Полёт жадности и Тихая гавань (с душком)

Сцена 9: Полёт жадности Механизм под ногами взвыл. Дно контейнера начало расходиться, открывая черную бездну, куда уже сыпался первый мусор. — Была не была! — в голове мелькнула мысль, с которой обычно крутят гачу на последние примогемы. Ты рванулся не наружу, а вглубь контейнера. Туда, где среди гнилых тряпок блестело стекло. Твои пальцы сомкнулись на холодном горлышке бутылки. Есть! Ты прижал её к груди, сгруппировался и, используя инерцию рывка, оттолкнулся от наклонной стенки контейнера. Ты вылетел из железной коробки в тот самый момент, когда тонна помоев рухнула вниз сплошным потоком. Ты был в воздухе. Отдельно от мусора. Свободный полёт. Ветер свистел в твоих длинных ушах мелюзины. Страха не было. Было странное, эйфорическое чувство свободы. После тесной камеры, узкой вентиляции и вонючего контейнера — ты летел. Внизу приближалась зеленая вода. — Лишь бы глубоко, лишь бы не камни... БА-БАХ! Удар о воду был жестким, словно тебя ударили доской по всему телу. Вода забилась в нос, в рот. Она была ледяной и горькой на вкус. Химия. Стоки. Тебя закрутило водоворотом, потащило на глубину. Рядом в воду обрушилась лавина мусора, создавая подводные ударные волны. Тебя швыряло, как куклу. Ты судорожно дрыгал ногами и свободной рукой, пытаясь выплыть. Вторая рука мертвой хваткой сжимала трофейную бутылку. Хвост — вот что спасло тебя. Мощный, плоский хвост мелюзины инстинктивно заработал, выталкивая тебя на поверхность. Сцена 10: Тихая гавань (с душком) Ты вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Течение здесь было сильным, но река становилась шире. Ты отгрёб в сторону, к каменистому берегу, подальше от места сброса мусора. Когти впились в мокрый камень. Ты выполз на сушу и упал лицом в холодный мох. Живой. Ты перевернулся на спину. Сверху, где-то невообразимо высоко, темнел свод пещеры, усеянный светящимися грибами, похожими на звезды. Красиво. Если забыть, что ты лежишь в канализации, весь в синяках, грязи и чужой крови. Ты поднял руку и посмотрел на свою добычу. Бутылочка уцелела. Стекло было толстым. Внутри плескалась густая, красноватая жидкость. На этикетке, размокшей и полустёртой, виднелся герб Фонтейна и надпись на общем языке Тейвата, который ты, к своему удивлению, мог читать (память тела или бонус попаданца?): «Экстракт Заката. Партия 402. Для наружного...» — дальше текст был стёрт. — Похоже на лечебку, — прохрипел ты. — Или на растворитель краски. В этом мире хрен разберешь. Твоё тело ныло. Особенно низ живота и шея, где натерла цепь. Ноги были сбиты в кровь. Тебе нужно было восстановление. Ты огляделся. Берег был пустынным. Пещера уходила вдаль, вдоль реки. Вдруг твой слух уловил звук. Не механический. Чавканье. Метрах в двадцати от тебя, за большим валуном, кто-то ел. Громко, с хрустом костей. Ты присмотрелся своим «особым зрением». Из-за камня торчала лапа. Крупная, покрытая панцирем. Бронекраб. Только не милый оранжевый из игры, а грязно-серый, огромный, размером с собаку. Он доедал что-то, что упало вместе с мусором. Ситуация: Ты ранен, истощен, но у тебя есть: Кинжал. Непонятная бутылка (возможно, лекарство, возможно, яд). Огромный краб рядом, который пока тебя не видит. Крабы в Геншине — это панцирь. Пробить его твоим кинжалом — без шансов. Но у них есть мягкое брюхо и глаза. А ещё их мясо съедобно. И панцирь можно использовать как щит.