Пролог

1 ноября 1981. Ночь у дома №4       На садовой ограде перед милым и аккуратным домиком, застыв словно каменная статуя, сидела кошка. Что кошка, что сам дом — оба были необычными. И кошка-то, не кошка совсем, а уважаемый профессор трансфигурации — Минерва Макгонаголл. Дом хоть и был домом в самом деле, но нес в себе особый смысл — он должен стать домом для юного мага, всего ночь назад спасшего всю магическую Англию.       В особый дом только что вошел крупный молодой мужчина неприятной наружности, с круглыми очками на носу. На самом-то деле, ничего неприятного в нем не было, но понаблюдав за ним и его семьей целый день, ничего иного Минерва подумать не смогла.       — Профессор Макгонаголл, — неожиданно, прямо у самого уха волшебной кошки заговорил человек. — Какая встреча.       Кошка даже не дрогнула, а вместо этого обратилась в человека.       — Профессор Дамблдор… Как вы меня узнали?       Седовласый старец улыбнулся.       — На моей памяти еще ни одна кошка не смогла сама окаменеть.       Недавно кошка, а сейчас серьезная женщина обернулась и встала рядом с Дамблдором. Они шли шаг в шаг по освещенной фонарями аллее.       — Неужели вы и в правду хотите оставить мальчика с этими маглами? Нет, вы не подумайте, я против них ничего не имею, но конкретно эти…       — Моя дорогая, вы ведь и сами все понимаете. Оставлять мальчика в магическом мире опасно. — Дамблдор достал из кармана вычурный предмет, похожий на магловскую зажигалку, но с ровно противоположным назначением. Чиркнув кремнием старый маг погасил каждый из окружавших их фонарей.       Минерва воскликнула:       — Но Альбус! Это ведь не последние его родственники!       — Но последние из тех, кто сможет о нем позаботиться. Все мы сейчас не в лучшем состоянии… — Альбус нахмурился. Ему и самому была не приятна эта тема.       — А как же…- На глаза Минервы навернулись слезы. Она аккуратно промокнула влажные глаза платком.       Дамблдор пригладил бороду, сочувственно глядя на Минерву. Они продолжали идти вперед, пока не дошли до конца переулка. Там Альбус остановился и повернулся к колдунье лицом.       — Я напишу ей письмо. Думаю, она поймет мое решение.       — Ах, бедная девочка. И только письмо! Это же ведь какая боль, потерять всю семью в одну ночь.       Раздался гром, но и то не гром, а рокот мотоцикла, летящего по небу. В туманном небе, застланном облаками, сиял тонкий луч прожектора.       Дамблдор взглянул на табло подвесных часов.       — Как всегда, опаздывает. — Он захлопнул крышку часов и поднял голову к небу. Там, наверху, великан несся по воздуху с маленьким, а по сравнению с ним — крошечным, свертком в руках.       Хагрид плавно опустился на землю, будто бы делал это уже много раз. Как только его колеса поравнялись с землей, Хагрид выключил фары, и аллея на Бирючинной улице снова утонула во мраке.       Хагрид молча подошел к профессорам и протянул сверток Макгонаголл. Чуть не плача, он мялся на месте пытаясь хоть что-то сказать.       — Этова…это… Ну, в общем-то все с крохой в порядке… — Потом, не сдержавшись, перешел с шепота на скулеж — Профессор Дамблдор, нам правда нужно оставить его здесь? Вот прямо так?       Дамблдор поправил очки на носу и тяжело вздохнул.       — Правда. Лучше будет, если мальчик не будет знать ничего ни о магии, ни о себе, ни уж тем более о Воландеморте.       Минерва ойкнула и спрятала лицо за платочком.       — Профессор, ради неба, не нужно его так называть.       Дамблдор хотел что-то ответить, но Хагрид перебил его и грустным, почти умоляющим голоском затараторил:       — Ну что же, неушто нельзя его к тетке-то? Она и против не будет, и человек хороший, и далеко живет, и вообще, вот так вот запросто ребенка незнакомым отдать…       Уже даже сам Дамблдор усомнился в правильности своего решения, но отступать не стал.       — Если бы я мог, я бы с радостью отдал Гарри ей. Но никому из нас сейчас не легко, а воспитание ребенка — неизмеримо трудное дело, с которым никто другой не справится.       Хагрид подошел ближе и взглянул на мальчика. Под лохмотью черных волос на лбу ребенка выступила свежая рана. Хагрид наклонился и чмокнул Гарри в лобик, на прощание.       — Шрам останется на всю жизнь. — Сказал Дамблдор — Напоминание для всего мира об этом дне. Минерва, нам пора уходить.       Макгонаголл покачала головой.       — Вы можете идти, профессор, но я должна проследить за этой семьей.       — А мне нужно отогнать байк Сириусу…       Минерва пригладила мальчику на ее руках волосы и повернулась к ним спиной.       — Тогда идите. Я сама справлюсь.       Она быстрым шагом подошла к крыльцу дома, опустилась на колени и аккуратно положила на ступени сверток с ребенком, а рядом — письмо от Дамблдора.       — Удачи тебе, Гарри…