8 Глава. Обиды детства

Это было много лет назад, но при одном воспоминании об этом льва бросало в дрожь. — Кову, где тебя весь день носило? — строгим тоном спросила Зира. — Мы же договаривались, что ты никуда не смеешь уходить без моего разрешения! Бурый львёнок испуганно посмотрел на мать. В своей маленькой головушке он решал нечто важное: соврать матери ради своей безопасности или же сказать правду, но понести за это суровое наказание. Конечно же, выбрал он в итоге первый вариант, но наказание всё равно получил. — Пожалуйста, не надо! — сквозь слёзы кричал беспомощный малыш. Но Зиру было не остановить. В тот период у неё не ладились отношения со Шрамом и потому всю свою злость она вымещала на сыне. Избивала его. Он был ещё слишком мал, чтобы дать отпор, поэтому стал идеальным объектом для этого. — Надо, Кову, ещё как надо! — приговорила львица, расплываясь в довольной улыбке. Надо сказать, эта улыбка до сих пор снится бурому льву в кошмарах. И после того дня Кову окончательно возненавидел мать. Правда, всего на один день. Он не мог, просто не мог держать обиду на кого-то слишком долго. Но одно лев запомнил навсегда: даже сильная материнская любовь и забота никогда не сотрут всю причинённую ранее боль. С этой болью Кову жил и по сей день. Поэтому сейчас, когда мать говорила ему про то, с каким трепетом она его растила, перед его глазами проносился вовсе не трепет. Безусловно, со стороны всем показалось, что это он такой неблагодарный сын, но если бы они познали все обиды детства, что познал он, то наверняка встали бы на его сторону. Благо, теперь-то он взрослый сильный лев, которого даже самая разъярённая львица побоится тронуть хоть коготком. А вот на маленькой львичке она с удовольствием выместит своё зло. Это и пугало Кому больше всего. — Это бесполезно, нам не догнать её, — запыхаясь от бега, пробормотал Симба. — Но у нас нет другого выбора! — возразил Кову. — И то верно, — согласился бывший король прайда Гордости. — Послушайте, — сказала вдруг Киара, — а что, если нам разделиться? — И что это даст? — не понял Кову. — Да то, что Зира давно уже скрылась из виду. Но в какой-нибудь из трёх сторон мы обязательно её найдём. — Исключительно, — заявил Симба. — Я понимаю, что это выход из положения, но это очень опасно. Пока мы вмести, она ничего нам не сделает, а вот если кто-нибудь из нас застанет её в одиночку, то неизвестно, чем это может кончиться. — А вам известно, чем это может кончиться, если мы, опасаясь за себя, поставим крест на поисках Хузуни? — спросил Кову. — Кову прав, — согласилась Киара, — нам сейчас важно найти нашу дочь живой и ради этого я даже готова рискнуть своей жизнью. — Я понимаю, тебе сейчас кажется, что я перечу вам просто из старческой вредности, — вздохнув, начал Симба, — но поймите же меня наконец: Хузуни не будет легче оттого, что она сама останется живой, зато лишится кого-нибудь из родных! — И что вы предлагаете? — вопросительно уставился на отца супруги Кову. — Ничего я уже не предлагаю. — Ну вот и не лезьте тогда, раз предложить самому нечего! — Ты не оборзел ли? — Нет. — Да? Я так не думаю. — Ну и не дума… — Так, всё, прекратите ругаться! — вскричала Киара. — Я сама очень волнуюсь за Хузуни, но давайте же не будем срываться друг на друга из-за её пропажи. — А как же нам не срываться? — удивился Кову. — Или ты хочешь сказать, что мы должны делать вид, будто ничего такого и не произошло? — Короче, делайте вы, что хотите, а я пошла искать её одна. — Киара, стой! — закричали ей вслед наперебой Симба с Кову.