Часть 5

Фиолетовый никогда не хотел умереть как сейчас. Будто от него что то отдалилось, то что давало Фиолетовому силы жить дальше. День за днем, комната становилась не лучше мусорных баков недалеко от дома, а уроки разрывали рабочий стол сообщениями от учителей. Ему кажется что он перестал жить на короткое мгновение длинною в вечность. Солнце воссходило и быстро заходило, словно целого дня и не было. Перед глазами двоилось и размывалось. Фиолетовому было тошно от вида еды, но одновременно хотелось набить желудок всеми самыми отвратительными объектами что существуют в мире. Было заманчиво смотреть на губку для мытья посуды, а ощутить неповторимый вкус на языке было для Фиолетового отдушиной. Для Фиолетового жизнь перестала идти своим чередом, оставив только отголоски прежней родной рутины. *** Перед ним поставили тарелку с ароматной едой. Должно быть это аппетитно, и любой на месте Фиолетового бы с голодом животного набросился на еду, но он почему то выражал огромное отвращение к еде. Он скривил нос от тошнотворно теплого запаха и оттолкнул тарелку, к облегчению рвотный позыв удалось заглушить. — Ты должен поесть Фиолетовый — голос отца был как удар железным жезлом об голову, слова разлетались в пустой голове словно эхо. Фиолетовый помотал головой, категорично отказываясь даже пробовать что было приготовлено. Внезапно его взяли за волосы, Фиолетовый от боли и страха приоткрыл рот в немом крике, и тут же получил ложку супа в рот. Грубая ладонь отца закрыла ему рот, заставив проглотить содержимое. Горячая смесь попала в желудок, где все забурлило и заурчало, руки Фиолетового обхватили живот, а ноги понеслись в ванную комнату. Он рухнул перед туалетом, извергая из себя желудочную кислоту с единственной ложкой супа. Запах вьелся в память и нос, омерзительный запах еды и кислоты. Фиолетовый закашлял, тело инстинктивно отвергало все что попадало в желудок. На краях глаз образовались соленые капли, из за чего Фиолетовому пришлось проморгатся. Все закончилось громким вздохом в измученные кашлем легкие. Глаза будто ходят кругами независимо от друг друга, погружая разум в странный сон. *** Глаза распахнулись. Фиолетовый издав стон боли привстал с холодного кафельного пола. Все тело ныло от отлежанного состояния. Кажется он упал в обморок после того как его вырвало едой. Это громко сказано, едой, на самом делн это крохотная ложка супа казавшаяся Фиолетовому огромной. Он вытер рукой щеку, на ней была влажная дорожка слюней. Фиолетовый скрипнул дверью и прошмыгнул в коридор, увидев пустующий дом. Сколько же времени он спал? Раз за завтраком его стошнило, а теперь за окном солнце высоко на небе? Он услышал три ровных стука в дверь. Фиолетовый напрягся, кому надо стучать в дом неизвестного экономиста с единственным сыном? Подойдя к двери, Фиолетовый спросил. — Кто там? — Здравствуй Фиолетовый, я хотел проведать тебя, из за чего ты не отвечал на мои сообщения? Учителя негодуют от твоей успеваемости — Фиолетовый узнал голос учителя географии. Вместо ответа, Фиолетовый разрыдался, выливая накопившиеся слезы за эти дни. Слово за словом вылетали из его рта, описывая что он чувстовал и что с ним происходило на этих днях. Закончив длинный монолог, он услышал вопрос. — Ты можешь открыть дверь? — голос явно беспокоился. — Нет, папа всегда забирает ключи с собой.. — Фиолетовый шмыгнул носом, прислонившись к двери. — Тогда сделаем следующее, Фиолетовый, слушай меня внимательно и запоминай, когда твой отец ляжет спать, ты тихонько стащи у него ключи от дома и выйди, примерно когда он возвращается? — О-около семи.. Вроде.. — на миг Фиолетовый даже поверил что учителт сможет вытащить его. — Хорошо, тогда, в одинадцать часов я буду ждать тебя у твоей двери, ты откроешь дверь и мы поедем в полицейский участок писать заявление, ты все понял? — голос учителя был успокаивающим, клонило в сон. — Да, я понял.. После прощания, на душе словно стало легче от осознания того что скоро этот кошмар закончится, и ему не придется глотать снотворные чтобы заснуть нормально. Как же глотать, скорее, терпеть насильное пичканье таблеток в себя, ведь отцу не нравится то что Фиолетовый не может заснуть. В ушах все еще стоял звоном голос учителя, что так наглядно и тихо обьяснял ему план побега. Фиолетовому это все казалось чудным сном, а план колыбелью. Шмыгая носом и вздыхая, он направился в комнату что уже трудно назвать своей. *** Вечером он услышал как отец зашел в дом. Фиолетовый не решился спустится и встретить его, боясь застать отца в плохом расположении духа. Он вспомнил слова учителя географии, о том что нужно делать после того как отец заснет. Через некоторое время, Фиолетовый услышал как на кухне гремит посуда, видимо отец закончил трапезу, и теперь моет посуду. По телу прошелся взбудораженный импульс, а на языке вертелся приближающийся привкус скорой свободы. Спустя час он наконец услышал как отец спокойно засопел во сне. Он не запирает дверь в свою спальню, стащить ключи будет легко. Фиолетовый на кончиках ног проскрипел к тумбе, начиная светить туда фонариком телефона. Он увидел краем глаза блестящую поверхность связки ключей, осторожно взяв ее в руки, Фиолетовый бесшумно ретировался прочь. На нем уже были теплые штаны и толстовка с глубоким капюшоном, а на часах было уже одинадцать. Руки судорожно попытались нормально воткнуть ключ в проем и повернуть, что у них получилось. В нос забился запах влажной улицы. Рядом с домом стоял мужчина средних лет в черной куртке, в нем Фиолетовый узнал своего учителя. — Здравствуй, запирай дом, мы должны скорее уходить отсюда — на удивление учитель был спокойным, стараясь не выдать своего напряжения когда сам Фиолетовый боится последствий. После того как Фиолетовый наспех запер дверь, они быстрым шагом взяли курс на ближайщий полицейский участок. *** — Ты как? Фиолетовый? Рука учителя легла на его спину, чуть поглаживая в успокаивающем жесте. Суд закончился, Фиолетового сражал мандраж. — Все в порядке.. Он все еще слышал как судья приговаривал его отца к пятнадцати годам тюремного заключения. — Теперь все наладится, твой отец больше не тронет тебя — учитель слегка приподнял уголеи губ в улыбке. Да, это действительно так, все наладится. Но к хорошей ли стороне?