Часть 1

      Путь по следу был недолгим, и, что самое удивительное – привёл в уже знакомое место. Если конкретнее, то след обрывался где-то возле кучи обломков, хлама и других остатков жизнедеятельности посреди заброшенного храма, где авантюристы буквально недавно пытались провести ритуал воззвания к богу Хотэю. Кто же мог подумать, что расследование нападения на гостиницу снова приведёт их сюда? Хотя, будь их воля, они бы ещё в прошлый визит сожгли это злополучное место.       В этот раз члены отряда старались уже осмотреться внимательнее, что привело к новой неожиданной находке – свечам на полу. Вида они были незаурядного, хотя повседневно встречающегося, со спиралевидной формой… В общем, чего греха таить, тем более в храме, – это были самые настоящие свечи из говна. Фитиль, торчащий посреди пирамидки из дерьма. То есть кто-то наложил тут этих штук по кругу, напихал в них фитилей, как в праздничные угощения, и оставил…       Эмпирическим методом, а точнее силами профессиональной наблюдательности героев удалось установить, что подобных осветительных элементов на полу должно было быть тринадцать штук. Сохранились не все – часть пострадала от обрушившегося на них мусора, ещё часть кем-то старательно была сметена. Да и оставшиеся были уже далеко не первой свежести, и даже на глаз можно было определить, что иссохлись они знатно.       Поскольку след нападавших обрывался возле завалов мусора, да и свечи стояли в этом же месте, то сложно было предположить что-нибудь кроме того, что под горой досок и камней может скрываться какая-либо подсказка по данному делу. Однако инициативу по разбору этого добра никто особо не изъявлял. И в этот момент в храм влетело оно – исчадье Преисподней, предмет для экзорцизма… то есть попросту – кот.       Белый ком меха с истошными воплями, наполненными кошачьей злобой и презрением ко всему белому и не белому свету тоже, на полном ходу ворвался на территорию храма и начал неистово там носиться. Цвет угадывался с большим трудом, и исключительно навскидку – животное было сильно измазано в чём-то, а угодив в сию обитель грязи так и вовсе слилось с окружением, поэтому определялось в основном по издаваемому шуму.       Почти всех участников флегматично заинтересовала безумная животина, но охотник Мэт, усиленно исполнявший роль следопыта до сих пор, резко вспомнил свою бытность врачом, родственников-ветеринаров, дурацкие истории про совокупление с козлом и чтение мыслей… В общем, вся молодость промелькнула перед глазами, причём несколько раз, с диким воем и благими кошачьими матами. Поэтому парень не нашёл ничего лучше, чем попытаться применить свои навыки охотника для поимки кота, дабы, видимо, провести воспитательные работы среди некогда белого населения этого района.       Простая попытка наклониться и в нужный момент выцепить с земли пробегающую тушу успеха не принесла – на руках появился грязный след, но пушистая скотина продолжила своё движение не чуя препятствий. Остальные участники данного похода решили, что лучший способ помочь – не мешаться под ногами профессионала, и потому либо праздно глазели на разворачивающуюся воскресную схватку двух… борцов в грязи, либо же занялись разборкой мусора, но таких оказалось всего двое: орк и дварф. За сим их можно и оставить на некоторое время и полностью насладиться увлекательным танцевальным шоу в этом храме… эм-м. Храме науки – это не то, храме искусств – тоже не то… В общем, в храме просто.       Вторую попытку Мэт решил провести уже по науке, так сказать, то есть подражая хищникам на охоте – в прыжке. Прыжок, очевидно, неудачный, так как из достижений охотника можно назвать разве что удачное приземление не в чей-нибудь помёт, а вариантов местный пол предлагал кучу. Но эффектный проезд брюхом по плитам привёл лишь к небольшому переезду пыли с одной поверхности на другую. Это придало ему сил сразиться с монстром вновь, и наполнило Мэта решительностью. В этот раз стратегия предполагала использование не только рук, но и подручных средств. Поэтому доблестный авантюрист снял с себя куртку, оголив… рубашку, и приготовился совершить дерзкий напрыг на зверя поменьше. Однако тот по-прежнему не готовился ни к чему такому, жутко ругался, и матом крыл Смердуны. А потому и нападение не произвело никакого эффекта – лишь привело к повторному проезду Мэта по загаженному полу. Правда теперь ещё добрую часть говна и мусора собрала на себя ни в чём не повинная куртка, но уж такова её задача – беречь хозяина от всякого…       Судя по постепенно затухающим воплям можно было предположить, что представитель рода кошачьего наконец-то подустал хотя бы голосить – про беготню речи не было. Остальной команде этот мешок меха своими делами заниматься не мешал, а потому всем эти кошкины проблемы по барабану, даже летучие мыши под куполом на них не ведутся. Но вот кошка потусовалась так… Эм-м, это из другого текста. И тут – снова Мэт, внезапный, как понос посреди водной горки и этого общественного сортира. На этот раз то ли боги удачи ему благоволили, то ли кошак вымотался и уже был не сильно против быть пойманным. Но только суть остаётся той, что очередной резкий рывок двух беснующихся сторон привёл к их объединению в одной точке сингулярности и дружеским объятиям, насколько только можно считать жажду разрушения в и без того розовых глазах животного «дружескими».       Далее последовали пять стадий принятия, причём сразу для двоих. Пойманная кошка принимала тот факт, что поймавший её субъект к разумным относится скорее всего из-за видовой принадлежности, но что отпускать он её не спешит, а потому на него можно лишь поорать, что не приносит должных результатов, а ещё можно, конечно, из принципа нагадить ему куда-нибудь, но тут уже, увы, эффекта совсем не будет – и так всё вокруг засрано. Стоявший всё это время рядом падре, долго глядевший на скотское поведение в пусть и заброшенном, но всё же храме, не выдержал и решил запить происходящее, благо служителю Хотэя было положено причащаться спиртным, а тут повод такой прекрасный подъехал. Так что по совокупности троица кошка-Мэт-падре идеально могла быть описана словами «в говне, с говном, в говно».       В это же время сам Мэт, удовлетворённый результатом охоты, пытался успокоить всё ещё недовольную и кричащую животину. Ему одному ведомым способом он умудрился на глаз определить половую принадлежность, разглядеть чувственную ранимую натуру, и потому искренне старался одновременно стреножить и затискать несчастное существо. Недовольство последнего он списывал на стресс и неблагоприятную атмосферу на болотах, плохое обращение окружающих, чувство испачканности и даже голод. Истинные причины внезапного появления кошки в храме интересовали его уже мало – им овладел тот самый знаменитый дух кошатника, который напрочь отключал остатки мозга и превращал разумного в раба этих хвостатых тварей.       Теперь, когда порядок в обители был наведён, снова можно вернуться к ударникам труда, которые выполнили пятилетку за четыре Мэтовских подхода к коту. Гора была не самой большой, да и мужики крепкие, но среди мусора оказались не просто камни и доски, а добротные такие брёвна дубовые, как раз вождю на субботнике носить. Однако пара рук и ещё пара ручищ орка сделали своё дело. Помётки о месте нахождения центра завала убирать не стали, чтобы не потерять, и чтобы не марать героические пятиконечности.       И всё же в темноте создаваемой куполом никаких следов возможного прохода не наблюдалось, кроме тех, которыми чей-то проход тут прохудился. Стадо опытных авантюристов принялось безуспешно искать хоть какие-то зацепки, но по итогу лишь доказали своё родство с баранами. Мэт так вообще выключился из процесса, потратив всю удачи на пополнение зверинца, поэтому работать следопытом ему сейчас было неохота. И тут отряд воззвал ко второму охотнику, Грилбсу, который, в том числе и к своему удивлению, заметил различие в цвете плит пола.       Одна из плит, размером с рост орка в одну сторону и рост дварфа – в другую, выделялась на фоне остальных более смуглым цветом поверхности. Более тщательный осмотр на местности привёл лишь к одному логичному выводу – проход под этой плитой, но поднимается она не методом расковыривания. Массивный каменный блок, к всеобщему удивлению, был подогнан так, что зазоров по сути и не было, даже решивший было засунуть туда нож Мэт понял, что его клинок туда не войдёт. Тогда его неотягащённую интеллектом голову посетила мысль протереть это место кошкой, которая и так уже была вся в грязи, так что вряд ли бы заметила разницу в собственной расцветке. Кошка, однако, сказала своё веское «Мяу», выдала по пустой голове лапой, и добавила Мэта в список своих обидчиков, которым потом ещё отомстит. Команда же занялась поисками повторно: теперь уже искали какой-нибудь переключатель.       И в этот момент в храм влетело… В общем, внезапно сработало знаменитое приключенческое проклятье, и с громким треском купол храма пробил ужас любого героя – таз. Обломки потолка разлетелись по помещению, но, к счастью, никого не задели. А вот само орудие небесного правосудия, не ощутив существенного сопротивления от, казалось бы, весьма плотной храмовой крыши, устремилось к голове Мэта. Тот, слишком занятый своим приобретением, успел лишь принять более обтекаемую позу, чтобы банально позвоночник в исподнее не просыпался. К счастью, травма оказалась несмертельной – мозг не пострадал ввиду отсутствия оного. Но приложило так, что охотник выпустил из рук добычу и предпочёл ей упругую поверхность пола. Освободившаяся кошка сначала отбежала на порядочное расстояние, но после решила, что оставление этого сирого и убогого в подобном состоянии чести ей не сделает, а потому пошла пытаться его пробудить.       Тем временем таз, блестя и издавая жуткий грохот, отскочил к одной из стен здания. Это привело к новому открытию для отряда авантюристов: оказывается, всё это время на стенах располагались кронштейны для факелов, которые почему-то никто не замечал до этого момента. Вообще это было неудивительно, учитывая врождённую склонность членов команды игнорировать окружение даже во время поиска цели. Особо яркой вспышкой эта информация отразилась в затухающем сознании Мэта, поэтому, выпадая в осадок, он неистово жестикулировал в сторону стены, что можно было трактовать и как ругань в адрес улетевшего туда таза. Как человек с большим опытом ковыряния ловушек и прочего любопытного содержимого разных заброшек и подземелий, к кронштейнам направился Грилбс. И буквально сразу же нашёл подозрительно похожий на рычаг объект в стене. Удивительно, но дёрганье за эту штуку привело лишь к безобидному постепенному открытию плиты в полу.       В это время недалеко от потенциального входа в данж уже наготове стояли мечник Файнс и слегка уставший, но готовый навязать бой подземелью дварф Дорд. Лежащее рядом тело Мэта относительно успешно пробуждала кошка, дёргая за самое дорогое – куртку. Возможность лишиться одной из немногих деталей экипировки даже пришибленного тазом могла привести в чувство.       Из прорехи в потолке послышался новый звук приближения тазов-убивцев, и в этот раз жертвой должен был стать нарушитель ровного висения рычага. Однако сначала осечку дал ведущий, встречи с которым Грилбсу помогла избежать какая-то особая уличная магия, а следом и ведомый таз безрезультатно завершил своё крутое пике, напоследок спев «мииир вашему дому». Пара тазов из летального оружия перешла обратно в категорию летательного, и разлетелась по храму в разные стороны: первый отбыл в открывающийся проход, второй – куда-то в тёмный угол, где о нём благополучно и забыли.       В помещении, проход в которое скрывала плита, послышался смачный звук нанесения тяжких телесных, и вскоре снизу появился враг – гигантская сколопендра. Длиной под три метра, эта махина вполне могла бы быть серьёзным противником, но сейчас она лишилась одной жваллы, а потому скорее была в растерянности – её атаковали даже не сами приключенцы, а детали, рикошетившие от них. Однако вылезти и угрожающе нависать ей эта потеря всё же не мешала.       Отряд непризнанных героев делает свой ход. Первым, имея преимущество над сколопендрой, которая на деле на этот момент ещё не совсем приехала, и ожидает свой хвост с минуты на минуту, атаковал Файнс. Мечник из него был отличный, поэтому этим навыком он пока что так ни разу нормально и не воспользовался за всё путешествие. Так что, по доброй традиции, вместо эпичного удара мечом произошёл не менее эпичный пинок ногой в голову выбирающейся твари. Расчёт был на то, что при ударе удастся эффектно использовать модифицированный Госпожой мизинец-зажигалку по имени Ганс. Однако, как известно, замах на золотой, а удар на четверть медяшки. Так и тут вышло, что изящное движение левой по свежепоявившейся морде обозначилось звучным шлепком и не более того. Нет, конечно, в бою даже такой урон – уже успех, но на фоне победоносного полёта таза сие – укус комара. И всё же подобная наглость вогнала в ступор и без того обескураженное членистоногое, что давало авантюристам время на слаженное нападение.       Следующим в бой пошёл вооружённый двумя топорами Дорд. Так как сколопендра продолжала подгружаться на локацию, то поочерёдные удары обоими топорами никто не запрещал. Тем не менее первый был настолько неудачным, что поразил лишь валявшуюся на полу деревяшку, в которой плотно и застрял. Конечно, для этого мускулистого мостика между дварфами и авантюристами подобная прибавка в весе не составляла проблем, но отсутствие режущей кромки делало оружие менее эффективным. Хотя тут стоит быть благодарным, что с такого замаха лезвие не ударилось об каменный пол, иначе, возможно, ремонту бы оно уже не подлежало. Но, раз враг не атакует сам, то в бой пошёл второй топор. Увы, участь его была почти аналогичной, разве что в этот раз многоопытный дварф сумел удержать оружие от соударения с полом без участия деревяшки, которой, к слову, в этот раз бы не оказалось на пути. Так что теперь оставалось только готовиться к новому выпаду.       Всё так же стоящий у стены лучник Грилбс вспомнил, что он здесь не на прогулке, что он – вооружён и очень опасен. Поэтому, не мешкая ни секунды, он выхватил лук и пару стрел, прицелился и… поразительным образом не поразил цель в тройке метров от себя. Никакие другие цели, мельтешащие вокруг, он тоже не поразил, и уже одно это можно было считать везением.       Пришедший в себя и исходно воевавший за куртку с кошкой Мэт услышал в голове боевую мелодию, понял, что нужно корректно расставить приоритеты, и в мгновение ока подскочил на ноги и выхватил меч. Меховая же скотинка, осознав ситуацию, приняла простое решение – покинуть поле брани и наслаждаться ликованием в окружении отвоёванной в честной схватке единицы одежды где-нибудь подальше. Мэт, в свою очередь, провёл ошеломительную комбинацию из двух ударов, бездарно промазав обоими – пострадала только гордость.       Дальше происходит знаменитая сцена «Это птица? Это самолёт? Это таз!», и в помещение врывается ещё один блестящий вершитель судеб, снова направляясь в сторону Грилбса. Тот, используя невероятный навык игнорирования тазов, делает абсолютное ничего, и это приводит неумолимую посуду смерти к осечке. Череда рикошетов – и таз прямой наводкой устремляется к сколопендре, которая подобной атаки уж не ожидала ни коим образом. Удар, искра, безумие… В общем, вторая жвала тоже покидает монстра ещё до своего применения под пронзительный вой боли.       В этот момент в бой вступает доселе бездействовавший юнит - орк-аккордеонист, не так давно снова сменивший имя и теперь именовавший себя не иначе как Венеций. Понимая, что сколопендра хорошо ориентируется не за счёт зрения, а за счёт передаваемых поверхностью через лапки вибраций, он начинает исполнять зажигательную какофонию звуков на своём инструменте, чем напрочь сбивает с ног насекомое. Если бы сейчас здесь был бард, который в данный момент беспросветно пьянствовал в одном из кабаков, он бы, скорее всего, на время распрощался со своим чувством прекрасного и музыкальным слухом. Но не будем об нём – алкоголь избавил его от этой потери, чем сослужил добрую службу.       Конвульсирующая сколопендра тем временем полностью демонстрировала отсутствие желания дальше как-либо продолжать бой, но авантюристы уже почуяли запах гемолимфы, так что нацелились во что бы то ни стало добить несчастную тёмную сущность. Грилбс, больше не став проверять свою меткость на расстоянии, на бегу подхватил одну из валяющихся на полу досок и со всей дури попытался приложить ею тушу на полу. Боньк пришёлся в сам пол, поскольку в болевых судорогах трёхметровое насекомое изогнулись аккурат так, чтобы не отхватить поленом. Отдача оказалась существенной, поэтому бревно выпало из трясущихся рук.       Файнс, решив, что раз он пока что единственный, помимо тазов, кто вообще сумел совокупить наносящий урон предмет и врага, повторил убойное движение ногой, в этот раз добавив вторую, чтобы уж наверняка. Бессердечная сволочь гравитация подвела тактика, и в грациозном прыжке, не дотянувшись до туловища оппонента, он приземлился в пыль пятой точкой.       Мэт, собравшись доказать свою полезность команде, к которой только недавно присоединился, бросился проводить укол мечом в голову сколопендры в расчёте на её верную смерть от такого ранения. Меч задел лишь жизненно важный воздух, слегка надрезав один из верхних сегментных поясов насекомого, коих у него достаточно, чтобы не сильно опечалиться от подобного ущерба. Тычок оказался настолько неумелым, что оружие покинуло несостоятельного воина.       Дорд понял, что этот цирк пора заканчивать, и приготовился нанести фатальный удар. В этот же момент оживилась и сколопендра, осознав, что приходит её время покинуть бренный мир, а она так ничего и не сделала, чтобы считаться врагом для авантюристов, разве что не мешала им самостоятельно калечиться. Поэтому она из последних сил поднялась на лапы и совершила рывок по направлении к дварфу. Понимая, что рубящий удар будет не самым эффективным в данной ситуации, Дорд нашёл единственно верный способ победить нападавшее существо – применить сушёный тигриный член, служивший навершием для одного из топоров. А дальше, как по цитате:             Ко мне он кинулся на грудь;             Но в горло я успел воткнуть             И там два раза повернуть             Мое оружье…       Благодатный луч осветил храм, стоявший в стороне падре яростно принялся молиться. Это был как бы сноп, сноп как бы лучей, упавших от солнца на воду, и от воды упавших назад на солнце, да! Тёмная сущность, сгусток злобы и порождение мрака, обитатель смрадных нор… Сколопендра, одним словом, не могла противиться мощи светлого оружия, неистовой энергии чакры огня, разливавшейся по телу. Насекомое задрожало, познав истинную мощь веры в то, что священная терракотовая Империя хуёвые светлые артефакты не поставляет, засветилось изнутри, а потом обмякло и безвольно упало на пол, поверженное в честной схватке тигриным чилильо. Буквально сразу же оно начало распадаться в прах, по итогу не оставив о себе никаких видимых следов.       Всё ещё поражённый тем, что он не наносил удар, а просто выставил фалос перед собой, Дорд почесал одну башку, покурил другую, а затем многозначительно произнёс:       – Да, теперь я наконец-то начал понимать суть древней мудрости: «Один – для чудовищ, другой – для людей». Правда, там про мечи говорилось, а не про хуи…