Часть 15

— Меня несёт. Я несу логичный бред. — обречённо сказал мальчик. — Не, для меня то он логичен, но звучит, как бред. — Предлагаю быстрее закончить и ты пойдёшь отдыхать, — ответил Шикаку. — Как хорошо ты меня понимаешь, Шикак-сан... ну ла-а-ан. Я, правда, устал. Ща, обкатаю речь, погоди, Шикак-сан. Хироши долго молчал. Он совершенно не мог подобрать слов. Тысячи вариаций событий мелькали в его голове и отвлекали от первостепенной задачи. Голова раскалывалась на части от нагрузки. Зрение уже подводило, всё кружилось перед глазами, от чего к горлу подступала тошнота. Но он справился. И заговорил. — Я сам не понял всего. Просто, пойми, этот объем информации, он не для людей. Когда-то, много тысяч жизней назад, мы втроём не были связаны. Ну, в смысле, наши души. В одной из вселенных, где законы мироздания совсем другие, мы воевали. Сильно. Не деревня на деревню, а планетами целыми. Там, ух, жара была, конечно! Эти добрячки в паре работали, два на одного, считай, но не суть. Суть в том, что любая битва заканчивается. Когда все стали обескровлены, пришло время подписать мирный договор. Но это — магический мир и договора там, соответственно, аналогичные. Они надежны, их не обойти. Союз был заключён и на души тоже. Крепкий, нерушимый. Он простирался не только на планеты, но, прежде всего, на нас. Союз не разрушить временем, интригами, силами извне... ничем. Абсолютная власть договора, ага. Когда цепи жизней оборвались, мы просто реинкарнировали так же, как все остальные души во всех мирах. Но каждый раз мы были связаны. Сразу ли, или со временем, мы всегда встречались в одной жизни. И всегда рождались в одном мире, на одной планете. Иногда мы просто жили, иногда делали великие дела. Иногда мы были чужими по крови, иногда роднёй. Иногда кто-то мог быть родителем. Вот и сейчас, я и Лиса – родня по крови, а Волчара – нет. Не суть. Короче, всегда находили друг друга. Неосознанно. Ну логично, мы же связаны. И всегда мы, незаметно для себя, эту связь друг другу показывали тем, что в творчестве были продолжением друг друга. Хотя это – ошибка. Мы не творим в полном смысле этого слова. Это просто отголоски памяти души, если можно так выразиться. Всегда часть любимых, самых трепетных для наших душ творений, мы забирали в следующую жизнь. С новой жизнью это сотрётся, но мы заберём туда творчество из этой жизни, ага. Песни, сказки, картины, хобби или ещё чего... всякое такое, ага. Может, так мы общаемся, а может, это ностальгия души, может ещё что-то... я так и не понял. Каждый из нас считает, и я считал, что это от того, что мы просто хорошо понимаем друг друга. Один начинает рассказ, другой – заканчивает. Один поёт, в это же время это может делать и второй, а то и все трое запеваем. Нет, мы реально где-то друг друга чувствуем во многом, но именно такие вот кунштюки могут быть подозрительными, если часто общаться с нами тремя. Короче! В ста тысячах с чем-то там вариаций событий Шика-кун либо не заметит эту штуку, либо просто махнёт на неё рукой и примет без нервотрёпки. А вот один шанс есть на то, что он что-то там себе надумает и наедет на Лису со своей задачкой. Но сестра не знает ответ на эту задачку. Он не сможет принять, что она не ответит. И она его потеряет, навсегда получается. И тогда... тогда... тогда сестра убежит. Он же – всё для неё. Она не вынесет такой потери. Особенно, после того, как потеряла Ежа. Ей слишком больно от всего происходящего. Она – слабая. И, если... если этот сценарий сыграет, тогда кто-то должен объяснить. Остановить её. Или я, или ты, дядь. Хотя не, ты будешь. Так получается. Можно сейчас сказать им, вроде как, но я видел только тот сценарий, где ты объясняешь по факту случившегося. Может, я опять тормознул или с каким монстром сражаюсь, не на месте, короче. Но там именно ты был. Но ты не в курсе дел, значит, получается, кто-то тебе сказал. Буду считать, что это я сказал. Я не хочу сейчас им говорить. Может, это какое-то испытание, может, это просто необходимо. Мне неведомо. Я не знаю, что вмешательство может повлечь за собой. Но в сценарии, где всё так, как я расписал, итог для Листа и для мира нормальный. Если, этот эпик, вообще, можно назвать нормальным. У нас, походу, мир ненормальный или чё, ну лан, какой есть, что уж поделать. Я бы сам к те пришёл, ага. И этот расклад выдал. Только ты меня за шкирку поймал, ну, значит, так надо. Видимо, все идёт по сценарию. Не знаю. Мне сложно это вот всё безобразие ща судить, я в это болото окунаться не собираюсь, как Лиса делает после предсказания Бума. Не, Лиса нормально забубенила, вопросов к ней нет, без её штучек-дрючек всё было б не так радужно и... эм. Радужно? Надо другое слово, это – не то. Что-то я не то брякнул ща. Ксо-о. Короче, у меня ставки выше, чем у сестры. Я не лезу, хоть и могу потерять их. И поэтому буду молчать до последнего и отбрыкиваться руками и ногами. От того, что Волчара узнал, итог не изменился, слава Ками. Вот. Я расклад кинул. Я уже думать не могу. Не, я могу, я всё могу, но чёт меня уносит постоянно куда-то. И... вот. Чт... что ты там надумал? Сам ты — морока, да! Я чё, виноват чтоль, что это вот всё происходит? И вообще, на фоне Бума такие штучки-дрючки ой как теряются, я те говорю! Не такая уж это и работа будет для тебя, да! И, а-а-а, да блин, я те говорю, у нас мир чокнутый, нафиг тут биджу, зачем такие масштабы?! Верните меня в предыдущий мир! Немёртвые мне нравились больше! Они хотя бы биджудамами не швыряются, да!!! Взрывчатку кинул – и дёру! Ну и что, что их укусы заразны?! Что я блин опять несу!!! — Ты устал, Хироши, — поморщился от шума и помассировал виски Шикаку. — А кто виноват, я чтоль?! Так я ж от всей души! Я б не лез в это вот всё, если б не сестра! А она вообще не виновата, она по красоте работала и в лоб получила, считай! Она ж не виновата, что тут такие расклады невесёлые, да! Беспредел, у-у-у! Бедная моя ведьма! И Волчару туда же, у-у-у! А какой бедный я то тепе-е-ерь!!! — К тебе нет претензий, Хироши. Иди домой, отдохни, — спокойно ответил мужчина и открыл дверь. — Отдохни, ха! Этот придурок пошёл уже в Берлогу, ставлю сто тыщ рё! А ему придётся отвечать на неприятные вопросики, ага! Там ща батя будет Волчару вгонять, ага. Он заберёт его игрушки и будет топтать, как самого старшего. А этот санитар леса бомбанёт и начнёт делать свои прививки! Они разбудят Древнее Зло! Мою Святую Злую мать! И плохо станет всем в радиусе пятисот метров! Беспредельщики! А мне получать! Капе-е-ец! Не, я то под поводок ща сяду, вопросов нет, я ж, типа, малой, субординация, послушание и всё такое... но чё им так нервничать то?! Я мож, поспать прост хочу! Без вариантов и всё такое, да! Я ж заранее согласен на все условия, да! Так с меня же три шкуры сдерут, у-у-у! Не, ну нормальный он ваще? И второй такой же! Сам наплодил умников, а нам – страдать! Я б, если б знал, я б еще малым с колыбели на пол бы рухнул раз этак сто, чтоб потупее быть, у-у-у! Эм. Прости, Шикак-сан. Меня несёт что-то. Пойду я, что-ли. До свидания, ага. — Стоять. Давай-ка, Хироши, ты пойдёшь к Сакуре в квартиру. Я сам к твоему отцу схожу. — Серьёзно?! Восто-о-орг! Кровать и тишина! Ва-а-ай! Спасиб, Шикак-сан! Я твой вечный должник, да! Я б те даже душу подарил свою, но я не умею, да! Те, если чего надо будет, ты говори, ага, я побегаю, порешаю и вообще, да!!! Чё хошь сделаю!— Хироши имел вид самого счастливого в мире человека. — Спать. Без приключений. Идёт? — Само собой! Я тя никогда нипочём не подставлю ни за какие богатства мира, чем хошь клянусь, да! Я буду паинькой, да! Белый, пушистый и всё такое! Пока, Шикак-сан! — и мальчик быстро усвистал, опасаясь, что СПАСИТЕЛЬ!!! может передумать. Он же самый настоящий Святой Злой Демон! Кто бы мог подумать, что такие бывают?! Не, это точно какой то ну о-о-очень эпичный монстр! Настоящее чудовище, ага! С такими ссориться нипочём нельзя, ага! Чё хошь для него Хиро сделает, ага! Великий человек, да! Легенда! Настоящее Золото! Шикаку зашёл в васицу, чтобы сказать Шикамару, что партию они доиграют в другой раз, и увидел, что сын сидит с высоко поднятыми бровями, а Сакура над ним смеётся. — Что-то случилось? — спросил он. — Э... ты – Святой Злой Демон, — шокированно ответил Шикамару. — И ты – спаситель... нет, не так. СПАСИТЕЛЬ. Ксо, я ж спросить не успел... — Оставь Хироши в покое, Шикамару. Ему нужно отдохнуть. — Да какой ему сейчас отдых, — тяжело вздохнула Лиса. — Я сказал ему идти к тебе, Сакура. Я подумал, что ты будешь не против. А я пойду сейчас к Хизаши... — СПАСИТЕЛЬ! Хироши тебе душу подарит, клянусь! — Что-то такое я уже слышал. Он не умеет это делать, — ответил Шикаку и ухмыльнулся. — Тогда он в рабство пойдёт или вроде того, — улыбнулась Лиса. — Сакура, ты серьёзно? Или вы с Хироши так шутите? — спросил Шика. — Какие шутки, Ши. Если он использовал что-то мощнее, чем Шин но Гендзюцу, то это – нереальная нагрузка на мозг. Он вымотан напрочь, я тебе говорю. Странно, что он просто немного напакостил, моя бы психика лопнула... да я бы в истерике была, как минимум. Минимум! А то и пришлось бы прибегнуть к крайним мерам, чтобы избавиться от напряжения. Что ты смотришь на меня так. У меня вообще на моих техниках защита для психики стоит, всё происходящее стирается из памяти, чтобы разгрузить разум. Я ещё и медикаментозную защиту хочу добавить. Эти дзюцу не для десятилетки. Да какой там! Я сама их не тяну. Это – крайняя мера. Ультимативная. А он сделал тот же эффект без дзюцу, как я поняла. И намного мощнее. А платил чакрой, иначе, с чего бы эта штука с Мамору чакру качала. Так что не зря он Волчару вырубил, хотя и ему досталось. Ну, Хиро, ну засранец, а! Это ж ещё умудриться надо в таком состоянии делать что-то физически. Я вообще не представляю, как он это осилил. У меня бы мог и сосудик где-нибудь в мозгу лопнуть от нагрузки и всё. И нет Лисы. Да и у него мог. Рискованная штука, ага. — Теперь понятно, почему Мамору так бесится, — ответил Шикамару. — А почему к тебе, а не домой? А, ну тоже ясно. Чё-о-орт, ну вы даёте! Сакура, ты можешь не создавать больше дзюцу? Вообще не создавать! — Ты с мокутона упал, Ши? Все мои дзюцу проходят цензуру, ничего сверхужасного я не создаю. Да, Новая воля была создана, но это – первое из первых зацензуренных ниндзюцу. Их всего два было. Сейчас я уже заранее знаю, что сделаю, как сделаю и зачем. И неожиданных дзюцу быть просто не может. Я на опыте уже, считай. — Ага. А если твой брат до него доберётся и тоже поломает себе Волю? — Как? Залезет в мой разум? Ну, это у него не выйдет. А больше ничего нигде нет, я уничтожила всё. — Да я не конкретно о нём говорю! — О чём ты переживаешь? Хироши уже круче меня и Волчары вместе взятых. В ген и фуин так точно. Он же не может вообще не думать, естесственно, что что-то он да создать может. Предлагаешь сделать ему трепанацию, чтобы ничего вдруг не случилось? Так он даже согласится. Сейчас, так точно. Всё таки ему ой как плохо... — Нет, я говорю, что вы вляпываетесь в неприятности из-за твоей Шин но Гендзюцу, Сакура! — Первопроходцы всегда рискуют. Всегда. Но Хиро – не идиот. Он учтёт эту ошибку. Раз он сказал, что будет паинькой, значит – так и будет. Переключится на что-нибудь другое, у него есть ещё таланты. — Угу. И вляпается и там. — Ну Ши. Он такой, какой есть. Вляпается — получит в лоб. У Хиро крепкий лоб, как оказалось. Не, ты не думай, что я не переживаю и всё такое. Но он обещал, значит не полезет больше. А с Мамору я поговорю. Просто Волчара любит, когда всё под контролем. У него натура командирская, вот и вцепился в брата. Да и неожиданно это все случилось. Он в шоке, как и я. — Я пошёл. — До свидания, Шикаку-сан. — Пока, отец. * Шикаку шёл по Конохе и думал. Этот мальчик теперь несёт на своих плечах тяжелое бремя в одиночку и ни на кого не может скинуть даже малую его часть. Уже скоро его состояние улучшится и он снова будет вести себя идеально. У него безупречный самоконтроль. Шикаку столько раз его видел и даже общался с ним, но ни разу малец не показывал свою личность. Эта его истерика. Эта минутная слабость открыла многие сокрытые черты. И заставила внимательнее смотреть на всё сказанное ранее. Хироши держался рядом с сестрой. Держал себя в руках и не говорил лишнего рядом с Мамору – Шикаку был уверен в этом. Но усталость и перегрузка дали о себе знать, когда Шикаку "поймал его за шкирку". Он ещё мал, этот мальчик. Но уже не только просчитывает судьбу Мира, но и свою тоже. Это его заявление, что он – человек. Этот "поводок" и "ошейник". Они явно не только для того, чтобы близкие не переживали. Что такое – эта "новая ступень"? Шикаку анализировал произошедшее. "Это некоторое состояние, в котором..." "У меня есть душа. Я – человек". "Это для меня так же просто, как дышать." "Дальше я не полезу. Это – не для людей." "Если ты докачаешь свой Шин но Гендзюцу, то немного приблизишься к моему уровню." Шикаку думал. "Отделался лёгким испугом, считай...", "Он мог где-то там увязнуть..." "А какой бедный я то тепе-е-ерь!!!" Так беги уж хоть на согнутых Ты животное особенное, К дикой жизни приспособленное В развороченном раю. Все растратили, все отдали За сокровища холодные, За сокровища холодные Душу продали свою. И горит огонь, не гаснет Только будет ли счастье, Только будет ли счастье В развороченном раю. Лабиринтами закрученными, Да путями неизученными, Переулками немыслимыми, Чтоб никто, никто не выследил. Что ты наделал, мальчик? Очевидно, что есть какие-то последствия. Сказанные им слова... он словно себе их говорит. Словно это – напоминание самому себе. Для чего?.. "Отделался лёгким испугом, считай...", "Он мог где-то там увязнуть..." Возможно, что риск до сих пор есть? Кто знает... А ведь он не откроет правду. Будет "отбрыкиваться руками и ногами", отмалчиваться, бросаться жестокими фразами в тех, кто сунется. Давление не поможет. В любом случае, сейчас мальчику нужно приди в себя. Кто знает, на каких усилиях он сейчас держится, он действительно измотан... Шикаку пришёл по нужному адресу и постучал. — Привет, Шикаку, — открыл Хизаши и впустил гостя в дом. — Какими судьбами? — Привет. Ты ещё не в курсе дел? — Шикаку чуть склонил набок голову и погладил бородку. — Не-а. Но уже чую, что Волчара не просто так сидит с хмурой мордой в гостиной и играет в молчанку. — Во-первых, я думаю. Привет, Шикак-сан, — послышался твёрдый голос Мамору из гостиной. — Во-вторых, я неспокоен и могу брякнуть. В-третьих, у меня не хватает словарного запаса, которым можно сложить осмысленные предложения. И ещё, я до сих пор в шоке. Я если сейчас попытаюсь что-то обосновать, то мы с тобой будем не тем делом заняты. — Смотрите, кто заговорил!!! А каким мы тогда будем заняты делом? — Разругаемся вдрабадан. Мне надо оно, спрашивается? — Слушай, Волчонок. Ты уже так долго молчишь, что мы бы уже ругаться закончили, не находишь? — Логично. Только ты бы успокоился, а я б только завёлся. А я и так на взводе. Ну его, короче. И вообще, не смотри так на меня, я оказался прав. Вон какой манёвр произошёл, сюда пришёл синоним осмысленности и спокойствия. И явно не просто так, не находишь? — Ну я то понял уже. — Шикак-сан, а где малой? — У него случилась истерика. Я отправил его спать в Нору. Хироши обещал быть паинькой и не подставлять меня ни за какие богатства мира, я поверил. — Ого. Серьёзное заявление! Ты завербовал моего сына? А чем купил? — поднял брови Хизаши. — Так. Погоди. Хироши и истерия – это же несочетаемые понятия. С кресла, в котором сидел Мамору, послышался явно истерический смешок. — Не понял, — нахмурился Хизаши. — Нет, я понял, что сейчас было явное доказательство, что это – реально, ведь Мамору и истерика тоже не сочетаются... — И это я ещё бухнул, бать, мха-ха! — Ясно. Этот не может говорить. Что случилось? ***