О булочках, рисовании и победителях

Очередной школьный день, наполненный шумом, запахом еды из столовой и шуршанием ручек о бумагу. На перемене, когда многие покинули класс, а оставшиеся предпочли разбиться на группки и обсуждать что-то свое, Лиза упала головой на парту, пытаясь выцепить хотя бы пару минут сна и спокойствия. Последнее время её всё больше и больше стали мучать постоянные бессонницы и виной тому был Пятифан, чувства к которому беспричинно росли, а шансы на взаимность не двигались с мертвой точки. И намного проще стало бы, если бы Рома однозначно дал понять, что Лизе ничего не светит, однако он слишком хорошо относился к ней в силу старой и крепкой дружбы, которую сама девушка уже начинала ненавидеть. Парень любил, проходя мимо парты бурятки, растрепать её густые черные волосы своей большой и теплой ладонью или неожиданно защекотать, подкрадываясь со спины, пока она говорит с кем-то из девочек в коридоре. Словом, все эти жесты можно было бы расценить как проявление внимание, если бы их причиной не являлась детская дружба. В класс снова кто-то зашел, от чего дверь громко хлопнула, подгоняемая сквозняком из открытых окон. Лиза непроизвольно дернулась от хлопка, пробурчала пару ругательств, но не оторвала головы от парты, продолжая попытки уснуть. Неожиданно возле уха девушки что-то зашуршало, а на плечо опустилась холодная ладонь. Лиза вновь вздрогнула и поднялась, замечая перед собой застенчивого Петрова. — Привет. Я тут… В общем вот… — парень протянул девушке небольшой полиэтиленовый пакет с булочкой внутри. За все десять лет в школе ни разу не изменили ни меню, ни ассортимент буфета, поэтому Лиза сразу узнала в свернутой витушке булочку с корицей. — Я не знал какую ты больше любишь и взял на свой вкус. Это в общем в благодарность за то, что вчера заступилась. — щеки парня начали постепенно заливаться румяцем, что насмешило девушку. Тихо брызнув в ладонь, она взяла булочку и покрутила её в руках. — «Забавно.» — подумала она — «Рома тоже больше всего любит именно корицу.» — забавным это было потому, что, обычно, все парни в школе предпочитали скупать на переменах пиццы или сосиски в тесте, считая их более сытными и вкусными. Так, например, Бяша мог купить сразу две пиццы и довольно жевать их, сложив пополам, как делали почти все. Сладкие булочки обычно оставались в приоритете у девочек и первоклашек. И лишь Рома всегда покупал себе пряную витушку с сахаром и корицей, запах которой так сильно подходил ему, словно этот аромат был свойственным ему с самого рождения. Такую нелепую особенность Лиза заметила еще в шестом классе, когда Пятифан, нашедший по пути в школу какие-то деньги решил угостить своих любимых друзей и вернулся из буфета с целой охапкой булок и конфет. — «Бяша, твои пиццы.» — Рома кинул два пакетика в счастливого бурята. — «Лиза, вишневая твоя. Последнюю урвал.» — гордо сообщил он, протягивая пакет девушке и принимаясь за свою витушку. Из воспоминаний Лизу вырвал слегка обеспокоенный голос Петрова, что всё еще стоял у парты девушки. — Что-то не так? Ты не любишь с корицей? — Спросил он, замечая, как одноклассница пялиться на пакетик. — Спасибо, но у меня аллергия. Съешь сам. — эти слова заставили Антона погрустнеть. Плечи его слегка опустились, и он неловко почесал затылок, как делал это всякий раз, когда чувствовал себя неловко. — Прости. Не знал. Отдай тогда кому-нибудь. Я не голоден… — Забей. Благодарности приняты. Ты что-то ещё хотел? — на спокойный тон Лизы парень быстро кивнул и снова вытянулся, отгоняя неловкость подальше. — Я слышал у вас кружок рисования есть. И сказали спросить у тебя. — Кружок рисования? — девушка усмехнулась и покрутила линейку в руке. — Ну есть тут на третьем этаже кабинет, куда бумагу и краску иногда приносят. Если они это кружком называют, то добро пожаловать. Занятия с понедельника по пятницу в любое время, пока школа открыта. — Антон тоже усмехнулся интонации Лизы, понимая, что нет никаких занятий и кружков. Это было вполне ожидаемо, хоть и маленькая надежда попасть в настоящий кружок продолжала теплиться где-то в груди ровно до настоящего момента из-за чего усмешка парня вышла слегка кривой и даже грустной. Заметив это, Лиза слегка нахмурилась и вновь заговорила. — Сегодня после занятий приходи. 54 кабинет. — на лице Петрова сразу мелькнуло удивление вместе с улыбкой. Кажется, он уже собирался вновь благодарить девушку без видимой на то причины, когда за его спиной появился небезызвестный дуэт хулиганов. — Тох, подвинься на. — Бяша остановился за одноклассником, ожидая пока тот либо сдвинется с прохода, либо уйдет вовсе. — 54? — напоследок уточнил Антон и, получив в ответ короткий кивок, двинулся к своему месту, освобождая дорогу парням, однако те не спешили идти дальше, остановившись напротив девушки и заняв место, где только что стоял белобрысый одноклассник. — О, подгон. — сказал Бяша, замечая на столе сестры пакет с булкой. Он уже начал тянуться к нему, когда по ладони звонко щелкнула линейка, заставляя отдернуть руку. — Малявка, ты че на? — завозмущался бурят, потирая ладонь, которую слабо обжог удар. — Ни че на. Чужое не трогай. — передразнила Лиза, подтягивая пакет к себе. — Так мы же типа семья. Не чужое получается. — запротестовал Бяша, охотно вступая в шуточную перепалку с сестрой. — Какая семья? Тебя цыгане в детстве подкинули. Забыл? А мы таких не кормим. Да, Ром? — девушка кинула взгляд на друга, ожидая поддержки, и Пятифанов засмеялся, смотря за тем, как Бяша потихоньку начинается злиться на сестру, и весело кивнул. — Да, Бях, я сам помню, как тебя от акцента отучал, а то с тобой никто водиться не хотел. — он похлопал друга по плечу, на что то недовольно скинул его руку с себя и, бросив ребятам что-то вроде «да идите вы на», поплелся на своё место. Лиза с Ромой одновременно рассмеялись ему в спину, поглядывая друг на друга. — Лови. Она всё равно с корицей. — успокоившись девушка кинула другу булочку и тот ловко поймал её, отвешивая лёгкий поклон. — Благодарю, мадмуазель. — под тихое хихиканье Лизы крупная ладонь Пятифана привычно зарылась в густые девичьи волосы и растрепала их в разные стороны.

***

Звонок с последнего урока разрезал тишину коридоров, и школьники быстро высыпались из кабинетов. Антон собрал вещи и направился на третий этаж, который, на удивление десятиклассника, уже был пуст. Найти нужный кабинет не составило труда. Парень подошел к двери и аккуратно дернул за ручку, отходя чуть в сторону и позволяя ей самой открыться. Глубокий вдох и попытка прислушаться, дабы понять есть в кабинете кто-то еще или нет. Отсутствие звуков и робкий шаг в кабинет. Антон и сам не понимает почему волнуется и боится, поэтому, пересилив себя, всё же заходит в кабинет полностью. Сбоку у окна сразу слышатся шорох и облегченный вздох, которые пугают парня и тот замирает на месте, смотря в даль класса. — Твою мать, Петров! — вскрикивает Лиза, что всё это время стояла у открытого окна. Даже на входе в класс слегка пахнет табачным дымом, из-за чего понять, чем занималась девушка становится не сложно. — Ты чего крадешься? Я из-за тебя почти целую сигарету выкинула! — сердито лепечет девушка, параллельно прикрывая окно, оставляя лишь небольшую щель для проветривания. — Прости. Не хотел. — виновато произносит Антон и, получив от девушки легкий мах рукой, означающий что-то вроде «забей», начинает осматривать небольшой кабинет, стены которого увешаны готовыми картинами, набросками и эскизами различных размеров. Некоторые парты в свою очередь уставлены импровизированными композициями из пластиковых фруктов и старинных пыльных ваз. — Ну че ты застрял? Ты же рисовать хотел. Милости прошу. — слегка язвительно говорит девушка, уже успевшая достать старенький и заляпанный мольберт и поставить его так, чтобы было видно сразу все композиции. Проходя через кабинет и наблюдая за тем, как Лиза прикрепляет на мольберт лист плотной бумаги, парень отмечает про себя, что язвительность — это, пожалуй, одна из главных черт характера этой девушки. Хотя и сказать, что это было единственной её чертой нельзя. Она определенно уверена в себе и дружелюбна, иначе бы не стала спасать Петрова из лап хулиганов и не стояла бы тут, готовя ему место для рисования. Однако первой она на контакт не шла, и казалась не совсем общительной, ведь на переменах часто сидела одна либо пялясь в окно, либо стараясь уснуть. В общем и целом, девушка казалась Петрову некой загадкой, которую непременно хотелось разгадать то ли из-за банальной любви парня к детективам, то ли из-за чувства благодарности за недавнее спасение. Когда парень подошел к мольберту девушка сунула ему несколько карандашей разной твердости, махнула рукой на композиции, мол «рисуй», а сама уселась на подоконник и, закурив новую сигарету, тоже принялась рисовать что-то в небольшом блокноте. Петров окинул взглядом скучные композиции, рисовать которые не хотелось вовсе. Он уже нарисовал десятки или сотни таких, пока занимался в художественной школе в Москве. Мутить от ваз, фруктов и драпировки начало уже после третьего месяца занятий, когда преподавательница, ходившая вокруг него кругами, вдруг начала возмущаться, что драпировка не дышит, а яблоки на подносе не улыбаются. — «Просто сумасшествие» — думал парень, в десятый раз перерисовывая одну и ту же композицию. Тяжело вздохнув, Антон вновь окинул взглядом кабинет и, уткнувшись взглядом в девушку, слишком поэтично сидящую на подоконнике и явно увлеченную делом, решил, что рисовать её будет куда интереснее. Карандаши ребят шуршали по бумаге в унисон друг другу и заполняли, впрочем, весьма комфортную, на взгляд Антона, тишину кабинета. Сначала парень побаивался кидать взгляды на девушку, переживая, что в один момент она закончит рисовать и посмотрит на Петрова в ответ, однако девушка была лишком увлечена и вовсе не отрывала глаз от бумаги, поэтому уже через десять минут Антон спокойно мог разглядывать её в поиске нужной формы и пропорции. Хлопок закрытого блокнота, шуршание одежды и тихие шаги потягивающейся девушки, старающейся размять затекшие от неподвижной позы конечности, разрушили почти полную и сокровенную тишину примерно через полчаса. — Ну что нарисовал? — зевая и подходя ближе к блондину спросила бурятка. На что получила слабый и неуверенный кивок, а затем скрип ножек мольберта о школьный линолеум. Антон как-то стыдливо и неловко развернул рисунок к Лизе, ожидая не самой хорошей реакции на свое творение, ведь далеко не все любят, когда их начинают рисовать. Парню хотелось зажмуриться и просто ждать, когда по голове прилетит чем-то тяжёлым, но проследить реакцию на лице самой девушки хотелось куда больше. И вот эмоции на бледном лице начинают сменять друг друга. Непонимание, осознание и удивление были весьма предсказуемы, но затем лицо девушки принимает какое-то нечитаемое положение. Она наклоняется ближе к картине и всматривается в штрихи, словно между них должно быть какое-то послание или шифр. Такая реакция заставляет парня напрячься. Неужели он что-то сделал не так? Почему она так смотрит? Почему ничего не говорит? Антон неловко переминается с одной ноги на другую и кажется сейчас взвоет от страха и томительного нетерпения, но девушка тут же поднимается, бросает взгляд на Петрова, затем вновь на картину и обратно на Петрова. — Вау. — заключает она и Антон, смысл слова до которого доходит не сразу, сначала вздрагивает, а потом шумно и облегченно выдыхает. — Ты учился где-то раньше? — В Москве. В художке. — подтверждает блондин, ероша волосы на затылке. — А с цветом работать умеешь? — на вопрос парень неуверенно кивает, после чего глаза девушки вспыхивают неподдельным интересом. — Научишь? Я сама никак разобраться не могу. Рисунок вроде хорошо идет, а живопись хромает. — после этих слов неловко себя чувствовать начинает уже девушка, а парень, напротив, улыбается и слегка краснеет. — Без проблем. Я только за.

***

Следующие две с половиной недели пролетели достаточно быстро и практически идентично друг другу. Измениться за них успели разве что отношения среди некоторых учеников. Например, Рома с Бяшей, несколько раз предпринимавшие попытки вновь поиздеваться над Антоном, были грубо отшиты и посланы куда подальше, после чего их отношения, наперекор здравому смыслу, приобрели более нейтральный и даже дружелюбный окрас. Как и говорила Лиза, парням просто нужно было показать, что ты имеешь яйца, и тогда они потеряют к тебе интерес. С самой девушкой у Антона случилась какая-то необъяснимая связь, когда он начал учить её живописи. Помимо рисования у них всплыло ещё множество общих тем для разговоров, а также нашлись совпадающие взгляды на определенные вещи. Робость Петрова постепенно пропадала и он переставал вызывать у девушки то раздражение, какое возникло из-за инцидента на вечеринке, однако она все равно не перестала отпускать в его адрес некоторые колкости и шутки, оставаясь всё той же колючкой, какой была в общем-то со всеми. Сегодня была среда, а значит в расписание у десятого «В» стоит сразу два урока физкультуры подряд. Парни специально упросили учителя, еще в далеком шестом классе, поставить им два урока в один день, а не в два разных, чтобы можно было вдоволь наиграться либо в любимый ими баскетбол, либо в более подходящий для всех учеников класса волейбол. Учитель физкультуру такое рвение одобрил сразу, но сказал, что обговаривать это придется с администрацией, однако и тут проблем не возникло, стоило положить на стол завучу несколько шоколадок и коробку конфет, на которые дети скидывались сами, откладывая деньги с обедов целую неделю. В раздевалке было душно и тесно. Девочки на два класса младше, физ-ра которых только что закончилась, подолгу стояли и болтали друг с другом, параллельно заливаясь духами и дезодорантами, словно собирались на дискотеку, а не на урок. Все скамейки были заняты их вещами, и казалось, словно они вовсе не собирались уходить, хоть перемена и не была резиновой и вот-вот должна была подходить к концу. Лиза, что всё это время хмуро стояла у стены рядом с Полиной и не имела возможности переодеться, начинала закипать, и подруга успокаивающе поглаживала её по предплечью, говоря, что опоздание на пять минут ничего не изменит. Однако первой взорвалась на удивление не Будаева, с презрением наблюдавшая за младшими, а Катя, которая тоже стояла неподалеку от них и тихо жаловалась на невозможность дышать из-за обилия духов. — Я не пойму, вам тут что клуб или кафе?! — громко заявила блондинка, чем привлекла внимание школьниц. — Переоделись и вышли. Вы не одни! — продолжила она под слегка растерянные взгляды, и казалось, что сейчас все рванут на выход под давлением старшеклассницы, но что-то пошло не так, когда одна из них громко хмыкнула. — Че? — спросила она, и Полина поморщилась от того, каким тоном это было произнесено. От девочки буквально веяло пренебрежением с примесью «Посмотрите какая я крутая. Я не боюсь старшаков.» От неожиданности Катя, которая уже не была такой стервой, как в шестом классе, стушевалась и замерла, приоткрыв рот. — Ни че. Собираем монатки и на выход, малышня. Пока я Владимира Петровича не позвала. — вклинилась в диалог Лиза. Стукачество она не поддерживала в корне, но с младшими, а особенно наглыми, по-другому было нельзя. Договориться не получится, а стоит применить силу или запугивание и настучат уже на тебя, что на пользу никому не пойдет. Услышав имя преподавателя, девочка скривила губы, помедлила пару секунд и, схватив вещи вышла из раздевалки. За ней последовали и остальные, менее смелые, потерявшие своего лидера младшеклассницы. Раздевалка опустела. Облегченно выдохнув, Лиза кинула рюкзак на скамейку и начала выкладывать сменные вещи на лавку, стремясь как можно скорее покинуть душное помещение и поскорее выйти в просторный и прохладный зал. — Спасибо. — раздалось тихое и неохотное за спиной Лизы, когда она надевала растянутую футболку брата. Девушка обернулась, хотя прекрасно понимала кому принадлежит голос. Сзади стояла Катя, разглядывающая собственную косу и упорно делающая вид, что это сказала не она, и выглядело это настолько нелепо, что Лиза не смогла сдержать довольной ухмылки. — Не за что. — ответила скорее, чтобы показать, что точно услышала, чем из желания и принялась завязывать шнурки. Общаться со Смирновой и правда не было желания, хоть и давний конфликт девушек, причиной которому стала болтливость Кати, был исчерпан. Даже осадок от сплетен блондинки, которые она распускала на счёт Лизы несколько лет назад, давно испарился, но опыт и инстинкт самосохранения твердили бурятке, что больше ей доверять нельзя. Сама Смирнова также не горела желанием лезть к девушке, боясь вновь получить пару тумаков и остаться без косы. Все-таки нрав Лизы был достаточно жестким, и показала она во всей красе, когда, прознав про болтовню Кати, схватила её за пшеничную косу и протащила по всему кабинету, под изумленные крики одноклассников. Позднее примирить их пыталась общая подруга — Полина, однако, встретив жесткие отказы с обоих сторон, оставила эту затею и просто продолжила общаться с обоими, но по-отдельности.

***

Громкий свист пролетел по всему спортзалу и отразился от голых стен, неприятно врезаясь в уши, однако то, что нес в себе этот свит было, напротив, достаточно приятным для многих учеников. Он означал, что с разминкой покончено и скоро начнется игра. Нет, не просто игра, а настоящий матч, которой определит на неделю вперед какая часть класса будет лузерами, а какая станет носить звание победителей до следующего урока физкультуры. — Сегодня волейбол. — говорит учитель, кидая мяч Роме. — Пятифанов и Будаев капитаны. Набирайте команды. — Э-э, нас нельзя отдельно! — выкрикивает Бяша, привыкший быть в одной команде с лучшим другом. К слову, именно эта команда всегда побеждала, независимо от остального состава. — Вас вместе нельзя. За этим уже совсем не интересно наблюдать. — смеется мужчина, и Бяша, обиженно плетется в сторону Ромы, чтобы встать рядом и начать набор в команды. Шанс выбирать первым достается Пятифану и он, внимательно осматривая толпу указывает на Лизу, пытающуюся придать себя максимально безучастный и равнодушный вид, словно тараканы в её голове не скачут на носочках, сложив руки в молитве и скандируя «выбери меня! выбери меня!». — Давай ко мне, Лиз. Хоть один Будаев у меня в команде все равно должен быть. — девушка усмехается словам Ромы и становится за его широкую спину, продолжая сохранять безразличие и скрывать то, что теперь тараканы в ее голове носятся по кругу, ликуя и благодаря всех богов. Помимо Лизы в команде Пятифана оказывается ещё два крупных парня, Полина и Петров, выбранный в самый последний момент. Команда Бяши, в свою очередь, включает в себя Смирнову, что по мнению Лизы является достойным соперником, так как бьет неплохие подачи, и ещё три долговязых парня, предпочитающие больше баскетбол. Словом, команды вышли практически равные по силам, а значит, игра предстоит интересная. Все встают на позиции, капитаны канаются за мяч и тот переходит к довольному Бяше, встающему на подачу. Свисток. Начало игры. Бурят звонко ударяет по мячу и тот летит через сетку, оказываясь на половине врага. Лиза, что стоит в центре, принимает мяч брата, отдавая его Роме, стоящему под сеткой и резким движением направляющему мяч вниз. Очко. Забившая команда радостно хлопает своему капитану и меняет позиции. Новая подача, но уже от команды Пятифана и крученый мяч летит через сетку, где его ловко принимает и сразу отдает назад один из долговязых парней, стоящих в защите. Мяч летит высоко и быстро. — «Аут» — понимает Лиза и расслабляется, дожидаясь пока мяч долетит до конца поля. — Аут! Два-ноль, в пользу Пятифанова. — подтверждает учитель и губы Ромы расползаются в улыбке. Ещё пара разыгровок, аутов и кривых подач. Счёт сменяется на 13:14, но продолжает быть в пользу Ромки, что, конечно, не может не радовать. Но вот досада. Если сейчас они пропустят мяч, то придется играть до разницы в два очка, а многие уже устали и кажется, что один лишь Пятифан готов носиться по залу ещё несколько часов, хоть сам уже давно был мокрый. Снова подача от Команды Пятифана. Ровный полет мяча в центр поля противника, где зеркально Лизе стоит Катя. Она принимает, быстро отдает мяч атакующим и тот возвращается обратно, но уже сбоку, туда, где в защите должна стоять Полина. — «Стоп. Где Полина?!» — вспыхивает в голове Лизы и опустив взгляд ниже она замечает, как девушка беззаботно завязывает шнурки. — Блять — шипит Будаева и бежит к подруге, а точнее за неё, туда, где через секунду упадет мяч. Выпад, нижняя подача и прием мяча у самой земли. Куда полетел мяч? Смогут его отбить? Все это на самом деле уже не важно, ведь сама девушка, чья вытянутая для выпада нога подвернута вовнутрь, уже сидит на полу, зажмурив глаза от боли. Открывает она их через пару мгновений, когда по залу разносятся радостные крики, а за плечи кто-то трясет. — Лизка! Ты лучшая! — кричит Рома, не переставая её трясти. — Выиграли? — голос сбит из-за бега и тянущей боли в связках ноги, но девушка всё равно улыбается, заражаясь радостью от кивающего на вопрос друга. — Вставай. За такую игру не грех тебя и в столовке накормить! — смеясь, говорит Пятифан и тянет брюнетку за руку, но та продолжает сидеть. — Не могу. — отрицательно качает головой. — Ногу растянула. — Рома хмурится, смотрит на вытянутую ногу, а затем вновь улыбается. — Херня. Щас подлатаем, а потом обед. Садись давай, Победитель. — и парень опускается на корточки, приглашая девушку сесть ему на шею.