Anamnesis morbi

Пронзительный звук будильника, заставивший меня продрать глаза этим очередным отвратительным утром, раздавался из кучи грязных вещей, которые уже не один день смирно лежат в углу моей комнаты. — Ёбаный в рот, опять… — подумал я про себя. Просыпаться под будильник само себе отвратительно, но ещё более отвратительно становится если тебе в этот момент максимально херово. Я скинул ноги со своего маленького сломанного дивана и сразу же услышал скрежет жести и звук катящихся бутылок — это громко заявляет о себе моё «хобби», сопровождающее меня уже вторую неделю, а может и третью, хер его знает. Вообще, когда много пьёшь и практически не выходишь из дом, то теряешь счёт дням. А нужен ли вообще этот счёт, когда ты пьёшь и выходишь только за добавкой? Конечно же нет… Зачем тебе вообще такая абстракция, как время, если ты в состоянии менять его по собственному желанию, стоит тебе только отдаться в объятия туманной и очень нежной спиртовой пелены? И вот, в очередное мерзотное похмельное утро, я сижу на разложенном диване, проведя последние часов несть неспокойного сна на вонючем и засаленном постельном белье, и пытаюсь нащупать под подушкой сигареты. Клубы сизого дыма распространяются по комнате, а плотная стена сигаретного кумара закрывает меня от солнечного света, слепящего мои глаза. Докурив сигарету, я принимаю решение пойти за новой порцией зелья — стандартное утреннее решение последних нескольких недель. На футболке виднеются разводы чего-то красного: то ли яжку пролил на себя, то ли уебал нос в пьяном угаре, в сущности всё это на важно, ведь я одет, а мнение других людей меня волнует мало. С другой стороны, независимость от чужого мнения — ложь. Мне плевать в каком виде я сейчас выйду на улицу лишь по причине того, что мне нужно срочно похмелиться. В былые времена я очень тонко старался подбирать одежду. Не то что я был каким-то очень стильным и модным, но в предписываемые обществом рамки входил вполне органично. И вот, эта ложь, которой подвержен каждый из нас — есть порождение нашего общества. Я иду за бухлом и люди смотрят на меня, как на фрика-алкоголика, потому что теперь я не вписываюсь в рамки. Я чужой для всех «нормальных» людей. А может и всегда им был? Не от этого ли я беспробудно пью и калечу остатки своего и так воспалённого разума? Но мыслей о том, чтобы вернуться обратно у меня нет уже давно, я сепарировался от всех в своей прокуренной грязной комнате. В магазине я беру стандартный набор, который изо дня в день убивает мои поджелудочную и печень, и вяло бреду к кассе. Кассирша смотрит на меня с плохо скрываемым отвращением: к открытию пришёл маргинал с уродской реденькой бородкой, сальными растрёпанными волосами и в задроченой, когда-то белой, футболке. Я понимаю её эмоции на мой счёт — в такой приятный весенний день, когда идёшь на работу с улыбкой, ведь впервые за 9 месяцев появилось по-настоящему тёплое и яркое солнце, освещающее зелёные и нежные листья, ожидаешь увидеть кого-нибудь по приятней. Денег хватило только на пол набора, поэтому в голове уже начали возникать мысли по поводу того, как обеспечить вечерний досуг. По дороге домой мыслей не было уже никаких кроме одной — скорее выпить. Хотя неприятное тянущее чувство, что называется «под ложечкой» ясно давало понять, что ворох не самых приятных мыслей уже где-то недалеко. Обычно они начинают приходить на середине второй банки пойла, когда лёгкая слабость начинает охватывать конечности, а глаза начинают косить. В этот момент ты понимаешь — она пришла. Пришла тоска, которая сопровождает меня уже давно. Не помню как она появилась. Не было никаких событий, которые бы могли ввергнуть меня в это отвратительное состояние. Она просто пришла и забрала радость жизни. Врачи бы определённо нашли причину моего состояния, но точно в этом я не уверен. Постепенно, шаг за шагом, тоска поглощает разум, забирая желание делать что бы то ни было. До этого я худо бедно справлялся: заставлял себя учиться, общаться с людьми, жить хоть сколько-нибудь активной жизнью, но в последнее время пустил всё на самотёк, при том не плавно, как это обычно бывает, а резко, незаметно для себя вместе с тем. Решил просто наебениться и разобраться с этим дерьмом в один вечер. Но демон, живущий внутри куда хитрее каждого из нас, особенно когда действует в паре с алкоголем. Уже придя домой и выпив три банки яжки я вспоминаю про свой телефон, который валялся в ворохе тряпья. Под сеточкой разбитого экрана высветилось множество уведомлений, наводивших тревогу. Писали родители, которые волновались, что я много дней не выхожу на связь, писали ребята с учёбы: за то время, что я отсутствовал у меня накопилось множество долгов, однако сил ни моральных, ни физических не было, чтобы ответить хотя бы маме, считай потерявшего в огромном городе сына. Я зажал кнопку выключения и экран погас, унося с собой тревогу. Теперь уже точно всё, до конца я один… Но скоро ли конец? К концу подходила шестая банка, разум был абсолютно затуманен, да я и не особо стремился зацепиться хоть за какие-нибудь мысли. По моему собственному желанию всё было пущено на самотёк. Хотелось только курить и спать. В очередной раз нащупав полусмятую пачку, я выудил из неё сигарету и закурил. Никотин уже не усиливал опьянение, а скорее наоборот, наводил резкость. И в этот момент нечто бесформенное в моей голове стало превращаться в связные мысли. Бывают по пьяни всяческие озарения, хотя их и озарениями-то трудно назвать, просто факты, которые тебя по какой-то причине удивляют. Так и в этот раз: я резко осознал бессмысленность своей жизни — я не сделал ничего, за что мог бы себя уважать. И речь не о каких-то великих достижениях, нет. Речь просто о том, что я не сделал себя свободным от оков предрассудков и рамок. После третьей глубокой затяжки сигарета уже просто тлела, серым пеплом осыпаясь на мои колени. В момент этих раздумий я понял, что конец близок и дальше так нельзя. Осталось только выбрать этот конец: восстать из пепла или завершить своё жалкое существование*. По пьяной лавочке человек становится максималистом и принимает решения, которые либо сводят его в могилу, либо выводят во всех отношениях на совершенно иной уровень. В моей голове тотчас же возникла мысль, куда дальше топать на этой развилке. Я резко встал и, покачиваясь, побрёл к окну, мне хотелось его открыть и вдохнуть тёплый майский воздух в ознаменование собственного воскресенья: отныне и до конца, я хоть и один, но буду делать всё себе лишь во благо и поборю наконец в себе эту дрянь, которая душит меня. Это как когда перед сном возникают мысли, что завтра бегать начну, есть овсянку на завтрак, запивая её апельсиновым соком, и здороваться со своими соседями. Но изрядно подорванное здоровье и алкоголь дали о себе знать — голова кружилась, я был дезориентирован, а спёртый воздух в душной прокуренной комнате лишь усугублял ситуацию. На подходе к окну я споткнулся чёрт знает обо что, не знаю, у меня тотальнейший бардак в комнате. Всё это в сумме привело к моему падению и удару головой о чугунную батарею. Блять, такой боли и обиды я не испытывал ещё никогда. Так нелепо рухнуть — это сильно меня демотивировало. От боли в глазах потемнело, все мысли сбились, остались лишь боль и жуткий звон. И ведь не на лоб, не на затылок, а именно в бок головы пришёлся удар, в самое, сука, больное место. Я знаю, что такое прилёт в голову, много получал и бился, но так больно не было ещё никогда. Опереться для подъёма было особо не на что, поэтому я схватился за изумрудного цвета штору, которая должна была, по идее, закрываться на ночь, но с момента появления ни разу не была закрыта. Решение взять её за опору было опрометчивым: хоть я и исхудал, но моего веса хватило сорвать дешёвый пластиковый карниз. И я решил немного переждать. Надо было чтобы боль поутихла, а в идеале, чтобы я протрезвел, иначе встать не представлялось возможным. У меня получилось перевернуться на спину, и я уставился на потолок абсолютно безразличным взглядом. Никогда ранее не смотрел на него, ведь что интересного: неровные линии потрескавшейся побелки, её шероховатость и куски белого бетона. Фиксация на потолке начала приводить в порядок мысли, к тому же боль в голове превратилась из острой и пронзительной в тупую и распирающую. Субъективно моя голова надувалась, как воздушный шарик, что, во всяком случае, лучше, чем чувство бесконечного выстрела в голову. Полежав уже хуй знает сколько минут (наверняка немного, когда больно время тянется гораздо дольше) я начал приходить в себя и планировать свои дальнейшие действия. Определённо надо было объявиться родным и ребятам с учёбы. Первым я хочу сказать всё как есть, очень надеюсь на их помощь, ну а вторым просто напиздеть что-нибудь. Далее предстояло самое сложное — прекратить бухать и привести себя в божеский вид. И уже отталкиваясь от этих действий можно было решать, что делать дальше. Но это дело дня завтрашнего. И тут мне резко стало страшно. Я вспомнил, что всё это я уже который день говорю себе, когда лежу в щи упитый. Этот цикл никогда не закончится… Но вот оно — удар головой, словно метафора границы меня прошлого и будущего, уже умничую бля… Как в детстве отцовская затрещина, приводящая в чувство. Хоть бы в этот раз у меня получилось остановить этот порочный круг. Боль всё ещё была ужасной, но я смог встать и дойти до кровати. На ней мне стало так уютно и спокойно, как в объятиях любимой девушки… Тревога о будущем ушла — то был предел, теперь всё точно получится. Такого блаженства и умиротворения я не чувствовал ещё никогда, боль постепенно ушла, мысли стали тягучими, словно светлый липовый мёд. Впервые за долгое время я уснул не как попало, а свернувшись калачиком и плотно укрывшись одеялом. Так хорошо мне не было ещё никогда, чёрная полоса почти позади. Мысли ушли, остались лишь умиротворение и темнота…        *Речь идёт о прекращении физического уничижения своего тела алкоголем и никотином и возвращении к нормальной жизни.