6 Глава. Спустя год

Хузуни всегда считала дождь не просто явлением погоды, а слезами неба. Её родители — Кову и Кира частенько говорили, что это умершие львы плачут на небесах. Было оно так или нет — львичка знала, но очень хотела бы знать. Сегодня был именно такой день: лил дождь, небо было пасмурное-пасмурное и ни лучика солнца не видно. На многих такая погода навела бы тоску, но только не на Хузуни. Львичка души не чаяла в дожде. Как только начинался дождь (что бывало не так-то часто в саванне), Хузуни садилась у самого входа в пещеру на Скале предков и своими фиалковыми глазками наблюдала за льющимися с неба миллионами, а то и миллиардами, каплями. Был для неё в дожде какой-то особый шарм, который и не передать словами. К сожалению, никто её «любви» к дождю не разделял. По нраву всем львицам было понежиться на солнышке, нежели пережидать в пещере как не к стати начавшийся дождь. Да, быть не такой, как все, тот ещё вызов, на который не каждый решится. Но молодую львицу всё равно это не останавливало. Вот и сейчас она продолжала наблюдать за дождём. Капля за каплей мирно капали на землю. А в голове у Хузуни роились тысячи самых разных мыслей, от которых её отвлёк подбежавший сзади сын Налы — Байа: — Опять смотришь на это убожество? — противным голоском пролепетал он. Хузуни злобно выдохнула. Она терпеть не могла этого навязчивого львёнка, потому что он вечно лез не в своё дело и пренебрегал ценностями других. — Дождь — никакое не убожество! — возмущённо крикнула подошедшая дочь Витани — Саада. Хузуни хлопнула себя лапой по морде, ведь осознала, что своими словами Саада ещё больше подогрела интерес Байи к этому убожест…ой, то есть, дождю! — А что же тогда? — поинтересовался Байа у Саады. Бурая львичка призадумалась. Ответ её озадачил. Так было всегда: заступаться за кого-то Саада умела, а вот привести аргументы по поводу того, в защиту чего вступала, не могла. — Что, малявка, не знаешь, что ответить? — спросил противным тоном сын Налы, а когда Саада вновь не нашла, что ему ответить, расхохотался. Тут уж Хузуни просто не выдержала: — Слышь ты, мерзавец, не обзывай её малявкой! — Слышь ты, мерзавка, не называй меня мерзавцем! — парировал Байа. — Да как ты смеешь… — начала было в ярости отвечать Хузуни, но тут вмешался Кову: — Послушайте, львятки, хватит вам ругаться. Поиграйте лучше все вместе. — Слышали, что сказал наш король? — спросила Саада у Хузуни и Байи. — У нас уши, по-твоему, есть? — отозвался Байа. — Конечно, слышали! — А повтори-ка? — хитро прищурившись, проговорила дочь Витани. — Ну…эээ… — Не можешь вспомнить, значит? — Саада расплылась в улыбке. — Лучше слушать надо было! — А ты сама-то хоть слово вспомнишь? — Я? Ну да, а что? — А повтори-ка? — Эй! Не надо использовать мои слова против меня же! Но Байю было уже не остановить: — Не можешь вспомнить, значит? Хузуни поняла, что сейчас между ними начнётся жгучий спор, поэтому поспешила удалиться. Она не любила конфликты, хотя и сама частенько их создавала. Дождь уже почти закончился, но лужи остались. Львичка задорно поскакала по ним. И сама не заметила, как забрела куда-то. Трава сзади вдруг заколыхать. В ту же секунду из этой этой самой травы выпрыгнула взрослая львица. Хотя львицей её можно было назвать с большим трудом. Так…истощённое существо, не более. Хузуни даже и не догадывалась, кто перед ней стоит. — Ты одна? — холодным тоном произнесла Зира. — Д-да, — дрожащим голосом ответила львичка. — Отлично! Тогда пойдём со мной. — Что?! — вытаращив глаза от страха, вскрикнула Хузуни. — Мама и папа говорят, что нельзя никуда ходить с незнакомыми львами. — Ну, во-первых, я не лев, а львица, как видишь, а во-вторых… — Зира задумалась, — во-вторых твои же родители и попросили меня привести тебя обратно домой. Ну так что, пойдём? Львичка недоверчиво кивнула. Она не была до конца уверена, что незнакомке следует верить, но всё же её слова звучали весьма убедительно. Потому Хузуни осторожно пошла вслед за Зирой.