追加4: small talks on the roof

      Вечерние сумерки уже опускались на академию, когда Шинобу оказалась на крыше школы вместе с Томиокой-сенсеем…       Ветерок трепал пряди её тёмных волос, а внизу, далеко под ними, начинали загораться огни города. Она прищурилась, дёрнув ручку двери лестничной клетки ещё раз — закрыто… Они заперты.

꒰ঌ ໒꒱ꪆৎ

      — Кочо-семпай! — Иноске нагло махнул рукой, стоя у лестницы. — Нам срочно нужна помощь с уборкой на крыше! Там мусор, все дела!       — На крыше? — Шинобу приподняла бровь. — Какой ещё мусор? И почему именно я?       — Ну-у, потому что у вас лёгкие шаги, — вмешался другой мальчик, улыбаясь слишком виновато. — Вы быстрее всех справитесь. Нам страшно, высоты боимся.       — Пожалуйста, Шинобу-сан. Это займёт всего пару минут.       Пока та вздыхала и поднималась по лестнице, за ней слышались смешки. На крыше — уже был Томиока-сенсей. И когда они вдвоём оказались на крыше, дверь за их спинами громко щёлкнула…       Громкий смех донесся снизу. Кочо медленно повернулась к двери, где только что исчезли три заговорщика.       — Великолепно, — процедила она. — Просто великолепно.

꒰ঌ ໒꒱ꪆৎ

      Прошло минут десять, Кочо тихо выдохнула, пытаясь сохранить спокойствие, хотя в душе закипало раздражение. Думала она усердно и сердито, вспоминала самодовольную ухмылку Иноске-куна в тот момент, когда он попросил её «помочь с уборкой» на крыше.       Тогда это показалось странным, но Иноске никогда не славился тонкостью, так что Шинобу не заподозрила подвоха. Ещё были с ним два неизвестных мальчика, вместо привычных Камадо и Агацумы… Конечно, без них, они бы в миг образумили Хашибиру, а Зеницу-кун ещё и пенделя бы дал.       — Потрясающе… — пробормотала Шинобу себе под нос, всё ещё дёргая бесполезную дверную ручку.       — Гениальный план, ничего не скажешь. — добавила она негромко, теребя переносицу.       Позади, в нескольких шагах, послышалось тихое движение. Гию молча приблизился, окинул взглядом запертую дверь. Высокий и бесшумный, Кочо даже вздрогнула слегка, когда обернулась и увидела его рядом. На фоне оранжевого неба силуэт молодого учителя казался тёмным и неразговорчивым айсбергом, что дрейфует в закатном море.       Он, казалось, совсем не был удивлён происходящим, по крайней мере, на его спокойном лице не дрогнул ни один мускул.       — Дверь закрыта, — констатировал он тихо, мистер очевидность.       Несильно толкнул её плечом — дверь даже не шелохнулась. Он нахмурился, прикинул что-то и добавил: — Похоже, придётся подождать, пока нас выпустят.       Шинобу отпустила ручку и скрестила руки на груди. Её форменная кофточка плохо защищала от прохладного вечернего ветра, и кожа покрылась мурашками — то ли от холода, то ли от нервов. Остаться взаперти на неопределённое время с самым молчаливым и ненавистным учителем академии… Ситуация сомнительная.       Она хмыкнула, стараясь спрятать смущение за привычной вежливой колкостью.       — Вы так спокойно это говорите, сенсей, — отозвалась она с лёгкой улыбкой, опасно доброжелательной. Кочо имела талант выпускать ядовитые шпильки под самой любезной миной.       — Возможно, вы даже рады оказаться тут, вдали от всех? — она лукаво приподняла брови. — Наконец-то ни одного шумного ученика вокруг…       Томиока медленно перевёл на неё свой внимательный взгляд. В тёмно-синих глазках мелькнуло непонимание, как будто он не был уверен, шутит она или снова упрекает его в интровертности.       — Паниковать бесполезно. Нас наверняка скоро найдут, — серьёзно ответил он.       — «Скоро»… — Кочо покачала головой, делая шаг к краю крыши.       Металлическая сетчатая ограда была холодной на ощупь, когда она опёрлась на неё ладонями и посмотрела вниз. С четвёртого этажа открывался чудесный вид: школьный двор внизу пустел, последние ученики расходились по домам мелкими фигурками. Где-то там, вероятно, прятались трое заговорщиков, радующиеся успешности своего плана. Шинобу даже услышала эхо смеха — или ей это почудилось от ветра? Она прищурилась.       — Не думаю, что нас выпустят раньше, чем придёт ночной сторож.       Гию шагнул к ней, оставаясь на уважительном расстоянии. Тоже оглядел двор, затем взглянул на тёмнеющее небо.       — Почему так думаешь?       Та фыркнула, бросив на учителя косой взгляд.       — Блестящая интуиция, — отозвалась уклончиво. Она пока не хотела выдавать проделки Иноске и остальных. Во-первых, чтобы не попасть под их же следующую шалость — мало ли, вдруг решат отомстить за сдачу. Во-вторых… В глубине души она признавалась себе, что, как ни абсурдно, но эти нехорошие дети действовали из лучших побуждений.       Наверняка же «устроили это нам», потому что им надоело наблюдать, как она с Томиокой ведут себя. По-детски играя в войнушки, иногда в шаге от убийства сенсея. Шинобу почувствовала, как щеки чуть тёплым налились — нет, не от смущения, просто холодно, кровь пытается согреть организм!       Она ещё крепче прижала руки к груди, пытаясь сохранить бодрый вид, хотя знала, что тот неподвижно смотрит на неё. От этого внимательного взгляда становилось… неспокойно.       — Как вы вообще тут оказались? Вы вроде не глупый, сенсей.       — А ты значит глупая?       — Нет… Просто добрая и доверчивая душа, — обидчиво произнесла она.       — Ученик из класса «Бамбук» закинул теннисный мячик сюда, поднялся забрать. Теперь понял почему.       — Похоже, им хотелось, чтобы мы провели время наедине, — негромко добавила она после паузы, всё-таки решив бросить наживку и посмотреть, как ледяной айсберг отреагирует.       — Им? — переспросил Гию. Кажется, лёгкое удивление всё же прорвалось наружу: он чуть приподнял бровь. — Кому «им»?       — Ох, не прикидывайтесь, Томиока-сенсей, — мягко протянула она, повернувшись к нему лицом и облокотившись спиной о решётку ограды. — Вы же тоже видите — некоторые из младших на нас смотрят… с излишним интересом.       — Я был уверен, что это твоя идея.       — Издеваетесь?       — Лаконично пошутил.       Да, видел, и сплетни слышал, по большей части потому, что Сабито охотно их пересказывал ему. Возможно, до конца не понимал причину, но было бы странно, если бы не обратил внимания. Иноске, например, вообще в открытую мог заявить на уроке физкультуры: «Эй, Томиока-сенсей, вы сегодня не такой хмурый — небось с Шинобу-семпай поболтали».       Вспоминая подобные эпизоды, Кочо одновременно злилась и чувствовала неловкость. Она всегда парировала шутки альфа-поколения с притворным равнодушием, а внутри кипела: что они себе позволяют? Но сейчас… может, стоило признать, что в словах хулигана Хашибиры есть доля правды, понятной всем вокруг. Всем, кроме, пожалуй, самого Томиоки.       Гию тихо вдохнул и выдохнул, переводя взгляд с неё куда-то в сторону. Пауза затягивалась: она вдруг испугалась, что он сейчас замкнётся ещё сильнее. Наверняка ему неловко тоже, просто не показывает. Может, зря она начала?       Чтобы разрядить атмосферу, Кочо решила сменить тон на шутливый. Она сделала вид, будто вдумчиво анализирует ситуацию:       — Знаете, сенсей… Думаю, наши любопытные ученики решили сыграть в богов, — произнесла она «весело». — Им, наверное, надоело ждать, пока Томиока-суровый-сенсей и Кочо-семпай наконец-то нормально поговорят.       Она искоса взглянула на него, проверяя реакцию. Гию встретился с ней взглядом. Теперь в его глазках читалось уже не непонимание, а скорее осторожность. Недоверие? Кринжанул? Шинобу почувствовала лёгкий укол в груди.       — Нормально поговорят… — тихо повторил он её слова, словно пробуя их на вкус. Губы его дрогнули, но ничего более не выражали. — О чём и зачем?       — Ну, после начала учебного года… — тихо проговорила она, глядя на оранжево-розовые облака вдалеке. — Мы с вами никогда не говорили… лично.       Слово «лично» далось ей нелёгко: она даже почувствовала, как к горлу подкатило волнение. Но дверь всё ещё была заперта, идти было некуда, да и смысл ли теперь увиливать?       — Все наши «беседы» ограничивались спорами, — продолжила она. — Вы всегда такой… — она запнулась, подбирая слово. Хотелось сказать «непроницаемый, холодный», но, пожалуй, это прозвучало бы грубо.       — Сдержанный. Наверное для учителя — это похвально, но есть неприятное ощущение, что вы просто игнорируете меня.       Гию выслушал её молча. Ветер шумел над головой, играя с подолом её юбки, развевая края спортивной кофты Томиоки. Она бросила на него быстрый взгляд: сенсей стоял всё так же напряжённо прямо, опустив руки по швам. Только пальцы правой руки чуть шевельнулись, будто он хотел что-то сказать или сделать, но быстро передумал.       В конце концов он нарушил молчание:       — А ты — язвительная.       Та удивлённо моргнула и посмотрела на него. Гию по-прежнему смотрел вдаль, но уголок его рта приподнялся на долю секунды. Он только что… поддел её в ответ?       — А? — она не сдержала короткий смешок. — С ума сойти, это ответка? — тихо проговорила Шинобу, скорее себе, но, видимо, Гию расслышал.       Он чуть покачал головой:       — Ну, извини, — сказал он спокойно.       — Ох, да что вы… Вы дважды пошутили — уже прогресс.       — Я не шутил сейчас.       — Не перегибайте.       Гию посмотрел на неё пристальнее, старался понять, издевается она или хвалит его. Шинобу же вдруг поняла, что больше не злится. Раздражение улетучилось, оставив после себя только любопытство и… тусклую тёплую искру внутри. Иноске-кун с компанией и правда надеялись на вот это — что она и сенсей перестанут кусаться и просто поболтают?       Если да… то, возможно, им стоило сказать спасибо. Но не раньше, чем она хорошенько их отчитает.

꒰ঌ ໒꒱ꪆৎ

      Повисло очередное молчание, на этот раз не такое напряжённое. Шинобу ещё раз вздрогнула от очередного порыва ветра — солнце почти село, становилось заметно прохладнее. Она невольно потёрла плечи руками. Конечно, надо было забрать вещи хотя бы…       Не успела она пожалеть об этом, как на плечи внезапно лёг тёплый мягкий материал. Та застыла и опустила взгляд: он укрыл её кофтой — тёмно-синяя мужская кофта учителя физкультуры.       Он стоял на расстоянии вытянутой руки, накрывая её своей вещью, и Кочо лишь сейчас осознала, что сейчас произошло. Сердце дрогнуло.       — Спасибо… Но это лишнее, я не мерзну, — автоматически солгала она, хоть и знала, что выглядит неубедительно: её пальцы до сих пор дрожали от холода.       Гию легко качнул головой:       — Я закален тренировками, мне не трудно немного потерпеть.       Шинобу чувствует одновременно благодарность и неловкость. Её окутал тонкий запах — свежий, хвойный с ноткой зимней прохлады. Запах Томиоки-сенсея. Она невольно вдохнула глубже, кутаясь в кофте.       — Тогда… Ещё раз спасибо, — прошептала она уже искренне.       Он едва заметно кивнул, принимая благодарность, и отступил на шаг, снова давая ей пространство.       Шинобу ощущала, как под материалом постепенно согревается её окоченевшее тело. Ветер больше не пронизывал до костей. Она взглянула на сенсея — тот стоял без кофты, в одной светлой футболке, и, кажется, вовсе не испытывал дискомфорта от холода.       Лицо всё такое же невозмутимое… Но что-то изменилось. Обстановка ли, что смягчилась между ними, или же взгляд Гию, которым он теперь смотрел на Кочо. Не холодный и отстранённый, а… обычный? Тёплый? Немного тревожный даже. Будто он тоже переживал, хоть и скрывал.       Неожиданно она подумала, что в такой обстановке — тишина, никого вокруг, только ветер и огни большого мира под ногами — грех не попробовать разгадать загадку в виде Томиоки Гию. Наверное, она впервые видит его настолько близко и без привычной маски отчуждённости. Или это ей только кажется?       Она тихо кашлянула, привлекая его внимание:       — Томиока-сенсей, — начала та мягко, — пока мы тут… может, действительно поговорим?       Гию чуть наклонил голову:       — О чём?       Она усмехнулась своим мыслям: конечно, он спросит. Ей вдруг стало смешно и легко — от абсурдности ситуации, от усталости спорить. Она пожала плечами и прислонилась боком к металлической ограде:       — Да о чём угодно. Мы ведь почти не знаем друг друга, правда? — проговорила она. — Например… почему вы решили стать учителем, а не спецназом?       Гию явно не ожидал такого вопроса. Некоторое время он молчал, раздумывая. Шинобу уже решила, что он не ответит, как вдруг он тихо заговорил, глядя на тёмное небо:       — Это вышло случайно.       — Случайно?       — Да. — он опустил глазки и посмотрел на свои ладони, словно вспоминая. — После университета мне предложили место в академии. Мой наставник… очень настаивал, чтобы я попробовал преподавать заместо него.       Кочо внимала каждому его слову — вот он, редкий момент, когда Томиока рассказывает что-то о себе. Она кивнула, поощряя продолжить:       — Вы занимались спортом в университете?       — Боевые дисциплины, кэндо и дзюдо, — подтвердил тот. — В юности думал пойти в профессиональный спорт, но… — он на миг замолчал, затем слегка пожал плечами.       — Жизнь сделала иной поворот.       Она заметила тень, скользнувшую по его лицу. Там есть какая-то боль, поняла она интуитивно. Возможно, что-то случилось — травма? Потеря? ПТСР? Что помешало его мечтам. Она знала, как это бывает.       Отрывочно, не раздумывая, Шинобу коснулась ладонью его предплечья:       — Простите… не хочу лезть не в своё дело, — тихо буркнула она, — просто благодарю вас, что поделились. Это было правда интересно.       Гию удивлённо посмотрел на её руку у себя на рукаве. Она поспешно убрала ладонь, почувствовав, как вспыхнули ушки. Ещё и прикоснуться вздумала… Что выдает…       Но он не выглядел раздражённым — скорее озадаченным.       — Не за что извиняться, — ответил он наконец. — Вопрос вполне нормальный.       Кочо улыбнулась чуть теплее, чем обычно:       — Тогда можно ещё вопрос?       — Конечно.       Она прикусила губу на секунду, решаясь:       — Вы довольны? Что стали учителем, в смысле.       Он подумал и ответил серьёзно:       — В целом — да. Мне нравится приносить пользу. Тренировать детей, видеть их рост. — он бросил краткий взгляд на Шинобу и неожиданно добавил: — Хотя некоторые ученики порой доставляют беспокойство.       — Ах, правда? — та вскинула бровь, мгновенно перейдя в игривый тон. — И кто же осмеливается беспокоить нашего невозмутимого Томиоку-сенсея? Кого побить?       Уголки губ Гию дрогнули, выдавая мимолётную улыбку.       — Найдётся парочка, — уклончиво ответил он.       Шинобу не отставала:       — Неужели? — она состроила самое невинное лицо. — Может, Иноске Хашибира? Тот ещё хулиган, верно?       Гию тихо фыркнул.       «Ох! Он фыркнул!» — отметила про себя Кочо с триумфом.       — Хашибира — да, определённо беспокойный элемент, — согласился он. — Но я имел в виду не его.       Она снова сделала удивлённое выражение, хотя сердце вдруг забилось чаще от догадки:       — Вы про Агацуму? — притворно спросила она. — Или, быть может, Камадо? Хотя нет, Камадо Танжиро — образцовый ученик, не может быть… Близнецы Токито? Старший выглядит и в правду суровым. Эмигрантка из моего класса? — тараторила она.       Томиока покачал головой.       — Нет, не про них.       Он явно намеренно тянул паузу. Шинобу подалась чуть вперёд, стараясь разглядеть эмоцию на его лице. Было темно, но ей казалось, что в его глазках пляшет слабый огонёк… озорства? Томиока-сенсей играет словами? С трудом верилось.       — Тогда уж подскажите, кто этот загадочный беспокойный ученик? — сдалась она в конце концов.       Гию смотрел прямо на неё, и от этого взгляда у неё внезапно перехватило дыхание.       — Та, что сейчас стоит передо мной, — спокойно ответил он. — Кочо.       На мгновение Шинобу потеряла дар речи. Она изначально понимала, к чему гадёныш клонит, просто нравилось это чувство… флирта? Видимо, её лицо выдало всю гамму чувств, потому что Томиока быстро отступил:       — Прости, — начал он, но Шинобу уже опомнилась.       Она прижала руку к губкам и тихонько рассмеялась. Гию смолк, смутившись.       — Нет-нет, всё в порядке, — поспешила заверить она, перебивая. — Просто… не ожидала услышать, — соврала быстро Кочо.       Она сделала шаг ближе, заглядывая ему в лицо:       — Так чем же я вас беспокою, сенсей? — полушутливо спросила она, но голос прозвучал почему-то хрипло.       Он отвёл взгляд, упрямо сжав губы. Явно боролся с собой, выбирая, что можно говорить, а что нет. Она вдруг поймала себя на том, что затаила дыхание. Сердце гулко стучало в ушах.       — Ты… слишком упорная, — выдохнул наконец Томиока-сенсей. — Слишком хитрая. И… слишком умная, чтобы лезть в неприятности.       Последние слова прозвучали совсем тихо, но Шинобу расслышала каждое. Будто ток пробежал по телу. Слишком умная… Это что, комплимент? От Томиоки Гию — человека, никогда не раздающего любезностей? Даже за деньги?       Она растерялась. Она почувствовала, как алость приливает к щёчкам и даже к шее. Ну разве можно…       — Т-томиока-сенсей… — практически прошептала она, сама не веря, что у неё дрожит голос. — Вы меня смущаете.       Гию, услышав это, наконец посмотрел ей в глазки — прямо, открыто. Шинобу могла поклясться, что увидела в его обычно спокойном взгляде целую бурю чувств, которые он так долго держал подо льдом. Тревога, нежность и решимость — всё сразу.       — Прости, — повторил он едва слышно. — Но это правда.       Кочо-младшая не знала, что ответить. Сердце стучало так громко, что казалось, Томиока тоже это слышит. Она вдруг поняла, что стоит совсем близко к нему — за разговорами расстояние сократилось до шага, если не меньше и подходила она сама. Ей достаточно было чуть протянуть руку, чтобы коснуться его груди… Она опустила глаза, сбитая с толку.       «Что он сказал только что? Слишком умная, хитрая… чтобы лезть в неприятности. Попытка отругать или признание? Или то и другое? Ох уж этот прямолинейный, честный Томиока-сан». — думала она и почувствовала, что улыбается — мягко, искренне, без тени насмешки. Подняла на него глазки:       — Спасибо… Гию, — тихо сказала она, впервые позволив себе назвать его по имени без формальностей. На языке его имя ощущалось непривычно интимно. — Обещаю, постараюсь неприятностей избегать.       Томиока заметно напрягся, когда она произнесла «Гию», но не отпрянул. Наоборот, он будто замер, пытаясь переварить звук своего имени, сорвавшийся с её губ. А затем его лицо смягчилось. Он тоже улыбнулся — совсем чуть-чуть, одними глазами, но Шинобу поймала этот редкий момент. Казалось, от этой скромной улыбки его черты преобразились, стали теплее.       — Это было бы желательно, Шинобу. — негромко отозвался он.       Она затаила дыхание: теперь уже он назвал её по имени. Без приставок, без дистанции. Просто «Шинобу». Сердце уже давно перевернулось.

꒰ঌ ໒꒱ꪆৎ

      Между ними повисла тишина, но уже совершенно иная — не неловкая, а трепетная. Шинобу и Гию не сводили глаз друг с друга. Внизу мерцали тысячи огней вечернего города, наверху шумел ветер, а на крыше старшей школы двое людей.       Она почувствовала, как к горлу подкатывает волна нежности, неожиданная и пугающе сильная. Она успела заметить, как взгляд Гию опустился к её губам — всего на миг. От этого короткого взгляда у неё подкосились колени.       Она тоже взглянула на его губы, пересохшими своими. В горле запершило от волнения. Она не была уверена, кто наклонился первым — она сама или Томиока. Их тени, казалось, слились воедино на стене лестничной будки. Лицо Гию было совсем рядом… ещё чуть-чуть…       Внезапно раздался громкий стук — дверь на крышу дёрнулась и с шумом распахнулась настежь.       — Свобода! — проревел до боли знакомый голос.       Шинобу отпрянула от сенсея так резко, что едва не задела ограду спиной. Тот сделал шаг в сторону, мгновенно возвратив невозмутимость на лицо, хотя румянец на его скулах ещё не успел сойти. Они разом обернулись к открывшемуся проёму.       В дверях торчала всклокоченная голова кабана Иноске. За его плечом виднелись настороженные глаза Танжиро и смущённая физиономия Зеницу с ключом в руках.       — Ой, гляди-ка, точно тут! — Иноске вытаращился на них, будто не ожидал застать. — А мы вас ищем, ха-ха!       — Иноске… — голос Шинобу сочился мёдом, от которого у того мгновенно зазвенел тревожный звоночек в ушах. Хашибира нервно дёрнулся назад, но Танжиро, стоящий за ним, лёгким толчком выпихнул друга вперёд — мол, иди, разгребай.       — Хашибира-кун, — продолжила Шинобу, снова натянув на лицо безмятежную улыбку, — Как мило, что ты решил нас освободить.       — Э-э… это не я! — выпалил Иноске слишком поспешно, бросив злобный взгляд на выдавшего его Танжиро. — Вот Камабоко притащил ключи! Я вообще ни при чём.       Танжиро, краснея, поклонился:       — Прошу прощения, Томиока-сенсей, Шинобу-сан! — проговорил он честно. — Мы… э… услышали, что дверь захлопнулась, и сразу же…       — Помчались выручать, конечно! — Зеницу подхватил с фальшивой бодростью, пряча глаза. — Хорошо, что вы в порядке… и не замёрзли… — договорил он, заметив на плечах Шинобу кофту Гию-сана. В голосе блондина послышались хитрые интонации.       Шинобу чувствовала: стоит ей сейчас заглянуть Иноске в лицо — и увидит там слишком много. Например, самодовольную радость его маленькой победой. Но, странное дело, злость куда-то пропала. Даже хотелось… улыбнуться им благодарно, что ли. Правда, не сейчас. Сейчас у Кочо Шинобу была роль построже.       Она сделала вид, что вздохнула разочарованно, и строго посмотрела на троицу:       — Ладно, мальчики. Я оценю ваше геройство позже, — голос её был обманчиво ласков. — С завтрашнего дня Иноске-куна ждёт… увлекательная уборка спортзала после уроков.       — Что?! — вырвалось у того. — За что меня-то?!       Кочо хищно посмотрела на него.       — Ты во главе, остальные за компанию, — отрезала она с лучезарной улыбкой. — Ты понял. А теперь марш по домам, пока совсем не стемнело.       Гию, всё это время молча наблюдавший сцену, наконец сделал шаг вперёд. Ребята инстинктивно вытянулись по струнке.       Он скрестил руки и окинул тройку холодным серьёзным взглядом. Шинобу даже поёжилась внутренне: сейчас он выглядел таким, каким его привыкли видеть — строгим и непроницаемым. Но, к её облегчению, в голосе Гию не оказалось ярости, лишь усталая твёрдость:       — Я думаю, Кочо-сан дала мягкое и верное наказание, учитывая обстоятельства, — спокойно проговорил он. — Лучше соглашайтесь.       Танжиро сразу закивал, Зеницу пробормотал что-то вроде согласия, а вот Иноске ещё пытался спорить:       — Но мы же…       — Хашибира, — Гию посмотрел прямо на него, — если не хочешь отрабатывать месяц на общих работах, советую принять предложение.       Иноске надулся, но буркнул:       — Ладно уж…       Шинобу довольно кивнула:       — Вот и славно. Ступайте.       Ученики не заставили себя уговаривать. Переминаясь, троица развернулась и устремилась вниз по лестнице, тихо перешёптываясь, ругая Иноске за подставу. Перед тем как скрыться, Танжиро оглянулся — на лице его сияла радостная улыбка, и Шинобу услышала шёпот: «Молодцы!».       На крыше вновь воцарилась тишина, только теперь она казалась какой-то особенной. Она осознала, что осталась с ним наедине во второй раз за вечер, но теперь между ними уже не было прежней настороженности. Они стояли рядом у открытой двери, глядя друг на друга под бледным светом первых звёзд.       Она первой нарушила молчание, слегка коснувшись пальцами мягкой ткани на своих плечах:       — Ваша кофта, сенсей… — она аккуратно сняла его с себя и протянула Гию.       — Оставь, — вдруг сказал он. — До дома дойдёшь, а завтра вернёшь. Сейчас уже холодно и поздно.       Кочо удивлённо заморгала. Оставить? Он переживает, что по дороге она замёрзнет? От мысли об этой скромной заботе сердце опять затрепетало.       — Но…       — Я настаиваю, — мягко повторил Томиока.       Она больше не нашла слов возразить. Лишь крепче прижала вещь к себе, ощущая приятную тяжесть на плечах.       — Хорошо, — тихо согласилась она, и добавила, осмелев: — Я её постираю, а то она пахнет Эверестом.

꒰ঌ ໒꒱ꪆৎ

      В полутьме коридора, куда они спустились, она не видела лица сенсея отчётливо, но знала, он — чувствует тоже самое.       Они неторопливо шли рядом по пустому школьному коридору, шаги гулко отдавались в тишине. Шинобу украдкой взглянула на профиль Гию: строгие черты лица сейчас выглядели расслабленными, и, кажется, на губах ещё играла тень улыбки.       Когда же они вышли ко входу в школу, уже совсем стемнело. У крыльца вежливо ждал Камадо-старший — похоже, специально остался убедиться, что Томиока с Кочо благополучно спустились. Завидев их, Танжиро радостно махнул рукой и скрылся в направлении своего дома.       Она остановилась на крыльце, не спеша уходить. Он тоже замедлил шаг, оглядывая тёмный школьный двор. Где-то вдали стрекотали ночные цикады, да по небу проплывала лунная дымка.       — Я проведу тебя, — негромко предложил он.       Шинобу качнулась и отрицательно качнула головой:       — Не стоит беспокоиться. Я дойду сама, тут недалеко.       Гию с минуту помедлил, потом кивнул. Наступил момент прощаться, и почему-то эта мысль резанула Шинобу лёгкой грустью. Ей… не хотелось расставаться. По крайней мере, не верилось, что ещё пару часов назад она злилась, что угодила в эту ситуацию. Теперь же душу наполняло совершенно другое чувство — тёплое и светлое, как мягкий свет фонаря над входом.       Она повернулась к нему, слегка поклонилась, соблюдая вежливость ученицы:       — Спасибо вам за этот вечер, Томиока-сенсей, — произнесла она с теплом. — Вернее сказать… за разговор.       Она смотрел на неё внимательно, стараясь запомнить выражение её лица.       — И тебе.       — Не будь их выходки — мы бы, вероятно, так и не поговорили. Так что я… не в обиде на них. Хотя и заставлю их помыть весь спортзал до блеска, — она кокетливо подмигнула.       Наконец, она сделала шаг назад, начиная прощаться:       — До завтра, сенсей.       — До завтра, — отозвался он. — Не забудь про кофту.

꒰ঌ ໒꒱ꪆৎ

      Ещё утром Томиока-сенсей казался ей кучкой ледяной глыбы — неприступной и чужой. А теперь… теперь между ними было что-то понятное лишь двоим.       «Ох, об этом лучше не думать, а то я сгорю со стыда прямо на улице!» — пронеслось в её голове. Но сердце радостно трепыхалось: останови их Иноске-кун хоть на минуту позже — и неизвестно, чем бы всё закончилось.       Однако она не чувствовала разочарования.       Прижала ладони к пылающим щёчкам и ускорила шаг, наслаждаясь приятным волнением. Впереди мерцали огни города, маня в будущее. А за спиной осталась школа, на крыше которой два человека мило поворковали.