Часть 20: Реванш

Перелески начали сменяться знакомыми ландшафтами. Гудящий мотор автобуса был единственным звуком, который нарушал тишину. Команда была поникшей. Разбор полетов был отложен на завтра, поскольку все были на взводе. Проигрыш утянул всех на дно. Я помимо прочего начал порядком переживать насчет Ангелины. Я все никак не мог до нее дозвониться. Я успокаивал себя мыслями о том, что она сейчас едет где-то, где нет связи. Мы вышли из автобуса, размяли конечности и стали разгружаться. Я был погружен в свои мысли и не замечал остальных. Проигрыш был неоправданно глупым. Вся эта ситуация с Ильей и Ангелиной знатно пошатнула общий настрой. Мало того, что мы лишились хорошего нападающего, так еще и на место Смирнова пришел этот Отелло. Его наличие сильно накалило обстановку в команде. Даже несмотря на то, что он играл в четвертом звене, он всем портил настроение. Команда была со мной солидарна. Я могу ошибаться, но Ангелина всем полюбилась: как минимум — как игрок, как максимум — как друг. Без нее было уже непривычно и пусто — мне особенно. И снова она не берет трубку… — Егор, ты идешь? — подошел ко мне брат. — Да, пошли, — безучастно ответил я. Мы бросили лишь короткое прощание остальной команде и двинулись в сторону дома. Настроения не было от слова совсем. Дима тоже не проронил ни слова. В кармане зазвонил телефон. С волнением и впопыхах я достал его и облегченно выдохнул. — Да, — коротко ответил я, переводя дух. — Привет, извини, я была в самолете, только вышли из аэропорта, — протараторила Ангелина. — Вы? — удивился я. — Да, Кисляк был у моего папы, и он предложил меня подбросить, так что я скоро уже буду дома. — Кисляк? — Все еще не понимал я. — Ну, Виктор Анатольевич, — разъяснила она. — Понятно, — пробормотал я, все еще не до конца понимая, что происходит. — Вы уже приехали? — Да, только отошли от дворца, — монотонно отвечал я. — Есть желание встретиться? — робко спросила она. Я, кажется, своим тоном ее порядком насторожил. — Да, конечно. Извини, просто после игры башка совсем не варит, — я постарался говорить расслабленнее. — Понимаю, — вздохнула девушка, — тогда… я заеду к тебе через пару часов. Отдохни пока. И не грызи себя. — Хорошо, — вздохнул я, — я постараюсь. Я убрал телефон обратно в карман и облегченно выдохнул. — Ангелина? — нарушил молчание брат. Я покачал головой. — Чего она не встретила? — продолжал допрос парень. — Да она только из Питера прилетела, — отмахнулся я. — Это она за день успела туда и обратно смотаться? — вскинул брови Дима, — а зачем? — По семейным обстоятельствам, — пробурчал я. Я не был настроен на такие разговоры. Сейчас мне хотелось просто плюхнуться на диван и больше ничего не делать… Придя домой, я исполнил затеянное. Тяжесть в теле и голове придавила тяжелым грузом к мягкой поверхности. Покоя не давал этот проигрыш. Мы так упорно занимались, чтобы по итогу один несчастный влюбленный похерил это все? Нет уж… конечно, остальные тоже не отработали по полной — глупо это отрицать, и все же тому был виной все тот же влюбленный. В этом плане меня поражала стойкость Ангелины. Вопреки всему она держала лицо. Ее терпению можно было позавидовать. Те секунды, в которые она давала волю чувствам, были ничтожны по сравнению с тем, как спокойно она вела себя в остальном. Казалось, что меня это волнует даже больше, чем ее. Хотя мне стоило бы у нее поучиться. Она дарила покой. Тихая гавань для кораблей из шторма. Надо сказать, нередко этот покой вгонял меня в стыд. Будто я веду себя как маленький ребенок, неспособный совладать со своими эмоциями. Если говорить объективно, то мы потеряли хорошего игрока на ровном месте — это и было причиной дурного настроя всей команды. Вскоре Ангелина сообщила, что будет в течение нескольких минут. Я наспех собрался и слетел вниз по лестнице. Я распахнул дверь, и вот она стоит передо мной: такая легкая, обрамленная лучами солнца, со сверкающей улыбкой. Время будто остановилось. Я заключил ее в своих объятиях, крепко прижав к себе и впившись в губы. Она же приложила ладони к моим щекам. — Я соскучилась, — пролепетала она. — Я тоже, — прошептал я. Я был так счастлив, снова оказаться с ней рядом. Ангелина посмотрела мне в глаза: — Пойдем, нам стоит немного развеяться. Я коротко поцеловал ее и взял за руку. Больше, кажется, ничего не тревожило. Ее улыбка разогнала все тучи, нависшие надо мной. Однако я призадумался насчет ее скоропостижного отъезда. По ней нельзя было сказать, что что-то случилось, и все же не стала бы она так срываться с места, если бы это не было чем-то серьезным. — Расскажешь, что случилось? — робко спросил я. — Да у мамы микроинсульт, — пробормотала Ангелина. — Ого, — встрепенулся я. — Она в порядке, просто перенервничала, — постаралась натянуть улыбку девушка. Несмотря на общую безмятежность, очевидно, что она была опечалена этим событием. — Как твоя нога? — решил не продолжать эту тему я. Ангелина припрыгнула: — Как видишь… Правда, она все же слегка покосилась. — Нет, ну, ты точно хочешь откосить от игры с «барсами», — фыркнул я, подхватывая ее под руку. — Да откосишь с вами… — вздохнула девушка, натянуто улыбнувшись. Я озадаченно почесал затылок. — Как Илья отыграл, кстати? — вдруг спросила Ангелина. — Да он особо-то не играл, — пожал плечами я, — а то, что отыграл… ну, сносно. Звезд с неба не хватал. Ангелина лишь хмыкнула. — А почему это тебя интересует? — задорно потряс за руку ее я. Девушка смущенно посмотрела на меня: — Ну… может, я кое-что замышляю. — И что же? — я притянул девушку к себе, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Как его очень сильно расстроить, — коварно прикусила губу Ангелина. Я с интересом изогнул бровь: — Страшная женщина, что же ты задумала? Она зыркала острыми глазками. В них словно загорелись дьявольские огонечки. — Лучше тебе и не знать… — прошептала она, приблизившись ко мне. — Обижать тебя точно не стоит, — усмехнулся я. — Не стоит, — промурлыкала Ангелина, коротко чмокнув меня в губы. В ней снова заиграла детская резвость, и она потянула меня вслед за собой. И сколько в ней только эмоций?.. Мысль о том, что в Ангелине зародилось желание ответить за причиненный ущерб, меня несколько удивила. Я не представлял ее себе в роли вершительницы судеб. К тому же я едва ли мог представить, что именно она затеяла. Она явно не пойдет на него с битой. Хотя? Нет, это уже мои фантазии… если честно, я не имел ни малейшего понятия, какие болевые точки у Григорьева. Ему все, казалось, безразлично. Едва в нем было заметно, что его волнует его пребывание в команде. С кем, в каком звене — все по боку. Он просто играл. Не хорошо и неплохо. Даже его вчерашнее недовольство по поводу проживания с кем-либо было просто мелочью жизни. Из общей картины и так ясно, что когда что-то идет не по его хотению, он недоволен. Вот только как Ангелина это собирается использовать в своих целях, оставалось загадкой. А может, все куда проще, и она действительно просто схватит его в темной подворотне. После позднего обеда мы продолжили безмятежную прогулку. Вечерело. Ангелина неожиданно вспомнила, что сегодня играют «Витязи» против «Динамо». Ее глазки вновь засверкали, когда она об этом заговорила. Я не мог отказать и ей, и себе в удовольствии посмотреть это. В который раз я был рад, что она так вовлечена в хоккей, и что она разделяла это со мной. Мы зашли в спорт-бар, и вот так неожиданность — не нам одним пришла в голову идея посмотреть игру. Несколько парней из команды сидели за столом, увлеченно глядя в телевизор. Только они нас заметили, как хотели об этом сообщить, но Ангелина приложила палец к губам и цыкнула. И что же пришло в эту светлую головушку на этот раз? Она подошла сзади к Кисляку и закрыла его глаза ладонями. Тот замер. Девушка же посмотрела на меня и качнула головой в сторону Андрея. Я понял не сразу, что она от меня хочет, но потом до меня дошло: я склонился к уху товарища и прошептал: — Угадай, кто… Команда еле сдерживала смех. Кисляк ощупывал руки на его лице: — Щука, каким кремом ты пользуешься? Такие нежные ручки… Тут уже товарищи разразились гоготом. Ангелина похлопала Андрея по плечу: — Я тебе потом покажу, каким кремом я пользуюсь. Кисляк закатил глаза, но все же улыбнулся нам. Мы сели рядом с остальными. — Как твоя нога? — спросил у девушки Саша. — Уже лучше, — ответила она, — может, даже выйду на игру с «барсами». Я скептически посмотрел на нее. Вчера она еще конкретно так прихрамывала. Сегодня это стало менее заметно, но тем не менее меня терзали смутные сомнения, что к игре она будет работоспособной. — Побереги себя, — буркнул я. — Раз не мое отсутствие, то что тогда послужило проигрышу? — Ангелина старалась не подавать виду, что ее это расстроило не меньше нашего. Парни отвели взгляд в пол. — Ну, по большому счету второе звено сильно хромало — вот и получилось то, что получилось, — тяжело вздохнул Костров, — тебя нет, Смирнова нет… От упоминания Смирнова девушка едва заметно передернулась. Я аккуратно взял ее ладонь под столом. Она сплелась со мной пальцами, коротко улыбнувшись. — Что Макеев сказал? — спросила она. — Ничего. Оставил нас мариноваться до завтра, — фыркнул Андрей. — Так, все, тихо! — вмешался Антон, — игра началась. Мы уселись поудобнее и стали смотреть в телевизор. Больше мы тему нашего проигрыша, к счастью, не поднимали… Я проводил Ангелину до подъезда. Мы встали друг напротив друга и, глупо улыбаясь, молча стояли. — Зайдешь? — тихо спросила она. Я не мог сдержать радости: — Зайду. Девушка крепко взяла меня за руку и потащила за собой. Дверь квартиры распахнулась, и оттуда понесся приятный запах. Так каждая квартира пахнет ее хозяином. Сам ты это уже не замечаешь, а вот другие чувствуют это еще как. В квартире Ангелины пахло свежестью. Светлые стены и яркое освещение дополняли общее ощущение чистоты и красоты. С первого дня я заприметил, с какой педантичностью Ангелина относится к порядку. Нет, она не докучала мне с требованиями соответствовать ее прихоти, но каждый раз я обнаруживал свои вещи сложенными столь аккуратно, словно их складывали по линеечке, хотя оставлял я их в несуразной кучке. Когда я впервые заглянул к ней в шкаф, я сильно удивился, увидев вымеренные до миллиметра стопочки одежды. Я, хоть и привык к порядку, остался под впечатлением от увиденного. Еще больше меня удивляла неприхотливость девушки. В отличие от той же мамы, которая хоть и нетвердо, но настаивала на уборке, Ангелина молча делала это. Попав ко мне домой, я оставил ее всего на несколько минут, а вернувшись, увидел, как она уже поправляет книги на полке, расставляя их так, чтобы они шли от большей к меньшей. Тогда это меня позабавило. Однако надо сказать, что она немного заразила меня этим: я и сам стал больше обращать внимание на всякие мелочи. Например, не протертая плита. Да кто вообще беспокоится о каплях, оставленных на плите? Как оказалось, этим кем-то стал я… Ангелина была аккуратна во всем. Раньше меня это пугало: я боялся быть втянутым под давление того, что мне нужно соответствовать, но не потому, что я этого хочу, а потому, что так хочет другой человек. Я опасался того, что я не буду соответствовать, так еще и в ущерб себе. Хотя, наверно, Ангелина больше исключение, чем правило. Обычно люди все же пытаются изменить другого под себя. У каждого рано или поздно появляется такое желание. Вопрос лишь в том, что он с ним будет делать… Только я успел разуться, как Ангелина повисла у меня на шее, жадно поцеловав. Немного оторопев, я не сразу успел подхватить ее и крепче прижать к себе. Девушка же только сильнее впилась в мои губы, чему я был несомненно рад, хотя и был удивлен. — Что это сейчас было? — изогнул одну бровь я, когда Ангелина таки отступила. Та же лукаво улыбнулась: — А что непонятного? Я думала, ты тоже соскучился… Какова плутовка… ее томный взгляд манил меня вслед за ней. Я подхватил ее на руки, она обхватила мой торс ногами… мы слились в поцелуе. Мое тело начало гореть желанием обладать. Ангелина тоже давала понять, чего она хочет. Мы упали на кровать, и я прижал ее руки в подушку. Поцелуи становились все жарче, тела становились все ближе… тот, кто назвал это развратом, явно не знал, о чем говорит. Это самая сокровенная близость и самая красивая форма любви. Без любви эта близость никогда не будет так желанна.

***

Утреннее пробуждение было хоть и не самым радостным событием, но оно было скрашено присутствием Щукина. В его объятиях я казалась себе такой маленькой, а самое главное — могла позволить себе быть такой. Из-за отсутствия тренировок моя спина начала ныть все больше, от чего я начала ныть Егору на ухо. Тот гладил меня по голове и приговаривал: — У кошки заболи, у собаки заболи, а у Ангелиночки не боли… Я продолжала хныкать: — Все равно болит. Щукин рассмеялся, но наконец изъявил здравое предложение: — Давай, я тебя помну. Я на радостях чуть не захлопала в ладоши. Я плюхнулась на живот, а парень уселся на мне, сперва нежно погладив мою спину. Я уже от этого начала довольно мурчать. Щукин перешел к более уверенным действиям, от чего мое мурчание сменилось оханьем и аханьем. Его крепки ладони проминали меня только так. — Слушай, — параллельно начал говорить он, — ты там вчера что-то сказала о том, что хочешь напакостить Илье… Я хмыкнула: — Ну, можно и так сказать… — И все же: что ты там задумала? — настороженно спросил Егор. — Если ты ждешь от меня конкретного плана, то его у меня нет, — фыркнула я, но сразу поморщилась от нажатия по больному месту на спине, — но в общих чертах хочу очень сильно его разочаровать. — И как ты собираешься это сделать? — продолжал с интересом допрос Щукин. — Самое болезненное, что можно сделать, это дать человеку надежду, а потом ее разрушить, — задумчиво пробормотала я. — Ого, — усмехнулся капитан, — а ты жестокая девушка, скажу я тебе… — А я отвечу, что вы знаете его меньше месяца, а я — несколько лет. Поверь, я долго терпела, — буркнула я, внутренне жалея себя. Не всегда удавалось этого не делать. Конечно, я никогда не снимала с себя ответственности за то, что это было моим выбором — оставаться с ним рядом, но и Илья нес очевидно достаточную долю вины за все «хорошее». Так что я находила оправдание в этом. — Верю, — мягко сказал Егор, аккуратно разминая мои плечи, — могу только предполагать, сколько терпения тебе понадобилось. — Как говорится, нет данных нам в жизни испытаний, с которыми мы не способны справиться, — сказала я, прикрывая глаза от удовольствия, так как Егор стал менее усердно мять мою спину. — Ты ко всем вещам подходишь так по-философски? — нежно гладил меня парень. — Стараюсь, — вздохнула я. Щукин склонился над моим ухом: — У тебя отлично получается. Я расплылась в довольной улыбке. Значит, мои попытки не остались незамеченными. Я решила все-таки попытать удачу и поехала вместе с Егором на тренировку. Точнее, я направились к Васгену, чтобы он оценил степень моей готовности к тренировкам. Врач осмотрел мое колено, ощупал его. К этому моменту я и сама поняла, что поспешила с ожиданиями. В определенных положениях оно все еще болело. — Так, ну, прогресс есть, — отошел от меня мужчина, — но еще рановато тебе на лед. — Как вы думаете, долго мне еще отсиживаться? — немногого раздосадовано спросила я. — Сложно сказать, — озадаченно ответил Фролов, — приходи после игры — там и посмотрим. Чего и следовало ожидать… — Хорошо, — натянуто улыбнулась я. — Не расстраивайся, астронавтка, — по-доброму подбадривал меня врач, — ты будешь куда полезнее, когда полностью восстановишься. — Вы правы, спасибо, — хоть я это и понимала, это не отменяло того, что я была расстроена. — Да не за что, — мужчина с удивительно искренней заботой смотрел на меня. Словно ему была действительно не безразлична судьба игроков. Как будто он переживал за каждого не меньше, а может, даже больше того же Макеева. Впрочем Макеев так редко проявлял какие-то эмоции, что сложно было оценить, насколько его это волнует. Я уже шла к выходу, как столкнулась с Григорьевым. — Привет, — неуверенно сказал он. — Привет, — ответила я тем же. Я уже было хотела двинуться дальше, но он окликнул меня: — Ангелин! В моей голове за секунду промелькнула мысль о том, что пора бы воспользоваться моментом, чтобы начать свой план. — Что? — спросила я, стараясь не проявлять никаких эмоций. Даже раздражения. — Слушай, мне правда жаль, — начал жалостливо говорить Илья, — я не думал, что все так выйдет. Да ты в целом не часто думаешь… я вздохнула и натянула улыбку: — Принеси победу, тогда и поговорим. Во взгляде Григорьева проскочила искорка радости. Ох, неужели это будет так просто? Ведь это именно то, чего я и хотела. Дорогой мой, какой же ты предсказуемый… — Я постараюсь, — улыбнулся парень. — Не опоздай на тренировку, — мягко сказала я, — Макеев не оценит. — Да, да, конечно, — встрепенулся Илья, — увидимся! Он наконец скрылся из виду. Я облегченно выдохнула. Как это все же выматывает — быть тем, кем ты не являешься. Я всегда очень удивлялась, как люди могут улыбаться другим, за спиной их ненавидя. Это отнимает столько сил. Никто не говорит, что надо быть грубым, но улыбаться тоже никто не заставляет. Вежливости вполне достаточно. Но нет. Многие считают, что быть со всеми псевдо-милыми, принесет больше пользы. Если ты дружишь со всеми — ты не дружишь ни с кем. Самойлова попросила заехать к ней и помочь с вещами, которые она все еще не до конца перевезла. Андрей, как известно, был на тренировке, так что эта участь выпала мне. Я быстро дошла до квартиры Яны и позвонила в дверь. Её мне открыл по видимому отец девушки. — Здрасьте, — робко сказала я. — Девушка, вам кого? — удивился тот. — Пап, это ко мне! — крикнула Яна из соседней комнаты. Самойлов проводил меня в квартиру и стал пристально наблюдать за каждым моим действием. К счастью в прихожей появилась Яна и спасла меня от нагнетающего взгляда ее отца. — Пап, ну хватит сверлить её взглядом! — воскликнула девушка. — Может, хоть представишь подругу? — посмотрел исподлобья на дочь Самойлов. Яна обречённо вздохнула и сказала: — Папа, это Ангелина. Ангелина, это мой папа — Фёдор Михайлович. Мы обменялись рукопожатием, и Самойлов, наконец, расслабленно и даже заинтересованно сказал: — Та самая из «медведей»… — Она, — ответила за меня Яна. Что-то у меня складывается впечатление, что я глухонемая. Молчу и глупо поглядываю то на начальника ГИБДД, то на его дочь. Моя слава идет вперед меня. В последнее время это стало происходить все чаще и чаще. Не могу сказать, что меня это радует… — Приятно познакомиться с тобой лично, — дружелюбно улыбнулся мужчина, продолжая рассматривать меня словно заморского зверька. — Мне тоже, — улыбнулась я в ответ. — Мы с твоим папой когда-то общались, — между делом добавил мужчина. Становится все интереснее… Папа и слова не проронил о его знакомых. — Когда же это было… — задумчиво сказала я. — Да вас еще даже и в помине не было! — рассмеялся Самойлов, говоря обо мне и Яне. — Так, — Яна встрепенулась, — держи! Она всучила мне коробку с какими-то вещами. Я от неожиданности даже покосилась. — Ян, ну, куда ты девушку нагружаешь? — спохватился ее отец. — А мы с ней вместе спортом занимаемся, — Самойлова и сама подхватила пару коробок поменьше. Я глупо смотрела на происходящее и решила все же пойти к машине. Слабый пол, называется… слабый он только для того, чтобы мужчины чувствовали себя сильными. Вскоре к нам присоединился и Андрей. Мы все дружно отработали медлительность Яны и наконец добрались до их квартиры. Устало усевшись на диван, я потянулась. — Кофе будешь? — предложила девушка. Я лишь покачала головой. Она удалилась на кухню, а ее женишок уселся рядом со мной. — Слыхала? — буркнул тот, — к нам нового второго тренера пришлют. Я оживилась: — Да? И кого же? Андрей пожал плечами: — Хрен из-за бугра какой-то. Видать, Казанцев снова подсуетился. — Почему ты так предвзят? — поинтересовалась я. — Казанцев любит деньги, а это редко сопутствует качественной работе, — развалился на диване парень, закинув ноги на пуфик, — Макеев изначально денег не приносил и доставалось ему за это знатно. — Как видишь, иногда его выбор не так уж плох, — ухмыльнулась я, намекая на себя. — Ну, строго говоря, это был не его выбор, — хмыкнул тот. — Опять вы без меня секретничаете? — зашла в комнату Яна. Она поставила кружки перед нами. — Можем и тебе рассказать, какая нас ждет «увлекательная» игра, — добродушно сказал Андрей. — Ты на следующей игре будешь на льду? — спросила меня Самойлова. Я отрицательно помотала головой: — Врач сказал, чтобы я после игры к нему зашла — там и посмотрим. — Эх ты, — вздохнул Андрей, — все-таки откосила от игры… — Я старалась всеми силами, — наигранно положила я руку на грудь. — Слушай, — продолжила Яна, — может, тогда вместе на игру пойдем? — Конечно, — улыбнулась я. Девушка ответила тем же. Вскоре чашки были опустошены, и я больше не находила причин, мешать уединению парочки. — Ладно, — встала я с дивана, — я пойду. Увидимся на игре! — Я с тобой! — подскочил вслед за мной Андрей. — Куда? — чуть ли не хором спросили мы с Яной. — Да мне к отцу заскочить надо. Кое-какие бумаги забрать, — отмахнулся Кисляк, уже надевая обувь. Мы в недоумении переглянулись с его невестой. — Да, Ангелин, спасибо тебе за помощь, — поблагодарила меня Яна. — Не за что, — натянула уголки губ я. Мы распрощались и выдвинулись к машинам. Наши автомобили стояли рядом друг с другом. — Что ж, поправляйся! — добродушно сказал Кисляк, уже садясь в машину. Он вставил ключ зажигания и… ничего. Машина отказалась заводиться. Парень нервно начал снова и снова прокручивать ключ, но все было тщетно. Спустя пару секунд, он ударил руками по рулю: — Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! Я не смогла сдержать улыбку: — Андрей, ну, успокойся. Сейчас мы твой пылесос починим. Лицо Кисляка выдавало раздражение. Он тяжело вздохнул и полез под капот. Я встала рядом. На первый взгляд все было нормально. — Ты аккумулятор проверял? — спросила я. Андрей замер, но моментально взорвался: — Да твою ж…! Он захлопнул капот, от чего я аж немного подскочила. В такие моменты все во мне замирало. Я всегда боялась сделать лишнее движение, тем самым обратив гнев на себя. В таком состоянии люди не думают, на ком выпускать пар. Видимо, заметив мое напряжение, Кисляк выдохнул: — Извини, не хотел тебя пугать. Он погладил меня по плечу, дав понять, что он слегка успокоился. — Ничего, — буркнула я и полезла за прикуривателями. Совместными усилиями мы настроили цепь и стали ждать, пока аккумулятор зарядится. — Спасибо, — натянуто улыбнулся Андрей. — Да ладно, — отмахнулась я, — тебе бы до сервиса доехать. Мало ли, из-за чего он сел. — Да Яна зачем-то аварийку включила, пока мы разгружались, а потом забыла об этом, — пробормотал Кисляк, сглатывая раздражение, — отвыкла, видать… — А что у нее с правами? Неужели у самой дочки начальника ГИБДД нет прав? — фыркнула я. — Да ее ж лишили на полгода, — простодушно ответил Андрей. Я удивленно вскинула брови: — Это из-за чего это? Кисляк как-то странно усмехнулся: — А ты не в курсе? Я уже раздраженно сложила руки на груди: — Кислый, я бы не спрашивала, если бы знала. Вы вообще с ней будто бы люди без прошлого! — Да она пьянчугу какого-то сбила… с ним все в порядке, — успокоил меня парень, — а с ней рядом тогда костер был, и на суде ему, видать, моча в голову ударила, и он ее так завалил… хорошо, что всего на полгода прав лишили. — В смысле «завалил»? — сморщила лоб я. История становилась все интереснее и интереснее… — Она тогда по телефону разговаривала и отвлеклась, а этот мужик выскочил на проезжую часть. Кострова просили умолчать о телефоне и о том, что они с Яной встречаются, а он сделал все в точности до наоборот! — яро жестикулировал Андрей. — Да ладно?! — выпалила я. — Ага, вот и я так же подумал, — возмущенно буркнул парень. — А зачем он это сделал? — не понимала я. Это было совсем не похоже на того Сашу, который был мне знаком. Андрей лишь безмолвно пожал плечами. — И они после этого расстались? — не успокаивалась я. История оказалась даже занимательнее, чем я думала. — Да, — процедил Кисляк, — и слава богу, — добавил он уже тише. Я усмехнулась этому замечанию. Удивительно, как мало я знаю о парнях из команды. Да даже о друзьях. Яна с Андреем ловко обходили стороной их «незавидное» прошлое, что меня сильно удивляло. Нет, я понимаю, некоторые вещи и по сей день могут быть неприятны, но попытки это утаить — как по мне — приводят только к бóльшим трудностям, ведь это дает почву для манипуляций. Нечем будет на тебя давить, если ты сам признаешь свои недостатки и оплошности. — Да уж, — пробормотала я, — и как вы только после этого спокойно вместе играете?.. — Ну, знаешь, бывало и хуже, — фыркнул Андрей. — Это ты о чем? — с нескрываемым любопытством спросила я. Кисляк на секунду отвел взгляд, но быстро переменился в лице и отмахнулся: — Да так, неважно… мелочи жизни! Пойду, посмотрю, может, уже заведется… Парень запрыгнул в машину и завел ее. На этот раз получилось. Он подскочил ко мне и обнял так крепко, что аж оторвал от пола: — Клиночек, спасибо тебе! Я поперхнулась: — Да… не за что… Андрей наконец поставил меня и с широкой улыбкой посмотрел мне в глаза: — Есть, за что. — Будешь должен, — фыркнула я. Иногда создавалось впечатление, что я и впрямь не знаю окружающих меня людей. На секунду я даже задумалась, насколько много я знаю о Егоре. В моменте мы знаем все, но то, что скрывается в прошлом, покрыто непроглядным мраком. Щукин тоже неохотно говорил в прошедшем времени. Даже о Марине я знала только в двух словах: долго встречались — изменила — расстались. Что же вы все скрываете, медвежата?