Мусорный Рыцарь и Зов Отца

Сцена 14: Мусорный Рыцарь Ты потратил, наверное, часа два, прочесывая прибрежную полосу, куда река выбрасывала то, что Фонтейн «переварил и выплюнул». Твое «особое зрение» помогало вычленять полезное среди гнили. Геймерская привычка «лутать всё, что не прибито» смешалась с инженерным мышлением художника. — Так, композиция... — бормотал ты, вертя в руках кусок изогнутой медной пластины, явно часть обшивки какой-то трубы или мека. — Здесь загнуть, здесь пробить... Вот твой инвентарь к концу рейда: Наруч: Та самая медная пластина. Ты использовал камень как молоток, чтобы согнуть её по форме своего левого предплечья. Внутри проложил слоем найденной плотной ткани (кажется, кусок брезента), чтобы металл не резал кожу. Закрепил всё это проволокой. Выглядело убого, как стартовая броня в Fallout, но теперь у тебя был щиток, которым можно блокировать удар ножа или укус. Обувь: Ходить босиком по острым камням было адом. Ты нашел старые, задубевшие кожаные сапоги, явно на человека. Отрезал голенища, оставив только подошву и носок, и примотал их к своим стопам кусками рыбацкой сети. Теперь ты не резал ноги. Еда: Твой главный приз. Жестяная банка без этикетки, вздутая, но герметичная. Ты вскрыл её кинжалом, рискуя порезаться. Внутри было что-то вроде мясного паштета. Ты съел его пальцами, давясь, не чувствуя вкуса. Это были лучшие калории в твоей жизни. Ты посмотрел на своё отражение в темной воде. Маленькое существо с розовой шерстью, замотанное в грязные тряпки, с ржавым наручем на руке, кинжалом за поясом и глазами убийцы. — Ну здравствуй, Мелюзина-Прайм, — усмехнулся ты. Сцена 15: Зов Отца Когда голод немного отступил, ты снова прислушался к ощущениям. Ту-дум. Ту-дум. Вибрация шла не совсем от реки. Она шла из бокового ответвления пещеры, где воздух был теплее и пах не канализацией, а чем-то сладковатым, металлическим... кровью? Нет, железом и озоном. Ты пошел на зов. С каждым шагом окружение менялось. Серый, склизкий камень сменялся породами странного, красновато-фиолетового оттенка. Словно ты шел не по пещере, а внутри гигантского окаменевшего организма. "Элинас," — всплыло имя в памяти. Труп гигантского дракона, на котором живут мелюзины. Значит, ты идешь домой. Но путь был непрост. Тебе приходилось карабкаться по уступам, протискиваться в щели. Твое новое тело, несмотря на травмы, было удивительно приспособлено к этому. Хвост работал как балансир, когти цеплялись за малейшие неровности. Ты двигался как ящерица, ловко и тихо. И тут ты увидел Их. Ты вышел на «балкон» — каменный выступ над большой впадиной. Внизу, в красноватом полумраке, бродили существа. Это были не мелюзины. И не люди. Это были Протогены расщелин (Breacher Primus). Те самые мобы из Геншина, похожие на кристаллы, обросшие камнем и плотью. Игровой инстинкт заорал: "Враги! Агро-радиус! Стелс!" Ты вжался в камень. Но твое «сердце» тянуло к ним. Пульсация шла оттуда, где они бродили. Ты присмотрелся. Они не выглядели агрессивными. Они просто... паслись? Один из них, крупный, похожий на камнедробилку, медленно ковырял руду. Другие, мелкие, летали рядом. И среди них, в центре этой странной поляны, лежало что-то, что выбивалось из картины. Тело. Тело в форме Стража Руин (Ruin Guard), но модифицированного. Это был остов старого спецмека. И он искрил. Тот самый «зов» вел именно к меху. Там, внутри его разбитого корпуса, пульсировало что-то, что резонировало с твоим ядром. Ситуация: Ты на уступе. Внизу — «семья» монстров Бездны. Они тебя пока не видят. Но тебе нужно то, что внутри меха. Интуиция мелюзины подсказывает: эти твари — твои дальние родственники (дети Элинаса, как и ты). Но память геймера кричит, что они дадут тебе люлей.