Лжец

И все еще… Все еще Чуя хочет чего-то более счастливого. Он хочет приходить домой, вставлять ключ в дверь и понимать, что она уже отперта. Он хочет ругаться на сброшенное прямо на пол пальто и на разбросанные ботинки… Он хочет вставать по утрам, запинаться о кошку, рыжую, пушистую, желтоглазую, наглую… Чуе двадцать четыре, и он не хочет умирать, даже если от мыслей о счастье — от мыслей о прошлом — на языке оседает что-то горькое и гнилое насквозь.