Часть 6

Его лихорадило, кажется, целую вечность. Он лежал, будучи не в состоянии раскрыть глаза - какие-то непонятные шоры закрывали его взор, но и не давали остаться в темноте. Сквозь сомкнутые веки проглядывался красновато-оранжевый свет. Будто он лежал под ярким летним солнцем. Окруженный горячим песком, который подпекал его кожу, но не обжигал. Хотелось пить. Драко распахивал рот, чувствуя сухость на губах, боль в горле, и молил о живительной влаге в пустоту. Сколько это продолжалось, он не знал. Времени в бесконечной вселенной его сознания будто не существовало. Лишь абсолютное единство всего сущего, без начала и конца. Боль то и дело подступала, словно морская волна, омывающая берег. Драко казался себе песчаным замком, которого медленно накрывает водной завесой, утягивая куда-то далеко часть жара и нехватки жидкости в организме. Но после наступала тишина и небытие, в которое он проваливался вплоть до начала следующей волны. Жар и лихорадка оборачивались жгучими лучами солнца, а озноб - долгожданным холодным соленым прибоем. Драко почти слышал далёкий крик чаек, шум морских волн, хруст песка под пальцами. Быть может, он оказался на берегу неведомого тропического острова, где-то на краю пространства, где время не властно ни над чем земным? Где так жарко, что сил нет подняться с теплого ласкового песка… Где каждую прихоть исполняют невидимые духи… Иногда вокруг него царила лишь непроглядная чернота. Плотная, словно замша. И пахнущая травами. Порой жажда была мучительной. Словно организм, как губка, становился настолько обезвоженным, что его горло при любой попытке произнести хоть единый звук, разрывалось от дикой боли. Он распахивал губы, сипя об утолении жажды. И всегда оказывался услышан. Раз за разом что-то или кто-то удовлетворяло его просьбы. После чего его губы смыкались, проглатывая жидкость, вместе с которой - Драко осознавал это лишь краем сознания - приходило головокружение. Он принимался плыть, разум растекался прибившейся к берегу медузой. Такой же как она, Драко оставался недвижимым. Быть может, он был уже мертв или весьма близок к этому? Бесконечная пустота. В какой-то момент, забывшись и потерявшись в ощущениях бесконечно нахлынивающей боли, Драко хотелось, чтобы это небытие существовало вечно. Ему казалось, что таким образом он искупает свои грехи и одновременно получает долгожданный покой. - ...лихорадка и бред длятся уже три дня, - откуда-то далеко донесся женский голос. Драко хотел повернуть голову на звук, но ощутил покалывание и неприятное жжение, будто его шея была слишком перетружена, чтобы какие-либо движения совершать. - Ох, неужели он нас слышит? Подожди, Эмми... Мистер Малфой, вы меня слышите? Море, песок, крики чаек таяли. Вместо них Драко начал слышать какое-то механическое пощелкивание и гудение. Скрип и цоканье. Дерево, металл, камень, стекло. Не было никакого песка и далёкого уединенного острова. Он чувствовал собственное дыхание, звук крови, стучащей в ушах, ощущал мягкость постели. Постепенное осознание всех этих фактов обрадовало Драко. Он жив, он в больнице. Все произошедшие с ним события встали ровной цепочкой, и больше не витали в воздухе разрозненными частицами. Похоже, логически помыслил Драко, он был в школе. Уже целых три дня. И ему удалось пошевелиться, что заметили. Голос вместо отстраненного зазвучал живо и взволнованно. Но членораздельно говорить Драко не мог, он лишь распахивал рот и вновь закрывал. Все эти три дня, ничего кроме “пить” он не произносил, и то шепотом. Потому Драко решил кивнуть. - Слава Мерлину вы пришли в себя! Вы находитесь в больничном крыле, вас нашли на смотровой площадке Хогсмида в состоянии шока и травмой глаз, - голос переместился влево. Это наверняка Поппи Помфри, решил Драко. В отличии от других медсестер ее голос был самым громким и бойким, и сейчас он с почти полной уверенностью мог сказать, что это была Помфри. - Очень хорошо что вы пришли в себя, потому что мне необходимо спросить, видите ли вы хоть что-нибудь? Кивните на слово, которое больше подходит, хорошо? Драко кивнул, нетерпеливо поерзав. В голове Малфоя роилась куча вопросов. Насчет того, что с ним произошло, какова тяжесть травм, если они имеются, и знает ли мать о его состоянии. Ведь она вряд ли бы не приехала в школу за ним, чтобы поместить в Святого Мунго - Драко не относился слишком оптимистично к факту лечиться в школе. - Темнота? Нет? Значит, видите свет, замечательно! Он цветной? Красный? Зеленоватый? Жёлтый, верно? Отлично. - Я… - попытался начать Драко, но язык отказывался его слушать. Он хотел спросить, что с ним. Каков был диагноз? Что случилось с его глазами и если все плохо то, черт возьми, вернется ли к нему зрение вообще? - Тише, тише, вам не стоит напрягаться, из-за лекарств вам трудно говорить, - пробормотала Помфри, постукивая чем-то стеклянным над его ухом. - Вам очень повезло, мистер Малфой, я уж переживала что есть серьёзные повреждения сетчатки. Рано, конечно говорить, я ещё пару раз протестирую ваше зрение, но то, что уже есть результат - просто прекрасно. - Мама... - Не беспокойтесь, мистер Малфой, ваша мать уже навестила вас в первый же день. Но в ее положении вредно так часто трансгрессировать, поэтому вы увидитесь уже после того, как я сниму повязку. А теперь, прошу, не двигайтесь. "В каком положении?" Драко хотел было задать вопрос, но Помфри шикнула на него. Впрочем, подумал он, такой ответ может быть логичным. Надвигающаяся война связывала руки матери во многих отношениях. Она уже давно не вела беззаботную светскую жизнь, к которой привыкла. Ей оставалось отсиживаться в меноре и ждать указаний Темного лорда. Через пару мгновений мягкие пальцы разжали челюсть Драко и быстрым опытным движением влили в рот вязкую субстанцию с землистым привкусом. Словно земляного слизня проглотил. Сироп принялся обволакивать его горло и спускаться вниз по пищеводу, приятно согревая его. - Это Общеукрепляющее зелье, - пояснила Помфри, - Вам предстоит выпить еще три отвара, уже для восстановления глаз. Профессор Снейп сварил для вас первоклассные зелья, таких в аптеке не купишь. Я предвосхищаю ваш немой вопрос - как скоро вернется зрение? Драко кивнул. - Травма оказалась совсем небольшой и поразила лишь один глаз, вызвав у второго дубликатный синдром. Поэтому вы пока в повязке. Однако ваше общее состояние оставляет желать лучшего, организм перетружен и обезвожен, как после серьёзного магического выброса. Неизвестно, как в остальном это повлияло на вас, мистер Малфой. Такие случаи и к летальному исходу приводят, нужно перестраховаться. Поэтому я проведу пару обследований прежде чем вас выпишут. Помедлив, Драко снова кивнул, поняв что пока лучше не пытаться сказать что-то еще. Разобраться что к чему он сможет и позднее. - Вы пришли в себя как раз вовремя, к вам пришёл посетитель! Мистер Поттер, прошу, не стойте столбом, присаживайтесь и, пожалуйста, не утомите больного разговорами. У вас пять минут. Драко раскрыл перекосившийся рот. - По… По… - все, что он смог прохрипеть, прежде чем закашляться. - Что такое мистер Малфой? - похоже, Поппи приняла его словесные потуги, как желание обратиться к ней. Впрочем, Драко было неважно - он быстро замотал головой, надеясь что Помфри поймёт к чему он клонит. Мысли скакали в голове, словно обезумевшие пикси. Поттер? Навещает его в палате?! Никогда, ни при каких условиях этот поганый любитель полукровок не мог прийти к нему в палату. И уж точно не просто так. Они были врагами. Этот факт, похоже, закрепился раз и навсегда, в чем была заслуга обоих сторон. В памяти еще осталось свежо воспоминание о том, как он отпинал Поттера, решившего подслушать его разговоры в поезде. Значит, очкастый пришёл отомстить. И мало того, Помфри его пустила. Да что происходит вообще? - Пять минут недостаточно, что ли? Ну уж извините, молодые люди, у каждого посещения свой регламент, а так-же приём лекарств строго по расписанию. - Хорошо, мадам Помфри, я не стану задерживаться, не переживайте, - донесся до Малфоя спокойный и странно добродушный голос Гарри Поттера. - Привет, Драко. Малфой решил что ослышался. Это что, очкастый к нему сейчас обратился? По имени? Драко даже стало не по себе. Голос гриффиндорца звучал обманчиво невинно и спокойно, но Малфой уже кристально ясно понял - Поттер что-то замыслил. Сжав челюсть, Драко прислушался, ожидая удара или проклятия. Раздались шаги, кто-то остановился слева от него. Малфою хотелось надеяться, что это все же мадам Помфри, но когда послышался скрип закрывающейся двери, Драко потерял всякую веру в справедливость. Он остался наедине с гриффиндорцем, своим заклятым врагом, и ничего не сможет ему сделать. Не то чтобы совершенная им месть над Поттером в слизеринском вагоне была полностью справедливой - но очкастый все же полез не в свое дело. И получил за это. Откровенно говоря, он давно нарывался. Но ничего не происходило. Поттер шмыгнул носом. Послышался скрип передвигаемого стула. - Эй, ты как вообще? Драко напряженно молчал. - Мы нашли тебя на старой смотровой площадке Хогсмида. Джинни тебя первой увидела. Даже не знаю, что ты там забыл, - Поттер на пару мгновений замолчал, а затем продолжил, - Миона вчера весь день просидела здесь, перед твоей кроватью. Она очень переживает, но сегодня ей нужно сдавать задания профессору Вектор, поэтому я тут вместо неё. Монотонные слова Поттера лились сплошным полотном, в которое Драко вслушивался без особого интереса. Он был напряжен до предела, думая что вот вот очкастый перестанет нести чушь для вида, подскочит и саданет кулаком прямо в перемотанное повязкой лицо. Или дернет за рукав, навереваясь увидеть то, в чем так яростно пытался уличить Малфоя, Темную метку. Но ничего не произошло. Поттер сидел смирно и дальше что-то бубнил под нос, словно для него это было в порядке вещей. А Драко замер, понимая что пропустил нечто важное. Стоп. Погодите… Что он только что сказал? Миона? Какая нахрен… Драко порывисто вздохнул. Осознание накрыло холодной волной непонимания. Миона. Это же сокращение имени Герми…то есть грязнокровки. Малфой дернул кадыком. Горячая капелька пота скользнула со лба. Грязнокровка тут причём? О чем это она переживает?... О нем, о Драко?! Малфой залился бы хохотом, если б только мог. Что за бред тут происходит? Быть может, он крепко приложился головой при падении и теперь, с мозгами набекрень, захлебывается в диких галлюцинациях. Он слышал, что порой в бреду человеку слышится и видится то, что он держит глубоко в себе, не выпуская эти черные думы на поверхность. На краю сознания замаячила хрупкая фигурка гриффиндорки, склонившейся перед его койкой, и губы Драко дернулись. - Что… - попытался прохрипеть Малфой. - Что… Поттер перестал бубнить и, встрепенувшись, волнительно произнес: - Слава Мерлину, а то я думал ты все же провалился в беспамятство. Драко, что ты хочешь сказать? Мне позвать медсестру? Или Миону? Драко резко замотал головой и закашлялся. Горло вновь раздирало, словно Малфой наглотался иголок. Он не знал, как прогнать этот лихорадочный бред, что подсунул ему сидящего рядом Поттера и воркующего над ним, словно курица наседка. Конечно лучше бы вернулась Помфри, напоила его очередным зельем и отправила в сон, поскольку терпеть происходящий гротеск было попросту невыносимо. - Ты уверен? Может, хочешь попить? - голос Поттера звучал тревожно. Драко едва сдержался оттого, чтобы не махнуть кулаком наугад, надеясь что попадёт в рожу очкастого придурка. Если это галлюцинация, то Малфою ничего не будет, а если нет, то так этому засранцу и надо. Поттер все же решил причинять дружбу и стал возиться с графином. Драко услышал журчание воды и вскоре его ладонь опалило холодным стеклом. Он дернулся. - Держи. Ой, или тебе лучше помочь с этим? - спохватился дурак Поттер, отведя руку. Драко ощутил прикосновение к затылку и застонал. Только не это, неужели этот идиот собирается поить его водой, как гребаного инвалида. Твою же мать! Руки были ватными, слабыми, будто сотканными из паутины. Драко все же приподнял ладонь, но все что он смог сделать, это опустить ее, словно плеть, на плечо гриффиндорца. Малфой с шипением попытался оттолкнуть Поттера, но сил не хватало. - На, пей, - пробормотал очкастый придурок, прижав к его губам стакан. И Драко принялся пить, с первого глотка позабыв о том кто его поит. Он пил с жадностью, давясь, вода текла по его подбородку и нападала на грудь, оставляя противные холодные пятна. Боль в горле потихоньку утихала, смягчалась и растворялась в приятной прохладе. Он на секунду подумал, что рядом с ним и вправду его друг, что не желает зла. - Мадам Помфри сказала, что пока ты принимаешь лекарство, тебе будет тяжело говорить. - Поттер убрал стакан на место. - Такое побочное действие, ничего не поделаешь. - Что…здесь…происходит, - наконец, прошептал Драко и откинулся на подушку, чувствуя как очкастый идиот поправляет одеяло. - О чем ты? - Ты не Поттер, - вдруг озарило Малфоя. Пришедший к нему в палату говорил голосом очкастого придурка, но вел себя совсем не как он. Этому могло быть лишь одно объяснение. Поттер издал нечленораздельный звук, а затем усмехнулся. - Похоже, ты еще и головой стукнулся. - Да, - выдохнул Малфой. Подобраться к Поттеру было сложнее, чем к британской королеве. Откуда бы злоумышленник достал его волос для Оборотного зелья? Драко с раздражением выпустил сквозь сцепленные зубы воздух. Нерешенная загадка происходящего висела в воздухе, словно назойливая муха и бесила его одним лишь своим существованием. - Все будет в порядке, Драко, в квиддиче ребята постоянно ловят бладжеры головой, и ничего, все в своем уме, экзамены сдают на отлично… ну, почти все. Это что, Поттер решил задвинуть ему мотивационные речи? Хреновый из него спикер, и уж тем более капитан команды. Скрипнула дверь и послышался громкий голос мадам Помфри: - Гарри, время вышло, пускай мистер Малфой отдохнет. Ножки стула скрипнули по деревянному покрытию. Шаги Поттера замерли у изножья койки. - Давай поправляйся, нечего Гермиону расстраивать. - Герми…ону… - тупо повторил за ним Драко, когда дверь за Поттером закрылась. - Герм…и…ону… Похоже, он и вправду спятил. Или все же умер и попал в чистилище для самых черных, грешных душ. По другому объяснить появление Поттера у его койки было невозможно.