***

      — Может быть, остановишься? Это не приведет ни к чему хорошему.       Луми с ужасом смотрит на стол, усыпанный фантиками из-под различных конфет. Сатору вернулся час назад после утомительной миссии и еще ни разу не вышел из-за стола. Он ест сладкое, словно одержимый; не успевает прожевать одну и тут же тянется за следующей. Его лицо и пальцы перепачканы шоколадом. Иногда Луми кажется, что в какой-то момент он умрет из-за своей любви к сладкому. Позже вечером, когда Сатору будет сходить с ума, она пожалеет, что позволила ему съесть целый мешок конфет, но прямо сейчас он выглядит таким счастливым несмотря на глубокую печать усталости, что рука не поднимается отобрать эти злосчастные сладости.       — Ревнуешь, милая?       Все сочувствие к Сатору пропадает мгновенно. Теперь ей хочется придушить его собственными руками.       — Ты же знаешь, что ты и конфеты — мои единственные слабости.       Сатору протягивает руку, обхватывает Луми за бедра и притягивает к себе. Он утыкается лбом ей в живот, ладонями ласково очерчивает ноги, поглаживая и разминая мышцы.       — Ты говоришь это, потому что в пакете кончились конфеты и хочешь, чтобы я дала новый?       Она слышит судорожное сглатывание и почти может увидеть неловкую улыбку на его губах. Луми расчесывает пальцами его беспорядочные пряди, слегка тянет, чтобы заглянуть в лицо и спускает маску. В небесно-голубых глазах Сатору ни капли стыда, но целое необъятное море чистой любви. Она знает, что он имел в виду именно то, что сказал ранее: единственное, что любит Сатору — ее и совсем немножечко конфеты.       — Хорошо, сейчас принесу.       Луми наклоняется и целует Сатору в лоб, а затем выворачивается из его цепких рук и идет в сторону кладовки.       — Я люблю тебя, милая! — кричит Сатору, и Луми знает, что это правда.       Годжо Сатору любит ее сильнее, чем все сладости мира, и ради этого она готова на все.