Может подождать?

Как-то не по себе, когда на тебя смотрит мужчина, у которого в голове, кажется, не самые светлые мысли по поводу твоего будущего наказания. Наказание — такое некрасивое и общее слово, в ассоциациях варьируется от родительского воспитания до извращенства в БДСМ. Минуту назад, с трудом сглотнув ком в горле, Юнхи продолжила конспектировать лекцию, изредка отвлекаясь на Техёна, фотографирующего слайды презентации, и Чимина, практически уснувшего на парте, но всё также степенно отбивающего пальцем о тетрадь какой-то, понятный только ему одному, мотив. Вернувшись взглядом к столу, за которым ранее сидел профессор Мин, она не обнаруживает его и слегка теряется. Казалось, она пропустила половину лекции. Но прошла всего минута на самом деле и ничего криминального произойти не могло. Так куда же делся, коротышка. В мыслях это прозвище казалось ещё более забавным, и Юнхи любила представлять, как говорит ему это самое слово в лицо. Она, словно энергетический вампир, мечтала увидеть весь спектр эмоций на лице Юнги. Это какая-то нездоровая зависимость или болезнь уже — выводить Мина при каждом удобном, или не очень, случае. А коротышка, собственно, стоял практически рядом с ней и наблюдал это смятение в глазах девушки, пока она искала его взглядом. — Должно быть, вы так меня заслушались, что не заметили, как я перемещаюсь по аудитории, Кан Юнхи? Голос прозвучал слишком, слишком близко. Будто он уже разорвал ее душу и смотрит, как оттуда вытекает красная кровь. Она не осмелилась поднять головы, но прекрасно поняла, что стоит он в полуметре от неё, небрежно опираясь на трибуны. Весь внутренний порыв увидеть раздражение в его глазах внезапно пропал, когда она услышала это стальной, но в то же время насмешливый голос. Юнхи поддалась вперёд и чуть поджала ноги под стул. Сомкнув губы в тонкую полоску, она неосознанно практически повторила его привычку поджимать губы в недовольстве. Техён, сидящий рядом, но будто бы слишком далеко, совсем растерялся. Можно было бы понять возмущение преподавателя по поводу почти спящего студента, который на минуточку чуть правее по трибуне. Но тот факт, что Юнхи на секунду потерялась из-за отсутствия профессора в поле зрения, а тот уже использует это как повод зацепить ее, начал напрягать парня. Может Кан и не преувеличивает? Может он и вправду не замечал этого нездорового интереса Мина к Кан? Может подруга права и тот переходит границы? На счёт последнего Кима брали сомнения, но в остальном он был уверен. Юнхи безоговорочно говорит правду: профессор Мин выделяет её и валит её, если не на опросе, так просто при возможности. Значит, нужно что-то делать. Выйдя из аудитории, Техён обязательно позвонит Хосоку и спросит его, знает ли он вообще что-то об этом. Но это по окончании пары, а сейчас — философия. Юнги определенно нравилось наблюдать за Юнхи. Почему? Она слишком старается быть неуязвимой, прячет свои чувства, но при этом является эмоциональным и достаточно вспыльчивым человеком. Ему очень понравилось это минутное смятение и волнение, когда она потеряла его из виду. Конечно, эти эмоции он прочёл не по лицу, что оставалось абсолютно безразличным, а в глазах. В отличие от среднестатистической женской красоты принятой в Корее за идеал, она не подходила ни по одному из параметров. Она была чуть ниже его самого, с длинными ногами, как в европейской внешности, при этом мышцы и грудь красиво смотрелись в общей картине тела. Юнхи была как будто метиска телом, но в то же время её родители были корейцами. У неё был вытянутый овал лица и чёткие острые скулы, маленькие уши и лоб, при этом большие зелёно-серые глаза. У её матери Юнги наблюдал зелено-карие, но такой оттенок более знаком, чем тот, которым обладала девушка. В корейской внешности был необычен, и этим ещё больше завораживал и притягивал к себе. Хотелось рассмотреть каждую ниточку радужки, увидеть, как в них переливается свет и как растет или сужается зрачок. Губы тонкие, но пухленькие и розовые, от частых покусываний. Юнги всегда было интересно, о чём она думает, когда наматывает темно русые волосы на палец. Казалось, она привлекательна и очень даже красива. Казалось. Пока она не откроет рот и не начнет нести всякий бред. По правде, Мину нравилось когда она не теряя лицо пытается найти ответ на его внезапный вопросы посреди лекции. И возможно студенты не в курсе, но эти вольности он позволяет себе только с ней. Он прекрасно знает, что это сильно отвлекает от темы, переключает внимание и вообще заставляет в расплох не только Юнхи, но и остальных в аудитории. Но это не останавливало. Наоборот подстёгивало ещё больше. К концу первого семестра всё уже привыкли к этим выходкам профессора и остро реагировала только сама виновница особого внимания. Юнги не мог понять конкретно, почему именно у него такой интерес и азарт, когда дело касается её. Поначалу она ведь тоже его раздражала. Ну как раздражала? Она просто была и все. Придут они с Хосоком вечером посидеть выпить, она на кухне. Что-то готовит. Первый раз это были моти. Она любила сладости. Тогда он и узнал, что ей нравится малина. На тот момент эта информация казалась такой неважной. Да и зачем ему знать, какие сладости и вкусы предпочитает сводная сестра его лучшего друга. Во второй раз она готовила пончики. Аромат стоял слишком притягательный. Хотелось съесть хотя бы один. Но она коварно спрятала все изделия в корзинку, предусмотрительно взяв три штучки и отнесла Чонгуку, маме и отчиму. Игнорирование Юнги на кухне было забавным. Хосок вышел на балкон поговорить по работе, а она устроила целый спектакль под названием: Великий слепой не видит голодного мужика у себя на кухне. В третий раз она ретировалась с кухни не так быстро, чем раньше. Она только поела и видимо поэтому мыла посуду. Ну как мыла? Составляла её в посудомойку. Хосок задорно поздоровался и плюхнулся на крайний стул ближе к холодильнику. Потом нехотя встал и подошёл к нему, раскрыв и разглядывая содержимое, но без особого внимания. Юнги сел напротив, но ближе к выходу из кухни. — Я бы сейчас слона съел. Ты что будешь? — Хосок потянулся к газировке на дверце холодильника. По руке тут же треснули. — Эй! Я, что, не могу попить? — Не можешь. Сам только что сказал, что кушать хочешь, а пить собрался. — Возмущенный голос Юнхи звучал чуть строже, чем обычно. — А что ты предлагаешь? Мне не хочется ничего, что здесь есть. — Он обвел взглядом холодильник и возмущённо отвернулся. — Ох, сядь и не мельтиши! Вот теперь Юнги понял, что влип. Ему вдруг захотелось не просто наблюдать за ней, а ловить каждое её движение. Девчонка, что на 4 года младше его самого сделала какой-то приворот, иначе он не мог объяснить это внутреннее восхищение. Именно внутреннее, так как из своего сердца он эту мысль даже в разум не подпускал. Нет, она просто симпатичная и милая девушка, которая смешно изображает обиду и морщит лоб. Внезапно на столе в геометрической прогрессии росли тарелочки и пиалы. В каждой из них по чуть-чуть разных закусок. С противня обжаренные, а затем запечённые крылышки в кисло сладком соусе, перекочевали в небольшое белое блюдо. Из мультиварки, что истошно пищала около 5 минут назад, повалил пар. Юнхи, ловко орудуя деревянной лопаткой, накладывала в две миски горячий рис. С громким стуком поставив напротив голодных их миски с рисом, она отвернулась к плите. Перед их приходом она хотела уже убрать остывший куриный бульон, разочаровавшись в том, что никто его сегодня не доест, а завтра он уже не будет таким вкусным. Поэтому пока она готовила на стол всё необходимое, бульон уже закипел. В такие же пиалы, как и с рисом, она налила пару половников горячего и тут же поставила перед мужчинами. Ещё через пару секунд рядом с мисками показались и необходимые приборы. Юнги был немного в шоке от быстроты действий, от внимания не только к Хосоку, но и к нему самому, и, конечно, от того, что всё выглядело аппетитно и достойно для простого быстрого ужина. Юнхи смахнула длинные пряди отросшей челки со лба и в упор взглянув на Юнги сказала: — Чтобы всё съели. Как закончите скажите, я загружу мойку. Звучало как приказ. Нет. Это и был он. Она приказала чертовому Мин Юнги, чтобы он съел всё что она приготовила. Внезапно захотелось узнать, что будет, если он ослушается. Но Хосок кажется проигнорировал эту фразу, сложив руки и закрыв глаза будто в молитве высоким голосом произнес: — Кума~о! Юнги на это скромно пожелал приятного аппетита и тут же приступил к бульону. Внутренний порыв узнать, кто же его приготовил тут же был присечен. Из зала послышался всё тот же строгий голос: — Только попробуйте не доесть бульон! Не хочу его выливать, не для того стояла над ним так долго. Усмешку Юнги решил спрятать в рисе. Всё таки не так он представлял себе свою смерть. Придется давиться, но съесть все до последней крошки. Хосоку эта задача не казалась такой непреодолимой. Он уплетал всё за обе щеки. Впрочем она не раздражала его больше. Не было больше какого-то осадка от встречи с ней. Хотелось бы сказать, что и предвкушения не было, но это было бы ложью. Поэтому Юнги и мысли себе такой не допускал. Не любил себя обманывать. Теперь просто принял как факт, что раз в неделю вечером он должен заглянуть к Хосоку под каким-то незначительным предлогом, возможно захватив ещё и пару баночек чего-то покрепче газировки. Просто чтобы посидеть в скромной компании мамы Юнхи и Хосока, пока они что-то готовят на кухне. Иногда помочь им. Иногда просто посмотреть на игру Чонгука и Хенсу в плейстэйшен или самому поучаствовать в ней. Иногда просто посмотреть на то как Хосок работает у себя в комнате, а Юнхи пытается быть незаметной мышкой и передвигаться мимо его комнаты максимально тихо. Иногда чтобы покосить газон на их даче, пожарить вместе шашлыки или барбекю. Иногда чтобы просто прийти и неловко сидеть с Чонгуком и Юнхи на кухне. И если для младшего всё было как-то слишком уж натянуто, то для Юнги и Юнхи, всё было абсолютно нормально. А что такого в том, что два нежа́лующих друг друга человека находятся в одном помещении? Но вернувшись мыслями к лекции, Юнги вдруг осознал, что ему хотелось бы вновь съесть что-то, что приготовила она. Просто чтобы наблюдать за недовольством в зелёных глазах. Просто чтобы она была раздражена его присутствием. Чтобы его эго потешилось ещё одной маленькой шалостью в её сторону. И в голове возник коварный и одновременно глупый план. Закончив лекцию, напутствием для студентов, об успешной сдачи сессии, Юнги вернулся к своему столу. Когда аудитория почти опустела, рядом с ним выросла маленькая тень. Профессор поднял взгляд на девушку, снял очки и прокашлялся, но также быстро вернулся к своей работе. После долгого молчания и походу игнорирования ее присутствия, Юнхи не выдержала: — Почему ты ко мне прицепился? — Почему мы на ты? — Юнги не любил смешивать работу и личное, но он сам виноват. Он сам смешал свою симпатию с работой. Девушка на это закатила глаза. — Нам надо поговорить. Как взрослые люди разобраться со всем раз и навсегда. — По-моему вы должны были подойти для получения наказания за опоздания. Отработка по философии может быть и похуже чем отработка по гистологии. — Юнги! — раздражение дошло до точки кипения и теперь её было не остановить. На этот вскрик он поднял голову и наконец обратил всё своё внимание на неё. Странно, но сейчас ей его катастрофически не хватало, хотя во время пары казалось, что этим вниманием он её душит. — Я хочу поговорить нормально. — Я понял. И я повторяю, — Он встал и полностью повернулся к девушке, — В стенах университета мы преподаватель и студент, опоздавший на пару и невнимательно слушающий мои лекции. За это назначается отработка. — Не маловат ли проступок для отработки? — Злил тот факт, что заядлых прогульщиков никто не наказывал с таким усердием с каким хотят сейчас завалить её! Она всего-навсего опоздала на 10 минут. Разве она не должна была прогулять все его пары к ряду, чтобы по честному заработать себе хвосты в виде отработки?! — Много на себя берёте. Мне лучше знать. Выбирайте: отработка или экзамен по философии? А вот это уже нечистая игра. Он не имеет право так долбить мозг своей непрофильной дисциплиной. Он обещал автомат всем, кто не проскал ни одной пары и приносил во время доклады и проекты. Она полгода зря ходила на все его лекции и семинары и в дождь, и в снег, и в зной, и в град, чтобы он сейчас ставил ей ультиматум?! С другой стороны, Юнхи умнее, чем кажется. Она не станет сейчас с ним ссориться. Ни тогда, когда через неделю начинается сессия и ей будет попросту не до его чертовой философии. — Отработка. На выдохе. Обречённо. Будто это согласие на что-то ужасное. Юнхи подписалась на бог знает что, а теперь этот дьявол во плоти будет исполнять свой долг мучителя и высасывать из неё душу, как дементор всю радость. — Хорошо. — Он сказал так непринужденно и легко, словно это была беседа о погоде. Юнги мысленно просчитывал траектории предполагаемых ударов, как только он озвучит ей её «отработку». — Как же хочется токпокки. Юнхи прекрасно понимала, что только что он сказал. Вариант с тем, что он пошлёт ее за едой в столовую и этим её мучения закончатся, конечно, радовал, но был каким-то слишком гуманным что-ли для Мина. Но этот червячок сомнения был сбит на корню следующей фразой: — Завтра принесешь мне токпокки, которые сделала сама. Юнхи подавилась воздухом. — И не пытайся меня обмануть, в радиусе нашего города я обошёл чуть ли не все заведения, где делают токпокки, так что завтра после второй пары буду ждать тебя с горячими и вкусными токпокки. — Серьёзно?! Ты думаешь, что я реально пойду на это? — Юнхи забылась. И зря. Она замахнулась на преподавателя, но тот перехватил её руку прижимая спиной к столу. Негодование от глупой выходки никуда не делось. Он прекрасно знал, что сессию Юнхи сдаст почти полностью автоматом, и ей нет необходимости готовиться к каким-то экзаменам целыми днями. Значит, есть свободное время, которое она посвятит приготовлению обеда для ненавистного преподавателя — лучшего друга старшего брата. — Кажется, вы забыли где находитесь, Кан Юнхи. — С каждым словом он наклонялся ближе и оказавшись почти у её уха тихим голосом сказал, — не нужно делать трагедию из этого пустяка. Я дал тебе возможность обойтись малой кровью. К тому же у тебя достаточно времени, чтобы потерпеть мою компанию и потаскать с недельку мне обед. — Я что ваша жена, чтобы заниматься этим? — Возмущение просочилось сквозь шепот. Он отстранился, но руку не отпустил. В горле застрял ответ: «Пока нет». Но он не мог этого сказать. Хотя бы потому, что прижимал студентку к своему рабочему столу в пустой аудитории. Она смотрела продолжительно долго, а после схватив сумку с пола, выбежала из помещения. Теперь нельзя было обманываться. Мозг как болванчик на лобовом стекле кивал мол: — А я всё знаю, а я всё знаю! А сердце бешено колотилось, потому что в тот момент хотелось не отчитывать её, а наоборот сказать, что-то доброе, поинтересоваться почему она опоздала, сколько ещё у неё пар, непротив ли она если он подвезёт её домой, не голодна ли она. Попытка сосредоточиться на внутренних ощущениях была прервана будильником, предупреждающим о том, что пара будет уже через пять минут, и студентами которые весело беседовали о чем-то своем заходя в аудиторию и попутно здороваясь с преподавателем.

***

Техён ничего не понял. Вообще ничего. В плане, что значит отработки не назначил? Что значит, передумал? Ким собственными глазами видел азарт в глазах мужчины, просто так он бы её не отпустил. А встревоженный вид Юнхи, который она упорно пыталась спрятать от проницательных глаз друга, добавлял неясности в эту картину. Может и правда передумал? Нет, она какая-то нервная, несобраная. У нее плохо получается врать. Очень. Именно поэтому она пытается неловко беседовать с Чимином и игнорировать этот настырный выпытывающий взгляд Техёна. — Ребят, я ненадолго. Чимин удивлённо вскинул голову, будто его обеспокоил внезапный уход Кима. А Юнхи напротив вообще никак не отреагировала. — Хён, привет, как жизнь? — И тебе привет, Техён. Да, нормально всё. А что-то должно произойти? — Хосок казался Киму слишком уж беззаботным. Это бесило. Нужно хоть иногда быть серьезным. Но ему простительно, он ведь не знает о чём тот ему расскажет. — Нет, ничего. Хотел узнать, Юнхи в последнее время ведёт себя как обычно? — Как всегда. А что такое? — Она сегодня такая нервная. Опоздала на пару по философии… — Хах, Юнги-щи сильно ругался что-ли? Техёна пробила дрожь. Он знает профессора?! — Ты знаком с преподом по философии? — Да, всего-навсего друзья детства. Мы с ним как это…? Кенты? Короче лучший друг он мой. А что? — Ааа… Дело в том, что… А Юнхи не говорила, какой он на парах? — Нет, мы с ней в последнее время редко общались. Думаю, Юнги достаточно придирчив к студентам. А он сильно её валит? — Я бы не так это выразил. Скорее выделяет из общей массы. У нас на потоке все знают кто такая Кан Юнхи, только благодаря тому, что профессор Мин каждую пару к ней обращается. — Юнхи способная, согласен. И что в этом криминального не пойму? — Хосок-хен, а ты не мог бы как-нибудь прийти к нам на пару. Ну переодеться так, чтобы он тебя не узнал и посмотреть на этот спектакль самому. — Господи, да что же там происходит? — Я не хочу волновать лишний раз тебя. Но на это и правда стоит взглянуть. — Техён, ты точно не преувеличиваешь? — Вовсе нет, Хён. Просто так я бы не стал тебя тревожить. — Может стоит подождать и они сами разберутся? — Мне так не кажется. Подождать — всё равно что дать обезьяне гранату. Рано или поздно она вытащит чику. Это не то, чего стоит ждать. — Ладно. Когда там у вас следующая пара?