Gettin' ready to rock and jive

      Узнав о скором выступлении, сначала Оливер подумал, что парни шутят: не могут же они после двух недель штиля устроить шторм! Но парни не шутили; Дэйв добил Фэнга, сказав, что они будут выступать чуть ли не в центре Сохо. «Крошка Молли» из его уст звучала весьма серьезно, и Оли прикинул, кто из известных музыкантов мог там выступать: ему приглянулся вариант с Дэвидом Боуи и Джимми Пейджем, но Хайв осадил его мечты — клуб просто был популярен среди музыкантов.       Что ж, это было хорошо, но Фэнг всё равно задавался вопросом, как они подготовятся к выступлению за день? Лично он за эти дни подходил к установке не очень-то часто. Дэйв и Джо встали в воинственную позу. Обо всем уже договорились, и они не могут отказаться. Тогда следом возник ещё один вопрос: кто будет петь? Оказывается, и на это нашлось решение: Дэйв, что разговаривал с хозяином «Крошки Молли», предупредил того об отсутствии у группы постоянного вокалиста, и хозяин, в свою очередь, сказал, что решит эту проблему. Оли признался, что будь он Дэйвом, то постарался бы как можно быстрее вытянуть из этого чувака все деньги, или, по крайней мере, так втереться в доверие, чтобы тот сделал его управленцем «Крошки Молли», в худшем случае — разрешил выступать в ней, когда захочется и сколько захочется.       Хайв предложил начать репетировать. Для этого требовалось разобрать барабанную установку и спустить ее вниз. Оливер ещё немного повозмущался, но когда ему пригрозили ботинками по заднице, то с готовностью убежал в свою комнату. Дэйв велел Джо приготовить кофе, да побольше, потому что генеральная репетиция могла продлиться до самого утра. Сам же ушел помогать барабанщику.       Клэтчетт только выставил турку на плиту, как услышал отдаленный звук, похожий на вскрик. Не хватало, чтобы эти двое поубивали друг друга до репетиции! Джоуи пришлось отключить газ и побежать спасать Оливера — он был уверен, что это был Фэнг.       В комнате соседа обстановка накалилась. Дэйв объяснил, что Оли не хотел звонить Мэтту и просить его помочь с перевозкой инвентаря. На этой почве у них и возник конфликт, но Джо успокоили, сказав, что все разногласия улажены. Оливер стоял к разговаривающим спиной, и Джоуи подумал, что кое-кто треснул его по лицу. Влезать во взаимоотношения этих двоих было весьма опасно — Клэтчетт ушел готовить кофе, включив в коридоре пластинку с изнывающим от любви Плантом.       Вдвоем парни быстро разобрали барабанную установку, спустили ее вниз и без проблем собрали заново. Репетиция шла обычным чередом — Джо играл, как музыкальное божество, Дэйв привыкал к басу — он раскачивал головой в ритм своей гитары, словно впадая в транс (это уже никого не удивляло), а Оливер, не напрягаясь, накладывал на роковое звучание расторопный бит. Иногда появлялись небольшие ошибки — бас не совпадал с бочкой, и Дэйв с Оли вновь начинали спорить, но Джоуи умело решал эту задачу — напоминал, что сейчас ночь, и что соседи у них всё-таки имеются.       Спустя час со стороны кухонной стенки послышался стук — парни принялись играть тише. Звучание стало хуже, поэтому пропало и настроение. Фэнгу надоело сидеть скрючившись, так ещё и наигрывая какую-то откровенную дрянь, выбранную Хайвом. Он высказал свое мнение о песнях для выступления — сначала Дэйв послал его с двух рук, а потом объяснил, что выбрал песни, которые будет легче вспомнить. Конфликт сошел на нет, все даже решили сделать перерыв и покурить на улице.       По приходе пришлось отогреваться на кухне. Парни сделали кофе, так как им предстояло репетировать до утра. Джо выпил две кружки за раз — в одном глазу у него уже завершался десятый сон, а второй глаз все так же наблюдал двух лохматых идиотов, обзывающих друг друга на всех языках уж если не мира, то Великобритании точно.       Дождливые Кошки разыгрались ближе к пяти утра — никто уже не спорил и не высказывал недовольства. Когда последняя песня была отрепетирована, и совесть парней могла назваться чистой, ненаглядные гитары и барабанная установка остались в гостиной в таком неряшливом положении, что, побывай там профессиональный музыкант, он бы заломил руки от ужаса и убежал прочь, проломив собой даже закрытую дверь.       Оливер наотрез отказался делить кровать с Дэйвом, поэтому Джоуи ничего не оставалось, кроме как пустить его к себе. Хайву было глубоко плевать, с кем спать — он лишь прихватил с собой домашнюю одежду. Клэтчетт, должно быть, видел двадцатый сон, пока тот переодевал брюки. Глаза как-то отказывались находиться в открытом положении; Дэйв, высвободив одну ногу из брючины, прилег на спину, решив, что сменить одежду можно и лёжа. Увы, уже через минуту он сладко дремал на костлявой ноге Джо.       Утро наступило в обед, а именно — когда Оливер пошел будить товарищей, но увидел весьма смешную картину. Джо, укутавшийся с головой, лежал к нему спиной — из-под одеяла лишь виднелась его рука с четырьмя сжатыми пальцами и оттопыренным большим. Дэйв валялся внизу, обнимая его ноги. Сам он, видимо, не успел переодеться, и так и остался одной ногой в брюках; впрочем, брючина сползла настолько сильно, что можно было считать её снятой.       Доброе утро — это не просыпаться впотьмах от дикого смеха, а потом чувствовать неистовую тяжесть, давящую на ноги. В такой ситуации инстинкт самосохранения работает как никогда хорошо, поэтому Джо визжит на одной непрерывной ноте и дёргает ногами в стороны, пытаясь выпутаться из-под одеяла.       Никто не хочет просыпаться из-за того, что тебя бьют ногами, так ещё и по голове, а на фоне непрерывно смеётся какой-то окончательно сошедший с ума барабанщик. Обида и досада овладевают разумом и ничего не остаётся, кроме как схватить что-то первое попавшееся под руку, обороняясь от окружающего тебя хаоса.       Эффектный подъем выбил из колеи всех, а особенно Дэйва, потому что кое-кто треснул его ногой по голове. Этот кое-кто, конечно, сердечно извинился, но объяснил свои действия результатом сильнейшего испуга, вызванного громогласным хохотом. Источник того самого хохота не принял свою вину, буркнул, что его не ценят, и ушел в ванную. Два оставшихся субъекта отправились собирать вещи; спустившись в гостиную, они были ошеломлены картиной, оставленной утром. Брошенные гитары были мгновенно проверены на исправность, отключены от усилителей и уложены в мягкие чехлы. К установке так никто и не подошел, и она была вынуждена коротать время в полнейшем одиночестве.       На завтрак пришлось делать рис с замороженными куриными ножками. Дэйв весьма умело работал лопаткой, жаря мясо. Жмурясь от шипения масла, он иногда резко толкал ножки то на один, то на другой бок. Джоуи позвонил Мэтту и пришел на кухню. Он ничем не помогал — даже больше мешал.       Готовка заняла немало времени и усилий, а Фэнг так и не показывался внизу. Дэйва бесило, что Джо терпел его выходки. Разве можно так долго принимать душ? И ведь сейчас этот идиот выйдет из ванной комнаты на готовенький, уже стоящий на столе завтрак, а им с Джо придется сполоснуться за пять минут и бежать собираться.       — Мне надоело, — Хайв грозно посмотрел на Клэтчетта.       — Что мы можем сделать?       — Что ж, для начала, я вытащу Оливера, задушу его своей футболкой, которая, к слову, провоняла рисом и курицей, а потом приму душ.       — Крутая затея. Я с тобой, — Джоуи посмеялся, но решил, что, действительно, лучше напомнить Оли о времени.       Оба встали напротив двери в ванную комнату. Джо прислушался к шипению крана. Оливер в душе чуть ли не полтора часа, а кран до сих пор работает? Это какие у них будут счета?       Хайв, не дождавшись, когда Клэтчетт додумается окрикнуть Фэнга, с силой постучал в дверь.       — Эй, ты там скоро? Нам с Джо тоже надо!       Без ответа.       — Эй, Оли, серьезно! Ты там очень долго! Ты вообще живой?       Дэйв дернул ручку. Заперто.       — Твою мать, Фэнг, ты там скопытился, или у тебя свидание с белым принцем? Я не шучу: если не откроешь, я тебе его устрою!       Джо, что всё это время стоял, прижавшись ухом к двери, шикнул на Дэйва.       — Он что-то ответил.       — Отлично! Значит он не мёртв!       — Вот и хорошо.       — Значит, я убью его, когда он выйдет.       Ждать не пришлось. Вода затихла, послышались шаги. Джо легонько получил по лбу.       — Ой, мальчики, вы меня ждёте! Как это мило с вашей стороны.       — Когда-нибудь я тебя придушу.       — Я тебя тоже очень люблю, Дэйви. Давай уже, дверь открыта.       Джо и Дэйв успели сделать утренние процедуры: пока один барахтался в ванне, другой чистил зубы и брился. Конечно, у них не было того времени, которое было у Оливера, но парни сделали свои дела толком и не торопясь.       Чистенькие и пахнущие одним и тем же душистым мылом, они были готовы покорять уж если не вершины, то сердца простушек, которые заходили в «Крошку Молли». Когда все вещи были собраны, и оставалось только дожидаться Мэтта, Дождливые Кошки задумались, действительно ли они соответствуют своему названию. Претерпев долгие рассуждения от Оливера, Джо и Дэйв сошлись на том, что их костюмы для выступлений (а если быть точнее, то вполне обычная одежда) не отражают сущности группы. Метаться было поздно; меха или чего-то наподобие ни у кого не было, но парни решили, что в ближайшее время им стоит пройтись по парочке магазинов и найти что-то подходящее.       Разговор об одежде прервал глухой гудок.       — А вот и наш лимузин, чуваки.       — Не бери в привычку называть лимузином прокуренный травой фургон. Так никогда не станешь знаменитым.