***

«В самом деле, выражаются иногда про «зверскую» жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.» Ф. М. Достоевский Небо весь день было серое, плотно затянутое светлыми облаками, — обычная погода на Северных землях. Утром слегка сыпался снег, но скоро прекратился. В крытой бричке совсем не поддувало, а было даже довольно тепло, так что мерный стук колёс скоро убаюкал Фрирен. Она прикорнула к плечу Сери. Та оттолкнула её, и Фрирен упёрлась щекой в холодное стекло, но совсем не заметила этого и продолжила сладко досыпать за утро. Бричка тряслась по утоптанной снежной дороге полдня, прежде чем вдали показались крепостные стены. Город-крепость одного из многочисленных небольших государств, рассыпанных по необъятному Северу, даже издали выглядел зловеще. Неприступные стены гордо высились посреди заснеженной равнины, и даже метели разбивались о гладкий прочный камень. Они казались вырубленными из цельной скалы, и неподготовленный наблюдатель невольно удивлялся тому, что такое сооружение построили обычные люди. Почти у ворот Сери растолкала Фрирен: — Вставай, засоня, делегация нас дожидаться не будет. — Ну Се-е-ери, можно ещё немно-ого… — канючила она, пытаясь завернуться в пальто. Перед воротами была небольшая очередь, так что извозчик остановился. Сери приоткрыла дверь, зачерпнула снега и с размаху впечатала его в лицо Фрирен. Та мгновенно подскочила, вскрикнула и стала судорожно тереть глаза и щёки. — С-сер-ри, ты ж-жестокая… — жалостливо пробормотала Фрирен, судорожно стуча зубами от внезапного холода. — Я не Ферн, чтобы с тобой нянчиться. — проворчала Сери. Очередь сдвинулась, и бричка наконец-то въехала под каменные своды. С горем пополам эльфийки выбрались и расплатились с извозчиком. Впечатление от внешнего вида города-крепости вполне соответствовало внутреннему. Никаких торговых ларьков, любопытных детей, глазеющих на приезжих, резных ставен и балконов, ярких красок — только минималистичные дома с каменными прочными стенами и железными крышами, прямые монохромные улицы, мёрзлая земля, суровые взгляды исподлобья. Всё здесь было подчинено функции — защите от беспощадных морозов, метелей и буранов, поэтому никаких украшений не наблюдалось. Люди кутались в многослойные одежды чёрных, коричневых, белых оттенков, только пронзительные прищуренные глаза напряжённо высматривали что-то из-под густых бровей. Наконец, Фрирен оклемалась. — Во сколько мы встречаемся с делегацией? — деловито спросила она, поправляя пальто. — После полудня. — бросила Сери. — Давай пока посмотрим город и выясним, где эта ратуша находится. Пока они уходили от городских ворот в гущу одинаковых прямых улиц и приземистых домов с маленькими окнами-бойницами, местные жители продолжали недружелюбно их оглядывать. Никто не заговорил с ними и даже не поинтересовался, куда держат путь чужеземки. Местные недолюбливали то ли магов, то ли вообще гостей. Раньше они обе и представить себе не могли, что в скором времени будут путешествовать вместе, пусть и не так, как обычные авантюристы. Однако политическая ситуация, сложившаяся в мире после инцидента фестиваля Основания — именно так позже назвали те роковые события — подчас требовала особенных методов. Континентальная Магическая Ассоциация теперь куда активнее сотрудничала с Империей: их сблизила общая борьба против теневых воинов. Когда угроза, нависшая не только над отдельной страной, но и над всем магическим миром, была устранена, Сери решила укрепить налаженные взаимоотношения с Империей, благо, император охотно пошёл на контакт. Именно поэтому она вызвалась лично присоединиться к дипломатической делегации, отправленной в одно северное государство. Цели делегация преследовала вполне мирные: налаживание торговых отношений и всё в таком духе, а Сери должна была там присутствовать только для виду. Значений её участия было два — собственно, представительство Ассоциации, как партнёра империи, и её эльфийское происхождение. После всех событий нужно было вновь убедить людей в том, что эльфы не опасны и вполне дружественны к людям, поэтому была приглашена ещё и Фрирен. Она, конечно, сомневалась, что для обычной дипломатической миссии требуется присутствие аж двух эльфийек, да не просто каких-то, а лидера Магической Ассоциации и волшебницы из отряда Героя. Но Сери убедила её, что они, наоборот, не произведут фурор: дела Ассоциации не касались этой небольшой страны, а о Гиммеле и его подвигах здесь только слышали — во время своего путешествия он сюда не заглядывал. Сери отказалась от предложенных императором телохранителей. Она не хотела делать из своего приезда какое-то светское событие, обязующее её соблюдать массу приличий — ей этого хватило ещё в Эйзенберге. Она могла самостоятельно защитить себя в случае нападения врага, а имперские солдаты, пусть и очень профессиональные, непременно мешались бы под ногами. К тому же, находясь на глазах у сотни сопровождающих, она почти не смогла бы провести время наедине с Фрирен. На что Сери надеялась — не понятно. Ранним утром они выехали из пограничного пункта Империи, и с тех пор Сери так и не заговорила с ней: сначала Фрирен угрюмо молчала, уставившись в окно, а затем просто задремала. И даже сейчас, когда они шли рядом по заснеженным улицам, Сери украдкой разглядывала лицо своей спутницы, освещённое тусклым светом масляных фонарей, и не решалась начать диалог. Фрирен попробовала расспросить жителей о местных достопримечательностях, но в лучшем случае в ответ на её просьбу развели руками, а в худшем — сердито обругали. Наконец, одна старушка, завёрнутая в шубу и платок, сжалилась над ней. — Ох, не в подходящее время вы прибыли, путешественницы… Город-то у нас и так не туристический, а тем более сейчас. — Что-то произошло? — спросила Фрирен, быстро и бестактно. — Да вот, мятеж у нас на прошлой неделе подняли из-за того, что на площади вдову с трёхлетним ребёнком до смерти засекли… — зашептала, запричитала старушка. — Всё ремесленники, мастеровые из гильдии, да и крестьяне приезжие тож. Бунтовали, что стража произвол учиняет, что справедливости нет, свободы никакой нет, поборы высокие, дворяне оббирают нас… Город весь разволновали, вместе собрались, речи всякие выступали, к ратуше ходили — занять хотели. Страсти-то какие! — А что потом? — Потом? Ну известно, что с мятежниками делают, прости Богиня. На площади всех зачинщиков и повесили. Третий день уж с тех пор пошёл. До сих пор висят, в назидание народу… Матушка-Богиня, что деется-то, что деется! — старушка всплеснула руками. — Мы слыхали, бунтовщики эти всё мирно решить хотели, а оно вон как получилось-то…Жалко их, ребят-то! Молодые совсем были… Я думала, пожалеют, помилуют, да нет — всех на площади и повесили. А родители их! Боже, страшно смотреть на них было… Их же специально привели, матерей-отцов, чтобы видели, как детей их вешать будут. Что тут началось! — горестно воскликнула старушка. — Мать одна так убивалась, так рыдала, и всё рвалась, рвалась к ребёнку своему, едва оттащили… До сих пор её крики в ушах стоят… Богиня, упокой невинные души… Старушка торопливо, боясь, как бы кто не заметил, сложила руки в молитвенном жесте. Сери схватила за руку Фрирен и потащила вперёд. Они шли молча, но вскоре перед ними показалась та самая площадь. В самом центре высилась грозная, зловещая конструкция — виселица. К широкому деревянному помосту вела лестница, которую охраняли двое стражей. На толстой перекладине, поддерживаемой несколькими вертикальными палками, болтались двадцать тел. С первого взгляда их даже нельзя было назвать людьми, скорее они походили на чёрные мешки или восковые фигуры. Их вывернутые руки и ноги сгибались под неестественными углами, а кожа на лицах была бордовая и вздувшаяся. Их глаза были вырезаны, рваная одежда заляпана кровью и покрыта наростами льда, будто их специально обливали водой. Фрирен стояла поражённая и неподвижно взирала на обезображенные трупы, слегка колышущиеся на ветру. — Демоны… Это демоны. — тихо проговорила она. — Надо сообщить в Империю, срочно сообщить!.. — Нет, Фрирен, это сделали не демоны, — горько усмехнулась Сери, перебив её. — а люди. — Нет, демоны, точно демоны! — Фрирен обратила на неё отчаянный взгляд. — Люди не могут… люди не могли… — Жестокость людей порой бывает куда изощрённей, чем жестокость демонов. Демоны просто убили бы всех несогласных и выбросили трупы, ну, на крайний случай, съели бы. Но этих несчастных повесили в самом центре города, чтобы вселить в остальных страх и отбить всякую охоту к последующим протестам. Мало того, мятежников пытали, а демоны пытками и издевательствами не занимаются — если им нужно узнать какую-то информацию от человека, они просто угрожают смертью. — Ты недооцениваешь способность демонов к обману. — Ну да, твой любимый обман, куда же без него. Однако ни одному демону не пришло бы в голову заставить родителей смотреть на казнь своих искалеченных детей. Они ведь не обладают родственными привязанностями и не понимают, почему люди так любят своих детей и родителей… Нет, эта казнь была совершена с холодным и садистским расчётом, специально, чтобы надавить на самые болезненные точки человеческих чувств. Не ты ли утверждала, что демоны не испытывают эмоции? Сери говорила без эмоций и издёвки, даже с печалью, как говорят о хорошо известном, но прискорбном факте, однако каждое её слово оглушало Фрирен обухом по голове. Она опустила голову и долго стояла, погружённая в тяжёлую задумчивость. Сери не ушла, но и не сказала ни слова поддержки или утешения. — И притом, мы ведь занимались чем-то похожим, Фрирен. — наконец, молвила Сери, вглядываясь в напряжённое лицо Фрирен. — Твоя Святая эмблема — единственное подтверждение, что ты маг — помнишь, при каких обстоятельствах тебе её выдали? — Это сейчас не имеет значения. — глухо промолвила Фрирен. — Некоторые ошибки невозможно исправить, Фрирен. — Сери вновь подняла голову к повешенным. — Я понимаю, что ты уничтожаешь демонов не только потому, что они разрушили твою деревню. Ты пытаешься искупить вину перед миром, хотя сама никогда не признаешься в этом себе. Но сейчас, в нынешнем мире, оглядка на прошлое вряд ли поможет тебе в чём-то. Всегда помни о том, что на земле ещё есть те, кто не отступился от клятвы Суда Святого Посоха. — Но Минус мертва! — почти вскрикнула Фрирен, и её глаза зажглись лихорадочным огнём. — Минус мертва, но идеи, которых она придерживалась, неистребимы. Жестокую природу мыслящих существ невозможно уничтожить, убивая демонов. Подтверждение ты видишь прямо перед собой. — Зачем? Зачем ты сейчас это говоришь? — Может, действительно зря… Просто иногда нужно спускаться с небес на землю. Для профилактики. И Сери, больше ничего не сказав, повернулась и не спеша направилась дальше. Фрирен стояла неподвижно и провожала взглядом её силуэт, пока он не растворился в толпе.