Застава

      В туннели на Двигатель торговец отдал команду снять противогазы. Переход Ленинской оказался вполне удачным, потерь колона не понесла, грузов не растеряла. Дальнейший путь проходил в основе своей спокойно, туннели находившиеся в тылу Заставы и правда были достаточно безопасными, как от нападения мутантов, так и грабежа обитателей убежищ. Защитники Автозаводской линии продолжали поддерживать достаточно тесные и добрососедские отношения с немногочисленными убежищами, что смогли пережить катастрофу и выжить, практически полностью игнорируя всяческие депеши от Московского Содружества. Столичники ничего не могли с этим поделать, во-первых: станции Заставы находились слишком далеко, чтобы на них можно было повлиять, во-вторых: имели достаточно сил, чтобы переубедить москвичей в неправильности их собственного мнения, а учитывая, какую ораву приходилось сдерживать их бойцам, Московской приходилось закрывать глаза на вольности со стороны "погранцов". Если бы Двигатель Революции и Пролетарская пали, вся та нечисть, что успела обжиться на мёртвых станциях, огромным потоком ломанулась бы вперёд, получая ещё больше пространства для создания новы и новых колоний, плодясь во всё новые и новые станции, и лишь сильнее ударяясь об оборону москвичей. И далеко не факт, что Чкаловская, даже с поддержкой Содружества, могла бы сдержать этот прорыв. От этого, Содружество всеми силами поддерживало жизнь на этих станциях, да и самим их жителям, попросту не было никуда идти. Жить на Заречной без противогаза можно было возможно, но дышалось там трудно и достаточно непросто чем на Чкаловской или Двигателе Революции, а через Ленинскую приходилось бы прорываться с боем, ожидая когда многочисленные толпы гражданских перебегут в сторону границ с жилыми станциями Сормовской линии. Подобная ситуация оставляла им лишь один, единственный, вариант, продолжать бесконечную борьбу, держась за жалкие островки жизни отрезанные от относительно спокойной и мирной жизни остального метро.       — Ты не волнуйся, что к тебе так строго,— произнёс Михаил видя как резко поник паренёк после прошедшего боя.— Чётко всё выполнял, хотя и с косяками, значит будет от тебя человеческая польза, а это здесь ценится, ох, как хорошо!       — Вы уж извините... Я не думал, что это будет так... Страшно...— несколько тише обычного ответил ему паренёк.       — А кто тебе говорил, что наш труд это лёгкое путешествие?— спросил у него торговец.— Караван возить это не только по метро кататься, это ещё и такие истории переживать!       — Я всё же это немного по иному представлял...— неуверенно произнёс Вася прижав к себе свой автомат.— Мы же с друзьями живём в четырёх стенах буквально! Утром Московская, днём Московская, вечером Московская! Всюду столица, а однообразие дичайшее! И родители всё задалбывают, туда нельзя, c этим не говори, и только подумай о том, чтобы Московскую покинуть! Московская! Московская! Московская! Задолбали, честное слово... А у вас, да у сталкеров, жизнь ведь свободная... Утром одно место, вечером другое... Я и подумал, что лучше будет так, чем в столице всю жизнь просрать...       — Ну, друг мой, здесь в сущности всё тоже самое,— спокойно ответил ему торговец.— За небольшим нюансом того, что за пределами презираемой тобой Московской нет такого обилия удобств и вероятность помереть выше!       — Пусть уж так,— уверенно произнёс он.— Пускай помру здесь, чем среди зажравшегося сборища!       На этом их беседа прекратилась, ни Михаил, ни Вася ничего более не говорили, а их спутники не решались поддержать диалог. В таком гробовом молчании, караван добрался до Двигателя Революции. Станция была тусклой и слабо освящённой, хотя генераторы на ней имелись, её огромные и величественные колонны укрывали всё станционное пространство в своей могучей тени, а приглушённые цвета стен, потолка и пола, создавали достаточно давящую атмосферу. Тем не менее, здесь была жизнь, огромный океан жизни посреди бесплодной и мёртвой пустыни ядерных пустошей нижегородской земли. Для караванщиков было большим удивлением увидеть такое обилие народа на станции после нескольких пройденных ими станций, людей здесь и правда было много, а вся платформа была застроена палатками, да жилыми зданиями смастеренными из подручных средств. Из депо на станцию пригнали несколько вагонов, загораживавших путь в одном из туннелей, это и облегчало оборону, и создавало лишнее жилое пространство, а также использовалось местными в качестве небольших грибных ферм, для ухода за которыми не приходилось уходить в дальние туннели, боясь, прорыва линии фронта. Когда дрезина с громким звуком проехалась по рельсам, Михаил не без улыбки заметил пробегающих детей, встречавших прибывших на станцию гостей. Здесь жили только женщины, дети и редкие старики, большая часть мужчин, годных к ведению строевой службы постоянно проживала на Пролетарской, станции-крепости, места от которого зависели судьбы всех этих людей. Двигатель Революции исполнял лишь обязанность тыловых нужд, сюда доставляли тяжело раненных, отсюда на Пролетарскую отправлялись припасы, производить которые бойцы Заставы попросту не могли. Люди здесь жили лишь постоянной борьбой и трудом, день за днём, год за годом. Жизнь местных нельзя было назвать хорошей, но это было хоть что-то похожее на относительно приемлемые условия быта. Относительно свежие поставки с Московской не позволяли станции загнуть от голода, не считая и собственных производств и ферм в дальних частях туннелей, а электричеством и теплом станцию обеспечивали обитатели ближайшего к ней убежища под заводом «Теплообменник», в обмен на часть припасов и взаимную защиту от нападков надземной фауны города.       Местные дети провожали караван до самого конца, радостно махая и крича им что-то вслед, как показалось Михаилу, поздравления в честь предстоящего праздника. Ему всегда было жаль этих крох. Нельзя было сказать, что и на Сормовской линии дети жили лучше, однако, они имели шанс прожить мирную и спокойную жизнь трудясь в своём далёком, от нападков всякой дряни, уголке. Эти же, юные крохи, были обречены на вечную борьбу. Пройдут годы, и они встанут на место своих отцов, защищая последний оплот человеческой жизни на всей Автозаводской линии, а за ними этот долгий и жестокий круг продолжат их дети, и дети их детей, и так, пока человечество вновь не получит шанс на то, чтобы наконец-то отвоевать утерянную у себя поверхность. Караван быстро пролетел станцию, блокпостов перед ней практически не было, да и охранять её толком было также некому, все силы Заставы были брошены на их единственный главный оплот, Пролетарскую, укреплённую за двадцать лет постоянной борьбы, не хуже обороны Московской. До этой станции-крепости также добрались достаточно быстро. Если Двигатель Революции была просто тусклой, то Пролетарскую можно было назвать совсем тёмной станцией, освещаемой лишь светом множества собственных костров. Входы к ней были укреплены несколькими крупными блокпостами, резервной линией обороны на случай прорыва основной фортеции, здесь дежурило не так много солдат, и никто не хотел, чтобы когда-то их количество заметно увеличилось. Проверок для каравана здесь и вовсе не устраивали, торговцы в эти места заезжали не часто, по достаточно понятным причинам, отчего всех челноков на станции знали в лицо.       Сама Пролетарская была полностью застроена различного рода укреплениями, второй туннель в сторону захваченных станций был закрыт вагоном, превращённым в мощный укреп район. Каждая колонна здесь становилась отдельной линией обороны, со множеством огневых точек, на такой небольшой станции, были идеально подготовлены места для ведения огня пулемётных и огнемётных расчётов, всюду здесь сновали бойцы, только вернувшиеся с передовой или наоборот, готовившиеся отправиться в самое пекло, в сторону депо метрополитена. На неиспользованных участках станции где не была выстроена эшелонирована оборона, были выстроены многочисленные казармы в которых и проживали защитники метро. Имелось на станции и крупное больничное крыло в котором проходили лечение пострадавшие бойцы. Дисциплина в этой крепости была строгой, любой приказ командира должен был исполняться немедля, хотя, никто из бойцов Заставы и не собирался ослушиваться, в ситуации когда от твоей исполнительности зависит не только жизнь тебя самого и твоих товарищей, но и многих других людей дальше вашей станции, каждый боец в этом месте ходил словно по струночке и был готов в любой момент вступить в сражение с надвигавшимся врагом. Местный гарнизон всегда ходил при оружии, расставаться с ним в этом месте было попросту запрещено, на случай, если оборону депо прорвут, каждый обитатель станции должен был готов к тому, чтобы тут же принять сражение. Доехав до разгрузочного места, караван остановился. Стоило Михаилу только покинуть свою дрезину как его тут же встретил комендант станции-крепости, которого, уже уведомили о долгожданном приезде груза с Московской и тут же принялись разгружать его.       — Здорово, Михаил,— произнёс мужчина протянув ему свою руку закрытую тактическими перчатками.— Ждали тебя всей станцией. Боезапас лишний нам будет только в радость!       — Содружество нынче расщедрилось,— ответил ему торговец приняв рукопожатие и указав в сторону своего каравана.— Сегодня на несколько граммов грибов больше чем это было при нашем прошлом заезде. Праздничный подарок для защитников метро.       — Отлично, не заругают тебя на Московской если немного задержишься на Двигателе?— спросил у него мужчина тут же продолжив.— Разгрузи все ваши припасы там, пусть гражданские поедят полноценно, хоть раз в году. А мы с мужиками перебьёмся тем, что имеем, на голодный паёк жить уже давно привыкли, поэтому с нас не убудет.       — Хорошо,— кивнул Михаил.— И вот ещё. Москвичи вам подкрепления присылают, свежую кровь, так сказать.       Сказав это, Михаил тут же, жестом подозвал Васю. Тот быстро встал со своего места и подошёл к торговцу.       — Не густо конечно...— скептически взглянул он на молодого парня.       — Боевое крещение уже прошёл, учить конечно вам его придётся многому, но проблем с ним не будет, он товарищ у нас исполнительный,— спокойно произнёс Михаил.— По крайней мере, насколько я могу судить из небольшого опыта совместной работы.       — Ну, ничего, нам любые руки сгодятся, а ежель не знает, мы научим,— сказал комендант тут же обратившись к Василию.— Готов послужить на благо метро?       — Всегда готов!— уверенно ответил ему парень.       — Иванченко, дуй сюда,— окрикнул комендант одного из командиров, что находился неподалёку.       — Что-то случилось?— спросил он подойдя к ним ближе.       — Это товарищ с Московской, прибыл к нам держать оборонительные рубежи, c этого момента он часть твоего соединения,— чётко объяснил ему командир.— Говорят парень толковый, объясни ему, что да как, и со своими товарищами по службе познакомь. Чтобы к выходу на позиции всю станцию знал как свои пять пальцев. Приказ понятен?       — Так, точно, товарищ командующий!— отдал честь боец, сделав жест Василию.— Новобранец за мной, шагом марш!       Стоило ему только произнести эти слова, как москвич тут же зашагал за своим новым командиров, очень быстро скрывшись за высоким рядом оборонительных сооружений станции.       — Ты сам хоть как?— вдруг спросил у него комендант.— Ежель будут какие проблемы с возвращением назад, ты только скажи, я же помогу, мне не трудно.       — Нечего вам силы лишний раз распылять,— спокойно произнёс Михаил.— Назад доедем своими силами, мы с ребятами тоже привыкли, с нас не убудет!       — Ну, тогда доброй дороги,— улыбнулся ему комендант, ещё раз протянув свою руку.— С наступающим новым годом большую землю!       — С наступающим новым годом землю малую!— пожал ему руку челнок.