Моя

Словно нисходящая луна была прекрасна ты, светом своим затмевала звезды, я была готова целовать твои ноги, и длинные пряди — серебряный отблеск луны. может и смогла я понять, почему брат тебя ночами предпочитал но зависть черной тьмой в груди сгущалась. Сначала хотела я тобою стать, птицей певчей над синей гладью воды, а потом мечтала с тобою быть руки нежные и ловкие целовать, зарываться носом в водопад серебра, вдоль острых ключиц и плоского живота, целовать трепетные щеточки ресниц. Я хотела тебя настоящую любовь показать, ту что вы мне не дали. Я хотела тебе показать что помимо войны, я могу нежно и страстно любить, но упрямицей ты закрывала глаза и вновь возвращалась к брату в объятия. я мечтала его сердце вырвать с груди, я мечтала его убить за то что порочными, грубыми руками он к тебе прикасался, за то что губами своими твои целовал, и за то что ты кричала его имя в порыве страсти. я шептала тебе словно безумец, словно раненый зверь обезумевшими глазами и рваным дыханием обжигала бархат кожи луны, шептала крепко держа за щеки что моя ты, моя! моя! и плевать мне на навязанные пороки, плевать на заповеди и на клятвы данные перед богами что ты от макушки до кончиков пальцев пренадлежиш мне до остатка.