиться? Неужто Казанцев передумал «доить» меня? — Обязательно займусь этим на досуге, — уже начинала хамить я. Пора сматываться, пока еще чего-нибудь не сказала. Я, не дожидаясь ответа, быстрым шагом удалилась. А ведь это только начало… боюсь представить, что будет дальше. Даже думать об этом не хочу.

***

Остаток тренировки прошел без Ангелины. Напряжение возросло. Смирнову за это время еще успело пару раз прилететь, но это не сильно успокоило, хотя и потешило желание насолить ему. Мы уже направлялись в раздевалку. Я кипел. Как можно обижать девушку? Сам косячит, а виноваты все вокруг. Я влетел в помещение и двинулся на Смирнова. — Тебя не учили, что девочек обижать нельзя?! — яростно схватил я его за грудки. — Воу, щука, полегче, — хмылился парень, — она же сама сказала, что не нужно ее жалеть. — Ты шлангом не прикидывайся! — тряхнул я его как следует. — Капитан, я понимаю, она тебе не дает, но зачем же на других срываться? — ёрничал парень. Я дошел до точки невозврата. Я уже был готов зарядить ему как следует, но тут к нам подлетел Костров: — Эй-эй! Щука, спокойно! Он того не стоит. Я пыхтел. Я чувствовал как мои ноздри раздулись как у быка. На входе показалась Ангелина с перемотанной рукой. Гнев сменился грустью. Однако ее потерянный вид разгонял во мне новую волну ярости. — Ну что? — подошел к девушке Кисляк. Та отмахнулась: — Растяжение. Выглядит страшнее, чем оно есть. — Что насчет игры? — спросил Костров. Девушка пожала плечами: — Посмотрим. Скорее всего, буду на скамейке. Кусочки пазлов в моей голове сложились. Я обернулся на Смирнова: — Так вот оно что… Все-таки добился своего. — Я? Ни в коем случае! У нас же все Макеев решает! — парировал Леша. Я уже двинулся в его сторону, но меня схватила Ангелина: — Егор, перестань! Никто его не поставит в первое звено! — Это мы еще посмотрим, — промурлыкал хоккеист и удалился в душ. Вот урод… я перевел взгляд на Ангелину. Она тяжело вздохнула, но больше ничего не сказала. Она пошла за своей сумкой и, поморщившись, завалила ее себе на плечо. — Ладно, парни, до завтра, — устало сказала девушка, направляясь к выходу. Я слегка перегородил ей путь: — Тебя проводить? Ангелина утомленно посмотрела на меня и слегка улыбнулась: — Все в порядке. Я доеду. Тебя подвезти? Я вздохнул: — Да нет, не нужно. Отдохни как следует. Ангелина покачала головой. Я проводил ее взглядом. Я был готов порвать Лешу на британский флаг. Все видели, что его прессинг был глупым и крайне бесполезным. Это не было тактикой, это было желание покалечить. Ради места в первом звене он готов был пойти даже на это. Я горел от ярости. Как так можно идти по головам? Так мало того — еще и калечить девушку. Ко мне подошел Кисляк: — Остынь. Я недоумевающе посмотрел на него. — Это нормально по-твоему?! — вмешался Антон, обращаясь к Андрею. — Я этого не говорил, — возражающе поднял руку Кисляк, — я сказал, что такие проблемы надо решать с холодной головой. — И что ты предлагаешь? — сложил я руки на груди. Из душа вышел Смирнов и надменно оглядел нашу троицу. — Потом обсудим, — тихо сказал Андрей и удалился. Я обречено вздохнул, обменявшись с Антоном неутешительными взглядами. На следующий день я, Кисляк и Антипов направились в раздевалку к «соколу». У нас созрел план, как невзначай подпортить статистику Смирнову. Ведь он так старается ее удержать. — День добрый! — вальяжно завалился в помещение Кисляк. — Ого, чем обязаны? Это вообще-то плохая примета, общаться с соперниками перед игрой, — сказал их капитан. — У нас к вам маленькая просьба, — начал я. Команда переглянулась. — Ну ничего себе. А нам за это что будет? — надменно посмотрел на нас один из парней. — Смирнов же у вас раньше был? — спросил я. — Ну типа, — ответил все тот же парень. — Так вот, просьба в том, чтобы вы как-то его немного… помяли, — тихо сказал Кисляк. — Интересно. Неужели он уже и у вас кого-то достал?.. — призадумался капитан, — и все же, что нам-то за это будет? — Что ж, если его удалят, то вам же будет проще играть. Так что вы сами сделаете себе одолжение, — пояснил я. Команда переглянулась, помялась и едва заметно качнула головой. — Только потому, что этот придурок от нас ушел как последняя тварь. Поможем, — также тихо сказал капитан. Мы благодарно качнули головой. Да, это может плохо кончиться, но попытать судьбу стоит. Может, все-таки получится. В раздевалке Ангелина не подавала виду, что что-то не так. Вскоре пришел и тренер. — Так, — начал он, — перестановки: Костров в первое звено. Ангелина, как рука? — Нормально, — кратко ответила та. Она выглядела утомленной, но не позволяла себе дать слабину. — Выйдешь в третьем звене, — твердо сказал Макеев. Позиция Смирнова не претерпела изменений, и это его явно не порадовало. Было видно, что он хотел что-то сказать, но очевидно, говорить было нечего. — Хорошо, — тихо сказала Ангелина. Когда почти все уже вышли, девушка как-то настороженно озираясь ушла в душевые. Я еще не был готов. Вскоре она снова вернулась к своим вещам и украдкой что-то убрала в сумку. Ангелина скоропостижно ушла на лед. Я же, не в силах перебороть любопытство, краем глаза заглянул в ее сумку: там я заприметил замораживающий спрей. Видимо, боль была все же несовместима с игрой даже в третьем звене. Проблема только в том, что после такой заморозки боль только усиливается. Я вздохнул, но что поделать — она уже это сделала. Началась игра. «Сокол» не сразу сориентировался по поводу Смирнова, но когда вышло второе звено, начался прессинг. Даже наша команда не вся понимала, что происходит, так что мы прокаркали шайбу. Однако ко второму периоду Смирнов начал кипеть и совершать ошибки. Ставка на его взрывной характер сработала — это понимали все. Итог был ожидаем: его удалили. Конечно, это усложнило нам задачу, но тем не менее с горем пополам у нас получилось сравнять счет. Перед третьим периодом Ангелина вновь удалилась в душевую, дабы очевидно освежить заморозку. Ожидаемо в третьем периоде коротко вышло третье звено. Команда соперников вновь перешла в наступление. Один из них приближался к воротам, но Ангелина спасла ситуацию, ловко отняв шайбу. Гудок, конец. Мы сыграли вничью. Нас ожидает следующая игра с «соколом», только теперь у них дома. Мы шли в раздевалку и увидели, как Смирнов пререкается с капитаном «сокола». — Это из-за тебя! — яростно сказал Леша. — Ну не я же тебя просил так играть. Сам виноват, — пожал плечами капитан. Мы пересеклись глазами и качнули головой в знак благодарности и уважения. Кто-то скажет — не спортивное поведение; я отвечу — техническая дисквалификация. Смирнов, теша свое эгоцентричное эго, забыл о спортивном этикете, да и о человеческом отношении в принципе. Калечить своего же сокомандника — будь то парень или девушка — дело низкое. Мы вошли в раздевалку. Радоваться было нечему, но и грустить особых причин не было. Ангелина была тише обычного. Поникшая, уставшая… она ушла в душ. Мы стали ждать ее. Рядом со мной сидел Антон. — Тихая она какая-то сегодня, — задумчиво сказал он. — Есть такое, — ответил я. Она говорила, что у нее сейчас сессия, так что было помимо прочего понятно, с чем связана ее усталость. Когда она вышла, я пристально вглядывался в ее лицо: оно было напряжено. Каждая мышца сжималась при малейшем шевелении руки. О чем я и говорил: будет только хуже. Бесспорно она сделала свой вклад в наш не проигрыш, но стоило ли оно того? Хоть у нас и будет пара выходных, но я сомневаюсь, что девушка успеет оправиться. Я хотел как-то поддержать ее, но когда я вышел из душа ее уже и след простыл. Остался только забытый ею эластичный бинт. Я обреченно выдохнул, не зная, что делать. Я поторопился переодеться и, попрощавшись со всеми и прихватив бинт, вышел в холл, а затем и на крыльцо. На мое удивление я заприметил на парковке машину Ангелины и быстрым шагом направился к ней. Она была там. Она сидела с закрытыми глазами, но была все еще напряжена. Я постучался к ней в окно, от чего она вздрогнула. Всполошившись она замешкалась и не сразу открыла дверь. Поморщившись от боли, она обманчиво улыбнулась: — Все в порядке? Я вздохнул: — Ты так быстро убежала. Мы даже не успели похвалить тебя. — За что? — устало глянула девушка на меня. — За… помощь. Спасла нас от проигрыша, — неуверенно сказал я, раздумывая, как ее подбодрить. Ангелина хмыкнула: — Ерунда. Я сделала самое малое. Я аккуратно взял ее больную руку, от чего та айкнула. Я оглядел кисть: она была синее вчерашнего, так еще и очень горячая. Воспаление после заморозки усилилось. Я мягко погладил ее ладонь. — Зачем ты так с собой? — сморщил лоб я. Ангелина вздохнула: — Да ладно, не так все страшно. Я раздосадовано помотал головой и достал из кармана бинт: — Ты забыла. — Да, точно, — рассеяно посмотрела на вещицу Ангелина. Я безмолвно начал бережно заматывать ее руку. Она не сопротивлялась. Закрепив все скобами, я вновь погладил ее руку. — Спасибо, — слабо улыбнулась девушка. — Не за что, — посмотрел я ей в глаза. Она выглядела немного лучше, чем до этого. — Может, сходим перекусим? — с надеждой в голосе спросил я. Ангелина замешкалась: — Ну… Давай, только недолго. Мне надо дальше к экзаменам готовиться. — Я не отниму у тебя много времени, — улыбнулся я, — ты совсем себя не жалеешь. Она ничего не ответила. Ох уж эта железная леди. Вот только и в ней уже не осталось сил. Мы сели за столик, предварительно заказав поесть. Ангелина то и дело зевала. — Как сессия? — начал беседу я. Девушка прикрыла глаза. — Лучше не спрашивай, — тихо сказала она. — Когда последний экзамен? — На следующей неделе. Как раз перед выездом к «соколу», — потерла лоб она, пытаясь расслабиться. — Что скажешь на их счет? — теребил салфетку в руках я, раздумывая о сегодняшней игре. — Что они явно не любят Смирнова, — фыркнула девушка. Я усмехнулся: — В этом мы похожи. — Это да. Странно, что он ведется на эти откровенные провокации, — задумчиво сказала Ангелина. — Как будто ты не знаешь его, — отмахнулся я. Девушка пожала плечами: — Да, но все равно. Это же было очевидно. — Он раньше у них играл, так что я думаю, что они точно знают, как его вывести из себя, — придумывал находу я. Говорить о заговоре нашей троицы я категорически не хотел. Ей об этом знать не обязательно. — Да? Это многое объясняет, — покачала головой Ангелина, опять зевнув. — Ты вообще спишь? — перевел тему я. Девушка виновата глянула на меня: — Меньше, чем стоило бы. — Заметно, — фыркнул я. — Так плохо выгляжу? — устало улыбнулась она. Я на секунду отвел глаза: — Я этого не говорил. Выглядишь ты всегда хорошо. Хоккеистка смущенно натянула уголки губ. Щечки ее слегка порозовели. Почему я сказал комплимент и коленки тоже трясутся у меня? Девочка, что же ты со мной делаешь? Перед нами поставили еду. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к трапезе. Я расправился со своим блюдом очень быстро, а вот Ангелина так и ковырялась в своей тарелке, будто бы была едва ли голодна. — Ты чего не ешь? — откинувшись на спинку стула, спросил я. — Да аппетита нет, — отмахнулась она, кое-как прожевывая пищу, — столько всего, что сложно думать о еде. — Ешь давай, а то сил не будет, — подбадривал ее я, — до дома я тебя нести не буду. Ангелина встрепенулась: — Как же это так?! Она сказала это с иронией, и взгляд ее слегка оживился. Я улыбнулся: — Ну не все же тебе перед нами «глазками хлопать». Девушка посмеялась. Такой она мне нравилась куда больше. Мы шли к дому. Ангелина слегка расслабилась. Подойдя к ее подъезду, мы встали друг напротив друга. — Спасибо за ужин, — устало улыбнулась девушка. — Пожалуйста, — ответил я, — отдохни немного. Тебе будет полезно. Она тяжело выдохнула: — После смерти отдохну. — Не говори так, — оборвал я ее, — отдохнувшей ты куда полезнее, так что будь добра — выспись и восстановись. Ангелина усмехнулась: — Так точно, капитан! Я посмеялся, отведя взгляд в пол. Повисла неловкая пауза. Лишь очередной зевок девушки прервал ее. — Иди спи, — я обнял ее на прощание, но не хотел отпускать. Ангелина угукнула и мягко отстранилась от меня, устало, но довольно улыбаясь. — Спокойной ночи, — нежно сказала она, удаляясь в сводах темного подъезда. — Спокойной… — тихо сказал я, провожая ее взглядом. Эх, однажды… когда-нибудь я смогу взять волю в кулак. Сегодня она была слишком уставшей. Да и в последнее время в целом. Сейчас я хотя бы почувствовал, что сделал хоть что-то, чтобы помочь ей, а это было не так то просто: она не давала слабину, не давала возможность помочь ей. Казалось, ей не нужен никто, чтобы быть всегда в строю. Эта сила угнетала меня ровно настолько, насколько и приводила в восторг. Гнет был вызван тем, что казалось, что к Ангелине не подступиться. Хоть она и была открытой и простодушной, но была будто всегда на расстоянии. Казалось, я едва ли знаю о ней что-то. Общаемся почти каждый день, а ощущение, будто она все еще та прекрасная незнакомка. Энергия и позитив это точно не все, что скрывается у нее за душой. Впрочем не исключено, что за этим прячется огромная боль, но я не могу сказать это наверняка. Возможно, я сам себе это придумал, и все на самом деле просто как дважды два. Однажды я узнаю это. Когда-нибудь.